Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

"Борьба за господство в Балтийской луже"

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

Генерал-лейтенант Бурдун XIX века.

Ты понимаешь, он должен быть миллионером, Лёша?
- Нет, не фига!
– Почему? Он же продал им его как лом, на чапельники. Иначе они бы его не купили. То есть он, спустил стратегического сырья на миллионы долларов, за копейки.

Эта цитата прям один в один описывает испанскую сделку. То, что я писал ранее По поводу прибылей с испанской сделки можно смело вычеркнуть.
Что все представляли раньше? Александр Первый продал свои корабли с дикой прибылью, и даже несмотря на то, что испанцы заплатили не всё, Россия получила немалую прибыль.
На самом деле А1 цену на корабли обозначил...  в  ассигнациях - "trece millones seiscientos mil rublos en inscripciones de banco" (13.6 миллионов рублей ассигнациями).
Учитывая, что стоимость 74-пушечного корабля в ассигнациях стоила порядка 750-950 тыс рублей, а фрегата - 400-500 тыс рублей, и что заплатили России лишь 8.8 миллионов рублей ассигнациями, сделка получилась фактически безприбыльной для России.
То есть как уже упомянутый генерал Бурдун, Александр Первый спустил стратегических товаров за копейки, заодно полностью потерял престиж на качестве кораблей, и все это сделал...  за счет России.
Все-таки Александр Палыч это какое-то чистое зло...

Вынесу-ка я из комментов

На Варспоте внезапно объявился тут у меня "поклонник", который сильно возмутился фразе: "Англия конца 16 века - государство с маленькой слабой армией и "разорванной в клочья" экономикой."
Незнакомца аж перекорежило, и дальше, прикрываясь сторонними авторитетами (в случае Виктора Губарева - не шучу, в случае Абакуса - ну... хм... так себе авторитет если честно, особенно по XVI веку), начались обидки. Но мы сейчас не по ним, а по фактам.
Итак, в моем утверждении есть два пункта.
Давайте начнем с пункта первого. Армия.
Согласно Нолану (Nolan, John S. "The Militarization of the Elizabethan State") английская армия на 1588 год - 40 тыс. человек, из них - только 11 тыс. - full-time army (то есть регулярные войска). Для сравнения - одна только Фламандская армия Испании - это 30 тыс. человек на 1586 (Горовиц "The Organization of the English Army under Elizabeth I").
На пике (1601 год) английская армия увеличилась аж до 100 тыс (включая туда и милицейские части, вооруженные, к примеру, луками). Но проблема в том, что испанская армия на том же пике - это 230 тыс. бойцов, то есть почти в 2.5 раза больше. То есть с численностью английской армии разобрались?.

Давайте о слабости. Нам точно известно одно прямое столкновение англичан и испанцев - это Зютфен (1586 г.). Когда англичан просто раскатали. Были столкновения во Франции, но там англичане выступали вместе с союзниками, французами. Была Ирландия. Про Кинсейл уже сказали - атаковать Агилу не решились. Но была еще высадка Окампо (800 чел.) в Балтиморе. Какие там результаты? Да никаких. Вернее те же самые, что при Зютфене. Испанцы отбили все атаки и английской пехтоы, и английской конницы. Уничтожить испанский отряд (800 чел.) англичане так и не смогли, имея под рукой 3000 солдат Маунтджоя.
Думаю, со слабостью тоже разобрались.
Ну а теперь про пункт второй. Экономика.
Открываем C N Trueman "Elizabeth I And Finances".
Бюджет Англии на 1580-е - примерно 380 тыс. фунтов стерлингов.
Бюджет Англии в 1600 году - 459 840 фунтов стерлингов.
Бюджет Испании за период 1555-1596 г.г. - 279 094 000 дукатов. (То есть по 6.8 млн. дукатов в год в среднем). В 1577 году дукат меняли по курсу 9 шиллингов и 2 пенса, то есть его стоимость примерно 0.45 фунта. Таким образом получаем ежегодный доход испанской короны в фунтах - £3,06 млн., в 10 раз больше, чем доход Англии.

Ну и теперь вернемся к началу. Думаю, что фраза "Англия конца 16 века - государство с маленькой слабой армией и "разорванной в клочья" экономикой" теперь вопросов не вызывает?)

Грустной истории псто...

Почитал тут статью José M. Serrano «La Habana: riqueza local, plata mexicana y financiación militar, 1765-1788: hacia una nueva perspectiva» и могу сказать, что это прекрасно – Хосе Серрано камня на камне не оставляет от уже довольно приевшегося мнения, что «Испания безжалостно грабила свои колонии в XVIII веке, и бедные креолы, которым по сути деваться было и некуда, были вынуждены поднять восстание и начать войны за независимость». Тем, кому интересно с ссылками, источниками, цитатам и таблицами – забивайте в гугл и наслаждайтесь, статья выложена бесплатно.
А я же дам выжимку из статьи.
Итак, с каким мифом борется Серрано?
Аргумент, из которого следует теория банкротства колоний следующий:
а ) Новая Испания (Мексика) была крупнейшим производителем серебра в испанской колониальной империи; что сделало провинцию главным объектом разграбления со стороны Мадрида;
б ) фискальная политика Бурбонов была сосредоточена главным образом на том, как усилить фискальное давление, чтобы получить больше ресурсов и направить их за пределы вице-королевства;
в ) Как только увеличилась добыча и чеканка серебра, была разработана политика быстрого перевоза всего в Испанию, и колониям ничего не оставлялось вообще.
г ) Испания это серебро тратила бездумно, не поддерживая ни оборонную, ни экономическую политику в колониях.
Ну и т.д., общий смысл – испанцы тратили серебро в метрополии, причем хрен знает на что, колонии хирели, это привело к финансовому кризису конца XVIII века, ну а после 1808 года – к параду революций.
Так вот, что показывает Серрано?
С 1765 по 1788 годы в Новой Испании было добыто серебра на сумму в 213 497 496 песо. При этом в Испанию отправлено… всего лишь 84 453 062, или 40%. А куда же делись оставшиеся 60%, спросите вы? Да они остались в… колонии. Красиво, правда? Вы же уже видите этих бездушных испанских гачупинов, которые так и гнетут бедных креолов? Но это только цветочки.
Итак, в колониях за этот период осталось 130 млн. песо. Куда же колонии их потратили? Давайте смотреть Серрано дальше. 108 млн. было потрачено на администрацию, войска, и т.д., из этих денег 15 млн. – это частные переводы в Испанию – друзьям, родственникам, торговым партнерам, и т.п. То есть по факту, выплаченные администрации деньги большей частью оставались в самой колонии. Нет, конечно бывают скопидомные люди, которые деньги не тратят, закапывают по примеру Буратино в ямку, надеясь получить деревце с серебряными монетками, но большей частью деньги эти тратились в самой колонии.
Поэтому тут есть смысл отследить торговые потоки, то есть куда же вкладывали оставшиеся в колонии деньги мексиканские купцы и торговцы? Как ни странно – в Кубу, а точнее в Гавану. За тот же самый период (1765-1788 г.г.) на Кубу из Новой Испании пришло 74 500 000 песо, которые были вложены в строительство торговых и военных кораблей, сигаретных фабрик и заводов, и пр. Понятно, что те же самые корабли строились не для Кубы, а для нужд Новой Испании, для обороны побережья, торговых и внутренних перевозок, и т.п. Реэкспорт из Гаваны в тот же период составил 26 422 846 песо, а еще 21 779 744 песо кубинцы выделили в качестве ссуд под развитие производств в остальных испанских колониях. Причем большинство ссуд предлагалось БЕЗ ПРОЦЕНТОВ (банкирам, которые вкладывали деньги в развитие колоний, король потом проценты компенсировал).
Но чем больше денег оставалось в Испанской Америке – тем дороже становилась жизнь. Согласно экономической теории, если деньги не работают, то есть на них не создаются промышленные и сельскохозяйственные производства, и т.п. – начинается обычная инфляция. Что и произошло начиная с 1790-х годов. Подорожали продукты, арендные платежи, и т.д., при этом рост зарплат запаздывал за ростом цен. Ну и началась классическая вилка – «эх, раньше-то как жили! А сейчас… Это все корона или король! Да мы сами могем, если партия порулить даст!». Ну потом и показали, как могут, после 1820-х. Когда времена позднего испанского владычества многие с грустью вспоминали как мы сейчас времена Брежневского застоя. Такие дела.

Экспедиция Лестера,часть 4

Елизавета все-таки согласилась с Генеральными Штатами, и Лестер официально был объявлен генерал-губернатором Соединенных Провинций. Однако военные таланты фаворита королевы оказались близкими к нулю, тем более что английские войска в Нидерландах испытывали гигантские трудности с деньгами.

Экономика должна быть экономной.

Как мы с вами помним, снаряжение экспедиции в 1585 году обошлось английской короне в 25 тысяч фунтов стерлингов. Еще 20 тысяч фунтов Елизавета ежегодно отсылала Казимиру Пфальцскому, который на эти деньги вербовал войска для Голландии по всей Германии. Но этим траты на поддержку восставших совершенно не ограничивались, были еще займы, выплаты за порты Брилль и Флиссинген, поэтому общая сумма трат на 1585 год оценивается английскими историками в 50-60 тысяч фунтов стерлингов.
Однако в 1586 году траты увеличились просто космически, только на армию оно возросло почти вдвое – с 25 до 40 тысяч фунтов стерлингов. По разным данным траты английской короны в Голландии составили в 1586-1587 годах от 241 до 271 тысячи фунтов, и это в тот момент, когда доходная часть бюджета Англии составляла 374 тысячи фунтов стерлингов. И тут наверное надо сделать небольшой экскурс в экономику Англии времен Елизаветы.
Давайте начнем с самого начала, и данные мы возьмем из статьи Трумэна «Елизавета I и ее финансы». Итак, взойдя на трон в 1558 году, королева унаследовала от предшественников долг в 227 тысяч фунтов. Из этих денег более 100 тысяч фунтов Англия была должна Антверпенской бирже, которая выдала кредит по ставке 14% годовых – проценты огромные по тем временам, сравнимые с нынешними микрокредитными организациями, ибо нормальной ставкой считалось 4-6% в год.
Пришедший в 1560 году в Казначейство Уильям Сессил, лорд Берли решил реорганизовать финансовую политику государства, чтобы королева могла полагаться на займы внутри страны, а не искать их за границей.  В 1571 году был принят свод законов о ростовщиках, который и стал основой перевода займов из внешних на внутренние. Реформа оказалась удачной, и в 1576 году Елизавета во всеуслышанье объявила, что у Англии теперь нет внешних долгов. Однако это было неправдой – да, внешних долгов больше не было, зато как на дрожжах росли долги внутренние – на 1575 год они уже составляли 336 тысяч фунтов.
А теперь давайте посмотрим на общее положение с финансами. Итак, доход королевы Англии составлял около 380 тысяч фунтов стерлингов. Однако из-за проблем в Ирландии и внешнеполитических амбиций расходы короны стали расти как на дрожжах. С 1579 по 1582 год только на войну в Ирландии уже было потрачено 320 тысяч фунтов стерлингов, а дефицит бюджета составил 86 тысяч фунтов, Елизавета в 1582 году впервые за время своего царствования была вынуждена обратиться к внешним займам, опять прося о них Голландию, которая прокредитовала Англию на 1 миллион фунтов… по той же ставке, 14% годовых.
Как раз из этих перманентных финансовых проблем идут истоки интереса королевы к сомнительным торговым операциям и предприятиям, типа сдачи частному капиталу в аренду королевских кораблей и солдат, или долевое участие в работорговле и пиратстве, и т.п. Но проблема была в том, что на одну удачную операцию (скажем, к такой можно приравнять кругосветный вояж Дрейка, совершенный в 1577-1580 годах) приходилось по десятку неудачных, где королева как пайщик несла убытки.
Это сопровождалось инфляцией и ростом цен на продукты, которые подорожали на 75%. Грубо говоря, уже в 1582 году Англия была на грани бунта. Собственно, именно поэтому Елизавете как воздух нужно было срочно сократить траты, однако они продолжали расти как на дрожжах. Таким образом, у Елизаветы были две взаимоисключающие проблемы – это большие амбиции протестантского лидера (а после смерти Оранского она реально им стала), и отсутствие денег на удовлетворение этих амбиций.
Тот же Стэнли, перед тем, как перейти на испанскую сторону, писал королеве, что его солдаты уже 8 месяцев не получают жалования и ходят в лохмотьях, при этом Генеральные Штаты Голландии отказались взять английские войска на довольствие, оправдывая это отказом Елизаветы признать свой суверенитет над Нидерландами. На самом деле Стэнли был не в курсе, из «Календаря государственных бумаг….» видно, что Генеральные Штаты выделили на англичан 38 тысяч фунтов стерлингов в год, только выдавали они их не на руки Лестеру, которого Елизавета подозревала в том, что тот сам хочет себе забрать корону Нидерландов, а отсылали в Англию, в Лондон, самой королеве английской на руки.

https://warspot.ru/20275-politika-i-ekonomika-revolyutsii-xvi-veka

Про рождение революций

Тут довольно интересная заметка промелькнула: https://antinormanist.livejournal.com/484026.html
Ни в коем случае не споря с тем, что креольская элита Латинской Америки оказалась тем еще компостом, все-таки добавлю, что сама матерь-Испания сделала все для того, чтобы революции в Латинской Америке произошли именно в том сценарии, в каком они произошли.

Теперь правительство возглавил Мариано Луис де Уркихо, который, чтобы избежать банкротства казначейства, решил прибегнуть к… конфискациям. Суть была в следующем: в период 1779-1783 годов, во время войны за Независимость США, Испания выпустила королевские облигации, которые являлись долговыми ценными бумагами по ставке 4% со сроком погашения в 20 лет. К 1783 году испанская корона оказалась должна держателям облигаций в общей сложности 18 миллионов реалов, но вот средств погасить их не было, поскольку обычно такие займы сопровождаются повышением налогов, растянутым во времени, чтобы получить средства на оплату.
Тем не менее, не было сделано никаких выводов, и к 1795 году долг по Королевскому займу уже составлял 2,767 миллиардов реалов. К 1798 году он еще более возрос – до 3,15 миллиардов реалов. Страна встала перед сложным выбором: либо объявить себя банкротом и отказаться платить по долгам, либо… где-то изыскать деньги. Стоит понять, что в этой ситуации могло спасти только рефинансирование одновременно с резким поднятием налогов, но как мы понимаем, это грозило бы бунтом. Поэтому был избран третий вариант – прежде всего, началась массовая распродажа госсобственности (образовательные учреждения, хосписы, больницы, родильные дома, и т.д.), чьи средства были направлены в Амортизационный Фонд. Взамен им обещали выплатить 3% от стоимости, но так и не выплатили. Началась активная распродажа церковных активов. Кроме того, было поднято из архивов «правило мертвой руки», основанное на феодальном праве, согласно которому сеньор имел право изъять после смерти вассала или лично зависимого часть его имущества (обычно — лучшую голову скота, лучшую одежду) или её стоимость в деньгах. Были конфискованы все средства иезуитов, запрещенных еще в далеком 1767 году. Как отмечал Франсиско Томас Вальенте: «глядя на эти положения, мы можем сказать, что началась масштабная конфискация собственности, которая продолжалась в течение всего XIX века, и происходило буквально следующее: присвоение государством недвижимого имущества по «праву мертвой руки», продажа этого имущества, и распределение сумм, полученных с продаж, на амортизацию долговых обязательств, причем в одностороннем порядке».
Ну теперь-то финансовая ситуация должна улучшиться? Как бы не так!
В конце 1800 года к власти вернулся Мануэль Годой, который по указке французов средства Амортизационного Фонда изъял, и использовал на новую войну с Великобританией (1803-1808 г.г.).


Короче, политика конфискаций началась с 1798 года, и с 1799-го перенесена и в Новый Свет. Политика конфискаций продолжалась до 1808 года, далее - все Наполеоновские войны, и даже позже. Понятно, что она была и в самой Испании (там эта политика продолжалась до 1840-х годов), но живущим то в Латинской Америке от этого было не легче! Политика конфискаций внесла натуральный раскол в прежде довольно единую испанскую элиту в Новом Свете, ведь она затрагивала и церковь, и креолов и собственно даже гачупинов. Которые в результате и выступили общим фронтом против метрополии.
Поэтому на креолов жаловаться можно сколько угодно, но наверное стоило не начинать неприкрытый грабеж уже цивилизированных и развитых колоний.
Ну и напоследок. Ситуация 1808 года, давайте взглянем на дела в колониях с точки зрения наместников. В Испании – разброд и шатания, власть совершенно непонятна и размыта, король – в плену у французов, и вроде как отрекся, кто победит – неясно. В этой ситуации было понятно, что наступил паралич власти, и теперь действует принцип «каждый сам за себя».

Теперь ставка на отделение от Испании, я думаю, более понятна?

Про Русский флот

Тут задали вопрос, который очень часто задают со времен ВИФа любители сухопутных войск.
Звучит он так: "А чем может похвастаться российский и советский флот за последние 200 лет?".
Ну правда, вопрос не праздный. Тем более, что из него выводят следующие силлогизмы: траты на флот мешали отнимали деньги у нашей любимой армии, мешали армии развиться, и поэтому, мол, были сложности у армии в ту же ПМВ или ВМВ. А вот если бы все эти деньжищи направить на армию, то уж мы бы - ого-го! В Берлин бы вошли если не в 41-м, то в 42-м.
Давайте сначала разберемся со вторым вопросом, то бишь с деньгами. Ну "чтобы вешать в граммах".
При Петре на пике армия обходилась государству в 5 миллионов рублей. Флот - в 1.5 миллиона. То есть флот по стоимости не превышал 30% от трат на армию.
Александр I Благословенный (1807 год). Армия - 43 миллиона рублей, флот - 7 миллионов рублей (16%).
Николай I (1849 год). Армия - 47.5 миллионов рублей (отдельной строкой шли траты на строительство крепостей, на которые с 1845 по 1857-й потратили 42.5 миллионов рублей, то есть это плюсом 3.5 миллиона в год), флот - 9 миллионов рублей (17,6%).
Может в 20-м веке не так?
Давайте посмотрим.
Николай II, 1908 год. Армия - 293 млн рублей, флот, 69,8 миллиона рублей (24%).
Хорошо, давайте возьмем флот Горшкова, на который в начале 1980-х ежегодно тратили 1,5-3 млрд рублей (Тут с циферками засада, так же как и с циферками на армию. Потому как после перестройки военные расходы в 1980-х оценивали уже в 48 млрд рублей). Но проблема в том, что армия обходилась в... 15-16 млрд. Процент можете посчитать сами.
В общем, констатируем, что максимум, что флот отжимал - это 23-25% всего военного бюджета, а часто - гораздо меньше.
Но может быть эта четверть, оторванная от армии, и мешала ей выиграть ПМВ или наступать в 1941-м?
Давайте посмотрим, куда армейские хотели тратить деньги (которые после Цусимы хотели отжать у флота).

"Основные прожекты генералов перед ПМВ:
"Реформа Редигера". Чистые оргмероприятия - расформировать четвертые батальоны в полках и за счет этого пополнить роты мирного времени, сократить число штаб-офицеров и увеличить число младших офицеров и увеличить последним денежное содержание. При этом армия сокращалась на 4311 чел. На что ушло бы к 1914 г порядка 150 млн.руб!
Проект перехода с 8-орудийных батарей полевой артиллерии на 6-орудийные - только на эту меру требовалось "более 10 млн. руб в год".
"Проект Палицына", по сути сводящийся все к тем же оргмероприятиям - несколько сократить армию, за счет расформирования четвертых батальонов в полках пополнить роты, 8-орудийные батареи переформировать в 4-орудийные или 6-орудийные, усилить полевые войска за счет резервных, ликвидировать крепостные войска и т.п. Ну а в перспективе усилить тяжелую артиллерию. И на все это требовалось от 121,4 до 232 млн. руб единовременно и от 49,7 до 52,7 млн. руб добавочно ежегодно. Т.е к 1914 г. эта программа (в основе своей все тех же ОРГМЕРОПРИЯТИЙ!!!!) обошлась бы примерно в полмиллиарда!"

И т.д. Почитайте, Экзетер там отлично прошелся.
https://www.vif2ne.org/nvk/forum/arhprint/1787780

С деньгами разобрались?
Давайте пока остановимся. В следующем посте как раз разберем, что там наш флот сделал за 200 лет, и можно ли чем-то гордиться?

Хроники английского Кавказа, часть 23

Еще со времен Генриха VIII Англия считалась ненадежным должником, кредитный рейтинг ее был очень плохой. К эпохе Елизаветы ситуация не изменилась, финансы Англии были чрезвычайно расстроены. Давайте начнем с самого начала, и данные мы возьмем из статьи Трумэна «Елизавета I и ее финансы». Итак, взойдя на трон в 1558 году, королева унаследовала от предшественников долг в 227 тысяч фунтов. Из этих денег более 100 тысяч фунтов Англия была должна Антверпенской бирже, которая выдала кредит по ставке 14% годовых – проценты огромные по тем временам, сравнимые с нынешними микрокредитными организациями, ибо нормальной ставкой считалось 4-6% в год.
Пришедший в 1560 году в Казначейство Уильям Сессил, лорд Берли решил реорганизовать финансовую политику государства, чтобы королева могла полагаться на займы внутри страны, а не искать их за границей.  В 1571 году был принят свод законов о ростовщиках, который и стал основой перевода займов из внешних на внутренние. Реформа оказалась удачной, и в 1576 году Елизавета во всеуслышанье объявила, что у Англии теперь нет внешних долгов. Однако это было неправдой – да, внешних долгов больше не было, зато как на дрожжах росли долги внутренние – на 1575 год они уже составляли 336 тысяч фунтов.
А теперь давайте посмотрим на общее положение с финансами. Итак, доход королевы Англии составлял около 380 тысяч фунтов стерлингов – явно немало. Однако с началом восстания Десмонда расходы стали расти как на дрожжах. С 1579 по 1582 год на войну в Ирландии уже было потрачено 320 тысяч фунтов стерлингов, дефицит бюджета составил 86 тысяч фунтов, Елизавета в 1582 году впервые за время своего царствования была вынуждена обратиться к внешним займам, опять прося о них Голландию, которая прокредитовала Англию на 1 миллион фунтов… по той же ставке, 14% годовых.
Как раз из этих перманентных финансовых проблем идут истоки интереса королевы к сомнительным торговым операциям и предприятиям, типа сдачи частному капиталу в аренду королевских кораблей и солдат, или долевое участие в работорговле и пиратстве, и т.п. Но проблема была в том, что на одну удачную операцию (скажем, к такой можно приравнять кругосветный вояж Дрейка, совершенный в 1577-1580 годах) приходилось по десятку неудачных, где королева как пайщик несла убытки.
Это сопровождалось инфляцией и ростом цен на продукты, которые подорожали на 75%. Грубо говоря, уже в 1582 году Англия была на грани бунта. Собственно, именно поэтому Елизавете как воздух нужно было срочно сократить траты на войну в Ирландии.
И тут возникает закономерный вопрос – а какие доходы получала английская корона с Ирландии? И вообще – почему она так держалась за Ирландию?
Давайте сначала рассмотрим первый вопрос. Итак, согласно статье Кэтти Элизабет Скелтон «Елизавета и управление Ирландией: продолжая заселение первой английской колонии, 1558-1603 г.г.» в период 1558-1563 г.г. ежегодные доходы Ирландии составили ежегодно 3 964 фунта стерлингов. Для сравнения – расходы на войска и администрацию в Ирландии составляли 40 897 фунтов. В период 1563-1569 г.г. доходы возросли до 15 тысяч фунтов, а расходы упали до 23 230 фунтов. Однако тут происходил первое восстание Десмонда, и в течение 1571-1575 годов доходы опять падают до смешной цифры в 4 856 фунтов стерлингов, тогда как расходы возрастают 45 497 фунтов стерлингов ежегодно. Еще хуже обстояло положение дел во время второго восстания Десмонда: уже в 1579 году расходы короны на войска и администрацию составили 48 874 фунтов, к 1580 году они возросли до 65 129 фунтов, а в 1582-м составили гигантскую сумму в 85 342 фунта. При этом доходы все это время не превышали 4000 фунтов.
Совершенно то же самое повторялось и далее – во время Девятилетней войны (1593-1603 годы) расходы на администрацию и войска в Ирландии взлетели от 28 987 фунтов в 1593 году до 103 733 фунтов в 1599 году, и до совершенно немыслимых 160 722 фунтов в 1601-м, уменьшившись к 1603-му году до 83 334 фунтов. При этом доходы замерли на уровне 8-9 тысяч фунтов, плюс от 3 до 5 тысяч фунтов в разное время корона получала в качестве принудительного налога с держания земель на укрепление английских крепостей в Ирландии.
Таким образом, мы можем декларировать, что Ирландия для Англии была абсолютно убыточной территорией. Так почему же англичане держались за нее? Не легче ли было покинуть эту «проклятую землю»?
Тут играло роль несколько факторов, с финансами уже никак не связанных. Во-первых, английское присутствие на острове шло аж с XII века (мы уже говорили об этом), и тот же Пэйл, так же как часть других земель в 1500-м англичане считали своими, «обильно политыми кровью предков, и отвоеванными их храбростью».

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxiii/

Несчастливый конвой

В «Аугсбургской лиге» я уже рассказывал о Смирнском конвое. Тут будет взгляд немного с другой стороны.
Хотя Лондон был на конец XVII века центром страхового бизнеса, все же в основном страхованием, в том числе и морским, там заправляли итальянцы, и симптоматично, что весь основной бизнес велся на Ломбард-стрит.
Собственно идея бизнеса такова. В рамках морской ссуды кредитор ссужал деньги заемщику (чаще всего торговому предприятию по перевозкам), доставляющему грузы по морю. Если корабль перевозчика затонул – ссуда прощалась. Если дошел до порта назначения = заемщик гасил ссуду плюс проценты. То есть важно понимать, что на тот момент морское страхование – это частично кредит, частично страховка.
Но это мы с вами рассмотрели самый простейший вариант. В Лондоне конца XVII века все было немного сложнее. Очень часто крупные купцы, которые занимались или были связаны с морскими перевозками, занимались и страхованием грузов. Смысл тут был самый простой - такие купцы лучше всего знали судоходную отрасль, опасности определенных маршрутов, грузов и т.д., соответственно могли оценить и диверсифицировать риски. Более того, более мелкие купцы выступали как покупатели страховок у более крупных купцов, и в свою очередь выпускали страховки, которые продавали еще более мелким купцам.
Страховые полисы не просто подписывались, они подавались, то есть возник вторичный рынков страхования, на котором андерратейры могли отследить и скорректировать размер премии, взимаемой за конкретный рейс. Премия при оценке повышенной опасности могла увеличиться, а при отсутствии опасностей – могла снизиться.
Про сам Смирнский конвой я уже рассказывал, вез он ценностей на 4 миллиона фунтов (для сравнения – бюджет Англии на 1692 год – 4.3 миллиона фунтов), страховые ставки по нему были очень высокими – 25% от суммы. 27 июня 1693 года у берегов Португалии на Смирнский конвой напали французы, эскорт бежал, кораблям был дан приказ рассеяться, около 90 торговых судов были захвачены французами. Убытки составили 3 миллиона фунтов или 5% от ВВП Англии того времени.
Понятно, что разгром Смирнского конвоя вызвал настоящую панику. Прежде всего, по требованию разъяренного Сити покинул свой пост Государственного Секретаря Северного департамента граф Ноттингем. Но хуже всего пришлось страховщикам, которым предъявили полисы для покрытия страховок.
Хотя ставки были большими, не будем забывать ту особенность, что андерратейры в большинстве своем были одновременно и купцами, и вырученные деньги вложили в корабли и грузы. И когда настал час Х выплат – денег у них не оказалось. Обанкротились 33 самых влиятельных страховщика.
Те, кто еще нет, но уже почти да – побежали в парламент с мольбами – мол, мы потерпели убытки в результате военных действий, а не из-за своего собственного небрежения. Поэтому, уважаемое государство, раз войну ведешь ты – то тебе и платить страхователям. Ну либо – директивно ввести понятие форс-мажора, чтобы никто не был никому ничего должен. Одним из разорившихся андеррайтеров кстати был некий Даниэль де Фоу, который нам известен как писатель Даниель Дефо.
Уже в следующем году в Парламент был внесен проект закона о морских страховках, написанный исключительно в интересах страховщиков, мол, кредиторы обязаны согласиться на все условия, которые одобрят 2/3 страховщиков. Хотя Палата Общин билль одобрила, Палата Лордов благоразумно наложила на новый закон вето.
Партийные мнения так же разделились. Виги считали катастрофу провалом военного планирования. Тори были возмущены, что «лондонские финансисты не желают нести убытки в интересах страны».
В конце концов, из сферы морского страхования начался массовый исход андеррайтеров, которые переключились на банковские тонтины, как вещь более безопасную, и с меньшим риском.
По сути в оконцовке войны крупным страховщиком остался только… «Ллойд», который и начал потом победное шествие по миру в отрасли морского страхования.

Немного про Парагвай Франсии

Доминирующие взгляды в исторической литературе до 1970-х клеймили Франсию за огосударствление собственности, отказ от «свободной торговли», ограничение коммерции и т.д. Однако в более позднее время произошло переосмысление всего происходившего в Парагвае. Дальнейшие данные взяты из работы Марио Пасторе «Сокращение торговли и экономические регресс: парагвайская экономика при Франсии, 1810-1840 г.г.» (Pastore, Mario H. «Trade contraction and economic regression: the Paraguayan economy under Francia, 1814-1840»).
Итак, что представляла собой экономика Парагвая до независимости? Основу ее составлял транзит драгоценных металлов из Альто Перу в Буэнос-Айрес, и в конце XVIII века все колонии так называемого Южного Конуса (нынешние Аргентина, Чили, Уругвай и Парагвай) испытывали экономический рост, который конечно относительно Европы был небольшим, но тем не менее – ощутимым в рамках Испанской Америки. Постепенно центр силы сместился в Буэнос-Айрес, ибо этот порт был критически важен для торговли с Европой и вывоз оттуда был гораздо удобнее, чем из Монтевидео или портов Тихого океана. В то же самое время Буэнос-Айрес первым испытал притягательность торговли с Британией, сначала контрабандной, а потом и вполне официальной. Не первом этапе такое положение дел Парагваю было даже выгодно – экспорт главного продукта интендансии – чая йерба матэ – увеличился в несколько раз. Если в 1776 году из Асунсьона вывозилось 26 429 арроб йербы, то уже в 1792 году – 195 102 арробы, а в 1807 году – аж 271 429 арроб. Импорт Парагвая так же увеличился, но он все равно оставался существенно ниже экспорта, к тому же в связи с расширением Буэнос-Айреса у Парагвая появился еще один главный экспортный товар – древесина. Однако кратно возросший поток денег почти не повлиял на благосостояние населения, которое видело проблему в двух вещах – в испанцах и их жадности, и в купцах Буэнос-Айреса, которые получали все прибыли. В интендансии широко был распространен принудительный труд, когда новые предприятия или латифундии создавались с помощью энкомьенды, то есть фактически дармовым трудом индейцев или метисов.
С другой стороны из-за возросшего спроса на йербу заработная плата работников на плантациях чая увеличилась, что привело к миграции населения в места ее производства. Это привело к медленной деградации сельского хозяйства, вернее в Парагвае постепенно отказались от двух зерновых культур, и стали растить только кукурузу, производство зерна было заброшено. Кроме того, развитие скотоводства способствовало уменьшению запашки и сокращению пахотных земель. С другой стороны почти весь рогатый скот в Парагвае растился на экспорт, из-за малого населения такое количество скота стране было просто не нужно.
Проблема еще была в том, что йерба и древесина до эпохи независимости добывались только и исключительно в коронных лесах и землях, то есть эти территории принадлежали королю Испании и не могли отойти в частные руки. В начале XIX века в интендансию зашли частные компании (чаще всего британские), внешняя торговля начала расти, однако большой наплыв металлических денег вызвал инфляцию – продукты дорожали, а заработная плата оставалась той же. Соответственно, главными выгодоприобретателями сложившегося экономического положения стали старая испанская земельная аристократия и церковь.
Начиная с 1804 года в Парагвай стали прибывать мигранты, которые чуть позже вступили в конгломерацию с аристократией – мигранты занимались торговлей, аристократы – производством. Крах экономики настал в 1808 году, после Мадридского восстания. Колониальные связи с Испанией были разрушены, португальский король, бежавший в Бразилию, задумался о захвате интендансии, Буэнос-Айрес захватили англичане. В этой ситуации произошла милитаризация Парагвая, к власти пришли креольские представители, чаще всего – офицеры армии, которые занялись централизацией власти.
В этой ситуации и начались вышеописанные события 1810-1813 годов. Буэнос-Айрес попытался подавить парагвайцев, дабы восстановить транзит серебра из Перу, однако попытки эти провалились. На это Рио-де-Ла-Плата незамедлительно ответило блокадой реки Параны – главной торговой артерии Парагвая, что естественно отразилось на внешней торговле и экономике страны. Плюс – постоянная угроза вторжения со стороны Барзилии. Собственно, это и привело к тому, в результате в Парагвае возникла модель диктатуры доктора Франсии. В такой ситуации нужно было увеличение армии, а для этого нужно было где-то изыскать недостающие финансы или найти другие методы пополнения войск. Сначала, конечно же, «раскулачили» старую испанскую аристократию, но деньги быстро кончились. К тому же ежегодный экспортный доход снизился с 400 тысяч песо в 1796-м до 219 тысяч песо в 1816-м, а угрозы возросли, и расходы правительства при этом возросли на треть. Поэтому в 1818-м были произведены обширные конфискации у церкви. При всем желании, у Парагвая практически других выходов не было - до 1820 года Парану в нижнем течении блокировали аргентинцы, конфискуя парагвайские торговые суда. С Бразилией же главный товарный оборот составляли продажи рогатого скота и зерновых. Собственно это и привело Франсию к решению об аграрной реформе, причем одновременно с военной.
В 1819 году была произведена чистка армии, откуда были изгнаны федералисты, а сами вооруженные силы теперь напрямую были подчинены Франсии. В 1820-м остатки федералистов были обвинены в заговоре против правительства и репрессированы. Солдатам же наравне с мелким крестьянством были бесплатно розданы небольшие наделы земли, конфискованные ранее у аристократии, и теперь принадлежавшие государству, для обработки и мелкого товарного производства. Таким образом, была решена проблема выплата жалования армии, а сами вооруженные силы увеличились в численности.
Одновременно с этим получилось, что страна теперь сосредоточилась на внутреннем хозяйстве и почти исключила сама себя из внешней торговли. Однако в 1820-м аргентинцы сняли блокаду Параны, и доходы от международной торговли увеличились. Это позволило уже не собственникам, а государству, поправить финансовые дела, продавая конфискованные ценности и йербу централизовано.
Однако и в таких условиях при такой милитаризации Парагвай недобирал от 20 до 30% бюджета. Поскольку Аргентина все так же применяла экономическое давление, надеясь вернуть обратно утерянные территории финансово-экономическим путем, Франсиа решил наладить торговлю с Бразилией, хотя она выходила менее прибыльной, поскольку товары приходилось доставлять по суше. Понятно, что это решение оказалось в пользу бразильских купцов, которые ту же йербу перепродавали в гигантских количествах в Аргентину, имея с этого свою наценку. В 1829 году Буэнос-Айрес возобновил торговую блокаду, и Франсиа продолжил укреплять торговые связи с Бразилией, по сути, выбора у него и не было. Аргентинцы в ответ не нашли ничего лучше, чем попытаться отобрать Корриентес, однако теперь у диктатора была полностью лояльная и боеспособная армия, и эта попытка провалилась.
Примерно в это же время почти вся внутренняя и внешняя торговля переходит на бартер, это и понятно, поскольку в режиме самоизоляции цена денег на внешних рынках падает, а внутри – вызывает дефляцию, поскольку все монеты тратятся на контрабандные товары и утекают из страны. Деньги Франсии теперь были нужны только для покупки оружия за пределами страны.
Таким образом, можно констатировать, что конфискации были вызваны больше не политическими, а экономическими проблемами.