Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

"Борьба за господство в Балтийской луже"

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

Забытый разгром

По статье Stefan Spett «The Forgotten Debacle: Dänholmen Island, Swedish Pomerania August 1807» из книги Smith, Digby «Napoleonic Wars Data Book» - London : Greenhill Books; 1998.

Пока «Grand Armee» зимой 1806-1807 г.г. находилась в Восточной Пруссии, шведский король Густав IV Адольф стягивал войска в Шведской Померании. Помимо собственно шведской армии там находились прусские войска под командованием генереле Блюхера, а так же английский 5-тыс. корпус ганноверцев.
Однако армия эта быстро развалилась – 7 июля был подписан Тильзитский мир, и пруссаки Блюхера были вынуждены вернуться в Пруссию, шведский король обратился к Лондону с просьбой прислать дополнительный контингент войск, но британцы в начале августа вывели даже те войска, что уже были – они готовились к осаде Копенгагена и войск для этой акции им катастрофически не хватало. В результате в Померании осталось ровно 15100 шведских солдат, и понятно, что когда 6 августа 1807 года в шведские владения, нарушив перемирие, длившееся с 3 июля, вошел французский маршал Гийом-Анн-Мари Брюн с 40-тысячным корпусом. Причиной прекращения перемирия был король Густав, который 10 июля высадился в Штральзунде и осудил все попытки договориться с Наполеоном. Мол, договор с корсиканским чудовищем сродни договору с дьяволом. 20 августа Брюн подошел к Штральзунду, и шведы, признав невозможность сопротивления, решили эвакуировать войска без боя на остров Рюген. 24 августа Штральзунд пал, ну а 7 сентября шведы бежали и с Рюгена, и теперь от всей Шведской Померании у шведов остался лишь остров Данхольм (на наших картах почему-то отображается как Денхольм). Данхольм представлял собой остров в миле от Штральзунда, площадью в половину кв. км., круглый, плоский, без деревьев. В центре располагалась небольшая крепость, с восточной стороны – небольшая гавань и причалы. На северной стороне находился небольшой форт, который по иронии судьбы шведы назвали «Большим фортом», в мирное время там находился гарнизон…. Ну как сказать…. Только не смейтесь… из 1 (прописью – ОДНОГО!) человека. Понятно, что с с окончанием перемирия гарнизон был усилен, и состоял из четырех шведских полков, одного немецкого и одного егерского батальонов. При этом немецкие солдаты, все сплошь из Померании, больше симпатизировали французам, чем шведам.
На западном и южном пляжах были воздвигнуты редуты и невысокая двухфутовая стена из дерна. Никаких тебе палисадов или контрэскарпов. В Большом Форте располагалось шесть 24- и 18-фунтовых орудий, на полевых укреплениях – четыре 3-фунтовых пушки. Командовал обороной комендант острова Пальмшерна.
21 августа парламентер от Брюна потребовал сдачи острова. Пальмшерна ответил отказом.И вечером 22 августа с уже французского Штральзунда началась бомбардировка Данхольма. В ответ Пальмшерна переместил к западному пляжу два 24-фунтовых и два 18-фунтовых орудия и открыл контрбатарейный огонь.
23 августа французы под покровом ночи попытались переправиться на остров на плотах, но были накрыты 3-фунтовками, в результате два плота с солдатами были потоплены, а 5 солдат с еще одного плота (итальянцы) попали в плен. Шведы потеряли 2 человека.
Брюн приказал усилить обстрел, в свою очередь Пальмшерна перенес огонь на гавань, где потопил два корабля. На помощь Данхольму пришли шведские шлюпы, однако попали под огонь французских мортир, один шлюп французы утопили, второй ушел от греха подальше.
За 23 августа Большой форт Данхольма выпустил по французам 64 24-фунтовых ядра, 146 18-фунтовых ядер, 27 18-фунтовых картечных зарядов, 24 3-фунтовых ядра и 84 3-фунтовых картечных зарядов.
В ответ французы обрушили на Данхольм лавину огня, часть построек форта была разрушена, но обошлось все одной убитой лошадью и тремя легкоранеными.
Ночью к шведам прибыло подкрепление – 206 человек из семи батальонов, плюс еще 58 человек из трех батальонов. Почему шведы посылали не полные батальоны, а тасовали людей из разных – совершенно непонятно, но это была давняя шведская традиция, ведущаяся еще с XVII века.
В ночь на 24 августа с Данхольма эвакуировали 203 солдат (200 немцев, в их верности сильно сомневались, и 3 раненых), таким образом реально оборона была усилена лишь на 61 человека. Утром французы начали новую бомбардировку, шведы по мере сил отвечали, но решило все одно французское ядро, которое попало в бочки с порохом. Несмотря на то, что все обошлось лишь ранениями четырех канониров и двумя орудиями, сорванными с лафетов (18-фунтовое и 3-фунтовое), попадание это оказало сильный моральный эффект. В 17.30 шведские пушки замолчали. К орудиям осталось лишь 200 выстрелов, и только 5 выстрелов на 24-фунтовки. Теперь интенсивность шведского огня была сильно снижена.
В ночь с 24 на 25 августа Пальмштерна приказал на скорую руку соорудить несколько полевых противодесантных подкреплений, а так же вырыть траншеи от Большого форта до восточной линии окопов для егерей. Свои силы расположили следующим образом: 50 человек (в основном немцы) в Большом форте; 30 егерей в восточных окопах; 30 солдат – чуть южнее; между гаванью и Большим фортом на южном пляже три 3-фунтовки и 4 солдата; на южном пляже – все остальные силы (примерно 100 человек). На восточном пляже – 200 человек резерва. Всего 414 человек.
Меж тем французы готовили десант в с составе батальона егерей, 3 саперных рот, 1 минной роты и 1 понтонной роты, всего 1200 человек при 2 орудиях. Ночь была темной и ветреной. Шведский сторожевой куттер услышал какие-то подозрительные звуки, но зевнул и тревоги не поднял, да и сам проверять ситуацию не стал. В результате французы высадились на северном, совершенно не прикрытом пляже, и атаковали Большой форт, который был взят ровно за 15 минут. Шведы очнулись слишком поздно, их тяжелые 24-фунтовки смогли дать только три выстрела по наступающим французам, но мимо. После этого одна 24-фунтовка вышла из строя (шведы подозревают саботаж одного из немецких артиллеристов). Далее форт сдался. Французы проследовали на восточный пляж, и там 200 человек резерва сдались без единого выстрела, ибо на них навели захваченные 24-фунтовки.
Французы повернули на юг, и далее произошло эпическое. Если верить отчету Пальмшерны, мушкетов и ружей шведам сильно не хватало, и им выдали… пики. Да-да, старые добрые пики, которые в количестве 1048 штук и 12 248 кальтрофов (caltrophs, триболы, военное заграждение, состоит из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны). Так вот, 259 человек (восточный и юго-восточный пляжи, а так же несколько бежавших с западного) пошли на французов в атаку с пиками под командованием капрала Эльфсборга. Однако после пары залпов французов побросали пики и сдались.
На шлюп и патрульный катер вбежали 12 человек, которые наставили на экипажи мушкеты и приказали рубить якоря и уходить в море, в Швецию. Примечательно, что шлюп, двигаясь вдоль северного берега, смог перехватить несколько лодок и плотов французов, и открыл по ним огонь. В результате в плен было взято 7 французских солдат. Впрочем, это была единственная хорошая новость для шведов, Данхольм был взят.
В плен попали около 400 шведских солдат, французские потери -15 человек убитыми, 26 раненными.

Прекрасное))

В момент комплектования флота и экспедиционного корпуса для похода на Копенгаген - (середина июля - начало августа 1807 года) к Лондону обратился Густав IV Адольф, король Швеции, который запросил 5000 британских солдат высадить в шведской Померании. К слову сказать, там уже находился 5-тысячный британский корпус, и шведы требовали усиления, дабы защитить Померанию от возможного вторжения Наполеона. Однако англичанам для экспедиции на Копенгаген войск не хватало, пришлось собирать с миру по нитке, поэтому британцы отреагировали на просьбу Густава Адольфа прямо противоположным образом: свои 5000 солдат, расквартированных в Померании, они вывезли и включили в состав десанта, оставив шведов один на один с Наполеоном.
Густав Адольф узнав о решении англичан, высказался в том духе, что теперь хорошо понимает цену британской поддержки, которая исчезает ровно в ту минуту, когда более всего нужна.

Хроники английского Кавказа, части 33, 34, 45 и 36

Джона Перрота сменил Уильям Фитцуильям, который, прибыв в Дублин, первым делом обвинил Перрота в связах с Филиппом II и сочувствии испанцам. Обвинения были совершенно дикими – Фитцуильям утверждал, что Перрот готовил высадку испанских войск в Ирландии и свержение королевы Елизаветы. Надо сказать, что эти обвинения дошли до Лондона раньше, чем туда прибыл сэр Джон, и того сразу по сошествии с корабля взяли под белы рученьки и отвезли сначала в Тауэр, а потом, после скоропалительного суда, в Вестминстерское аббатство, где он и сидел на хлебе и воде, пока не помер в 1591-м.
Уильям Фитцуильям был, в отличие от Перрота, человеком крутого нрава, и полон ненависти по отношению к «ирландским дикарям». Чтобы лучше проиллюстрировать характер сэра Уильяма, можно привести такой случай, описание которого сохранилось в Тринити-колледже Дублина. Один английский арендодатель хотел получить собственность своего арендатора, ирландца, который «много лет жил мирно и спокойно, как хороший подданный». Арендодатель обратился к шерифу, который согласился на аферу взамен на часть отнятого у ирландца. Так вот, арендатора и его слугу схватили, слугу повесили сразу, а ирландского землевладельца посадили в Дублинский замок, а его женц и детей просто выкинули с участка, отправив просить милостыню. Дело дошло до Фитцуильяма, который не только оправдал неправомерные действия шерифа и его подельника, но и утвердил их решение по разделу имущества ирландца, поскольку «благообразные английские джентльмены вовремя сообщили обо всем Лорду-Заместителю, и были вправе поступить так»
Мастером артиллерии вместо Жака Вингфилда стал сын бывшего Лорда-Заместителя, сэр Томас Перрот, но вскоре его сменили Джорджем Кэррью. Прибывший в Дублин новый начальник артиллерии после инспекции замка и прилежащих территорий флегматично констатировал, что все пушки, имеющиеся в наличии, делятся на две категории. Первая – никуда не годные, ржавые и гнилые. Вторая – те, которые вот-вот станут такими же. Вывод Кэррью был  неутешителен – в случае атаки испанцами Ирландии защищаться придется «по примеру предков только мечами и длинными луками, так как ситуация с огнестрельным оружием не внушает оптимизма. Совершенно та же ситуация творится в Корке и Лимерике, а артиллеристов и умелых оружейников мы не имеем вовсе. В этой ситуации, - продолжал Кэррью, - единственная стратегия, которую я вижу – разорять прибрежную местность и отступать вглубь страны».
После того, как известия о выходе Армады достигли Ирландии, на побережье началась настоящая паника. Бингхэм был срочно послан в Коннахт, призвать Кланрикардов и О’Брайенов встать под его знамена, мобилизовав до 1100 ирландцев. Грейс О’Мэлли, пиратской королеве, было выплачено 600 фунтов и выдано «разрешение грабить любые испанские суда, какие найдутся в окрестностях островов Клэр, причем вся добыча будет оставаться ее собственностью». Фитцуильям срочно создавал отряды самообороны, в разоренный Манстер на правах инспектора с диктаторскими полномочиями был послан Томас Норрис, чьей задачей было предотвратить высадку испанцев в Керри.
В самый канун похода Непобедимой Армады Фитцуильям умудрился поссориться в Бингхэмом, и в частном письме сообщил, что «не будет плакать, если испанцы повесят этого мерзавца».

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxiii/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxiv/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxv/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxvi/

Экспедиция Лестера, часть 2

Прежде чем англичане отплыли  возникла проблема – Лестер планировал высадиться в Флиссингене, тогда как в Харвиче его застигло письмо голландцев, они просили использовать для высадки  войск Брилль, который располагался севернее. У англичан были лоцманы, хорошо знающие гавань Флиссингена, а теперь срочно пришлось искать пайлотов, которые знали особенности гавани Брилля. Причем командующий морской частью экспедиции адмирал Стивен Берроуз настаивал, что нужно несколько лоцманов, поскольку одного для такого количества кораблей совершенно недостаточно. Срочно были послан нарочные в Ипсвич и Инглиш, где принудительно завербовали всех пайлотов с торговых судов, каких только смогли найти, надеясь, что хоть несколько человек из них знают гавань Брилля.
После двухдневной задержки лоцманы были доставлены на эскадру и англичане закатили прощальную пьянку, от которой отходили не менее двух дней. Именно поэтому в путь они отправились только 9 декабря 1585 года.
С борта флагмана экспедиции – 20-пушечного галеона «Эмити» Дадли черкнул лорду Берли пару строк. Смысл письма сводился к следующему: мы наконец-то отплываем, в это дело я вложил 25 тысяч фунтов, и поскольку «дело освящено Богом и Ее Величеством, надеюсь, что эти деньги мне когда-нибудь компенсируют». Роберт Дадли как никто знал скупердяйскую натуру Елизаветы, поэтому просил Лорда-Канцлера «не забыть о моих деньгах».
Далее начался опрос захваченных лоцманов и выяснилась неприятная вещь – никто из них гавани Брилля не знает, поэтому экспедиция решила идти во Флиссинген.
11 декабря 1585 года (21 декабря по голландскому календарю) после обеда «милорд Лестер с войсками высадился в Флиссингене, который приветствовал его радостным салютом. Его встретили хлебом-солью местные бюргеры, изрядно вооруженные и богато разодетые, которые призывали милорда править ими».
Собственно именно во время этой высадки и произошел исторический момент – Англия все-таки вмешалась в войну Голландии и Испании и встала на прямой путь конфронтации с Филиппом II, что позже выльется в англо-испанскую войну 1586-1604 годов и поход Непобедимой Армады.

https://warspot.ru/20103-angliya-vstupaet-v-voynu

Классический спор о том, кто же будет доить «голландскую корову». Оседлать её пытается Филипп II, держит за рога Вильгельм Оранский, а кормит Елизавета Английская. Франсуа Анжуйский услужливо поддерживает хвост. Доит корову Уильям Сесил, барон Берли, лорд-казначей Елизаветы.

Немного про статуты Килкенни.

Ибо их очень часто ставят как обвинение в сторону англичан относительно бедных незлобивых ирландцев. Мол, это прям продуманная политика угнетения и ущемления.
Смысл на самом деле такой. В общем, уже первые англо-нормандцы, вторгшиеся в Ирландию (все эти де Клэры, Стронгбоу и иже с ними) обнаружили одну неприятную для англичан (честно, я не знаю, как назвать тот самый гремучий комплот в Лондоне из англо-саксов, нормандцев и французов) особенность – вскоре все те англо-нормандцы, кто осел в Ирландии… стали ирландцами. И по духу, и по воспитанию, и по культуре. Ну в общем, как в том анекдоте про АвтоВАЗ – земля такая.
Ну и в 1361 году внебрачный сын Эдуарда III Лайонел Антверпенский герцог Кларенс, ставший вице-королем Ирландии, эти «Статуты…» и обнародовал. Смысл указов самый простой – английские поселенцы в Ирландии находятся под влиянием ирландцев, уже почти забыли язык, культуру и т.д. Поэтому надобно запретить смешанные браки между ирландцами и англичанами, воспитание и усыновление англичанами ирландских детей, использование ирландских имен и одежды. Кроме того, провести, понимаешь, экзамен по английскому языку, и те колонисты, которые не смогут говорить по-английски – лишатся собственности. Запретить ирландские игры, прежде всего «хорлинг» (что-то похожее на хоккей с клюшкой на траве) и «коинтинг» (что-то типа смешения «царя горы» и современного керлинга, а не то, что вы подумали, бесстыдники). И вообще – настоящим англичанам лучше заниматься чисто английскими забавами типа стрельбы из лука и боя на копьях, а не дикарскими забавами.
Понятно, что были требования пользоваться английским правом, а не местными адатами, а отдельной статьей всяким местным менестрелям и сказителям запрещалось посещать Пэйл и любые английские районы, потому что в них подозревали «ирландских агентов, которые ходят среди англичан и выявляют наши секреты, планы и политику, в результате чего возникают большие беды».
В общем, герцог Кларенс принял Статуты в парламенте Дублина, однако… в 1366-м он вернулся в Англию, и все на эти самые Статуты забили полный и большой болт. Если вы читали серию про Ирландию на Фитцрое – там это видно неприкрытыми глазами. Пояти вся англо-нормандская знать стала сначала англо-ирландской, а потом и просто ирландской, и те же самые Десмонды имели право называть себя большими ирландцами, чем какие-нибудь ОРурки или ОФлаерти.
По сути, Статуты Килкенни были попыткой англо-нормандцев хоть как-то удержать остатки власти в Ирландии, но проблема была в том, что для них те же владения во Франции значили гораздо больше, чем вся Ирландия и Шотландия вместе взятые. Именно поэтому, «проект не взлетел». Ну а потом началась война Роз, и англичанам вообще стало не до Ирландии.
Проблемы со статутами начались тогда, когда о них (в отрыве от истории Ирландии) узнала российская общественность. Ибо они наложились на любимый принцип любого русского патриота «англичанка гадит», ну и хорошо корелировали с так нежно любимыми россиянами оспенными одеялами для индейцев. И из Килкеннских статутов начали выводить прелестные вещи типа расизма, сегрегации, геноцида и т.п. Но это уже другая история.
На что же статуты повлияли? Да, честно говоря, ни на что. Англичане, что раньше, что позже, как относились к ирландцам как дикарям, так и продолжали относиться. Как не выносили всю их менестрельную цыганщину, так и продолжали не выносить. Что не мешало забить на все статуты и жениться на ирландках, носить при случае ирландскую одежду и обырландиваться при необходимости со всей великой скоростью.
Ну а в "хорлинг" играют до сих пор. На смерть ворам, как говорится)




Хроники английского Кавказа, часть 31

Прибывший в Дублин Перрот не сильно торопился приступать к исполнению своих обязанностей — по городу даже поползли слухи, что сэр Джон при одном виде Ирландии так занемог, что, видимо, уже и не поправится. К разочарованию недоброжелателей, Перрот через пару недель всё же вступил в должность. Так на Изумрудном острове появился новый английский наместник.
Кстати, о недоброжелателях. Их у сэра Джона и до ирландского “турне” вполне хватало, а после появления наместника в Дублине оные недоброжелатели стали плодиться просто со страшной силой! Виной тому был в основном характер Перрота — нервный, холерический. Сэр Джон неоднократно демонстрировал склонность сначала наорать на визитёра, а уже затем интересоваться, с чем тот пожаловал. Такие манеры лорда-заместителя умножению числа его друзей, конечно, не способствовали.
Полученные Перротом в Лондоне инструкции гласили, что сэр Джон обязан заняться уменьшением расходов, сокращением армии, а также увеличением доходов от Ирландии.
Обжившись в Дублине, сэр Джон начал заселять английскими колонистами опустошённый восстанием Десмонда Манстер. Томас Батлер, граф Ормонд, был обязан содействовать выполнению циркуляров наместника, но делал он это без восторга. Батлер с куда большим бы удовольствием прибрал все бывшие владения Фитцджеральдов-бунтовщиков к своим персональным рукам, но… Но сразу портить отношения с Перротом Батлер не решился и сделал вид, что все решения наместника поддерживает. По крайней мере — пока.
Тем временем в Дублине Перрот заявил, что задача, поставленная ему Её Величеством — это “искоренение имени и самого существования холопства” (the name of a churl and crushing of a churl — по-английски слово churl переводится как мужлан, грубиян, холоп, быдло) и превращение бывших холопов в свободных йоменов, франклинов, фермеров. Речь сэра Джона “была по замыслу доброй, но в его устах прозвучала как угроза”. Впрочем, доселе ни разу не попадавшийся Перроту под горячую руку секретарь Фэнтон нашёл нового лорда-заместителя “приветливым и приятным, стремящимся годными средствами завоевать сердца людей, делать их богатыми, трудолюбивыми и заботящимися о прибыли Её Величества так же, как и о своей”.
Джон Норрис был назначен губернатором Манстера, Джон Бингхэм сменил Мэлби в Коннахте. Казалось, мир в Ирландии полностью восстановлен, и теперь тут действительно можно будет “сеять разумное, доброе, вечное”. Однако Елизавета I, а также её окружение постоянно забывали о балансе интересов и единстве противоречий в Ирландии. Сокрушение Десмондов и разорение Манстера ослабили Изумрудный остров, чем не замедлили воспользоваться шотландцы, десантировавшиеся в Ирландии, дабы завладеть земельными участками для собственных колонистов.
В Ольстере высадился 4-тысячный шотландский отряд, немедленно занявшийся грабежом и разбоем. Когда Перроту сообщили, что “колонизаторы” деловито угнали стадо из 3 тыс. коров, лорд-заместитель заметил: "Шотландцы всегда были одержимы только одной привычкой — охотой за мясом".
Спешно отправленный сэром Джоном на перехват двухтысячный отряд английских солдат опоздал — к моменту его появления в месте высадки шотландцы уже погрузили свои мычавшие трофеи на корабли и убыли домой.
Королева Елизавета обратилась с нотой к шотландскому правительству в Эдинбурге. Ознакомившись с ней, Мария Стюарт сообщила королеве Англии, что Эдинбург не несёт ответственности за частные предприятия кланов МакЛинн и МакДоннелов в Ольстере. Ну, раз так… Англичане осадили в Ольстере замок Данлюс, принадлежащий клану МакЛинн. На третий день жестокой бомбардировки замка он сдался.

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxi/

Хроники английского Кавказа, часть 27

Ещё в 1581 году после смерти Фитцгиббона Григорий XIII назначил верховным архиепископом Кашеля (то есть главой ирландской католической церкви) священника Дермонда О’Херли. Святой отец до этого провёл пятнадцать лет в Лювене (Фландрия) и четыре в Реймсе, а также был вовлечён во все планы ирландских изгнанников по части выдворения англичан с Изумрудного острова.
Едва став архиепископом, О’Херли ожидаемо занялся проектом очередной католической военной экспедиции в Ирландию — того самого “Священного отряда” № 3, которого так опасались в Дублине. Чтобы уяснить обстановку “на местах”, новоиспечённый архиепископ встретился с протеже виконта Балтингласа Кристофером Барнуоллом. Беседа с ним убедила святого отца в том, что Ирландия буквально только и ждёт появления нового отряда католического воинства, чтобы избавиться от безбожных протестантов.
Далее лучившийся оптимизмом О’Херли начал решать самый болезненный вопрос проекта — “пробивать” финансирование новой экспедиции. При этом архиепископ декларировал сентенции, более всего походившие на бессмертную речь основателя тайного “Союза меча и орала”: “Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны… Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем”.
Католическая общественность в большинстве своём реагировала на такую патетику аплодисментами. Однако кардиналы-итальянцы оказались прожжёнными циниками, абсолютно глухими к драматичным спичам О’Херли. Тогда архиепископ стал давить на то, что промедление с оправкой экспедиции в Ирландию дорого обойдётся графу Килдэру, барону Дэлвину и другим ирландским аристократам, якобы брошенным англичанами в тюрьму по подозрению в поддержке восстания Десмонда.
Дождавшись, когда О’Херли перестанет сотрясать воздух восклицаниями “Их смерть будет на нашей совести!”, кардинал Толомео Галио ди Комо предъявил документы, согласно которым получалось, что граф Килдэр и барон Дэлвин в Ленстере воевали не за восставших, а против них. Не дав архиепископу и рта раскрыть, кардинал разразился гневной филиппикой: "Кто поверит ирландцу? Вот письмо, в котором граф Килдэр обещает принять нашу сторону. Вот такое же обещание от всех графов Ольстера, Манстера и Коннахта. Думаете, мы согласились бы на экспедицию Фитцморица и Стакли, если бы не получили таких писем? Но все обещания в результате оказались ложью. Отныне у Папы нет больше денег ни для одного ирландца!".

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxvii/

Хроники английского Кавказа, часть 26

Сент-Леже напоминал в письме королеве – в свое время, «в далекие 1540-е» король Генрих VIII заключил «позорный мир с дикарями по принципу - все земли будут возвращены их кланам, если они преклонят колено пред Генрихом VIII». И в результате Пэйл на довольно долгое время (до 1560-х) избавился от ирландских набегов и войн.
«Даю любую из своих рук на отсечение, - писал Сент-Леже Елизавете, - что помилование Десмонда сразу же погасит восстание. А когда он выступит вновь (ведь предатели не меняются, да и мы можем этому помочь, присылая подставных шпионов), мы легко можем его схватить и просто отрубить ему голову. Награда сразу же найдет своего героя».
По мнению сэра Уорхэма любая другая стратегия будет катастрофически дорогой. По сути, Сент-Леже предлагал убаюкать графа королевским прощением, а потом спокойно схватить и казнить. В общем, «обещайте что угодно, вешать будем потом». Елизавета посчитала этот совет «бесчестным», и отказалась ему следовать, но постоянная критика Ормонда со стороны разных администраторов в Ирландии опять сильно подорвала ее доверие к Батлеру. Уоллоп и Фентон, терзаемые честолюбием и высокомерием Ормонда, давили на слабое место королевы – мол, сэр Томас на Острове везде появляется с большой роскошью, тратит деньги без счета, заваливает серебром союзников и вассалов и ведет разгульный образ жизни. Уолсингем, который был патроном Ормонда, попросту умолял сэра Томаса покончить с восстанием как можно быстрее, дабы «жадность Ее Величества не возымела своего обычного действия и заставила королеву отстранить вас от дел». В деле отстаивания кандидатуры Ормонда для окончательного решения «ирландского вопроса» Уолсингему помогал Берли, который вообще ввел тайную перлюстрацию писем королеве, и часть посланий, перехваченных ведомством Лорда-Казначея, до Елизаветы просто не дошло. Более того, перехваченные письма Сент-Леже Берли отослал обратно в Ирландию, по адресу: «Килкенни, резиденция графов Ормондов, сэру Томасу Батлеру, до востребования».
Ормонд, прочитавший сии предложения, пришел в бешенство, и обвинил своего недоброжелателя в сочувствии к мятежникам. Он заявил, что до тех пор, покуда он является Лордом-Заместителем Манстера, никакой пощады Десмонд не дождется. Батлер даже перешел в наступление – он написал королеве и Уолсингему длиннющее письмо, главным посылом которого было следующее: все эти разговоры о возможности помилования Десмонда становятся известными в Ирландии. В результате от одного из пленных Ормонд узнал, что Фитцджеральд об этих обсуждениях его помилования знает и сильно на них надеется, а это только затягивает подавление мятежа. Поэтому сэр Томас предлагает следующее: раз определились, что прощаем всех, кроме Десмонда, то давайте этого пути и придерживаться, а не плодить «семь пятниц на неделе». Приняли одну стратегию – надо ей следовать. Если стратегия не устраивает – ну хорошо, давайте остановимся, обсудим, что мы хотим достичь и какими методами, определим совокупность действий и будем следовать по этому пути, но – не меняя его! Ибо «на переправе коней не меняют», и это должно быть ясно и понятно всем заинтересованным лицам.
Ормонд знал, что Уоллоп не любил его почти так же сильно, как Сент-Леже, и часть перехваченных с помощью службы Берли писем, пересланных в Килкенни, утвердили его в этом предположении.
Пока же сэр Томас в точном соответствии с просьбой Уолсингема прочесывал Керри, пытаясь перехватить Джеральда Фитцджеральда. Понятно, что поскольку отряд Десмонда был микроскопическим –военных действий как таковых уже не велось. В конце июня Ормонд прошел через Типперерри, Лимерик и Керри. Заглянул в Касл-Айленд, Каслмейн и Динг, предполагая, что Десмонд решит бежать по морю, «к своим заморским господам, или к собаке-папе». Везде он заставал полностью разоренную землю. Так, в Каслмейне не было ни одного целого здания, большая часть города представляла собой руины. В Дингле отряду Ормонда пришлось «ночевать под звездами, поскольку в селении не оказалось ни одного здания с крышей». В разрушенном Кланрикаре к нему на коленях приползли представители септа ОСалливанов, заверяя в верности королеве и прося выдать королевское помилование. Ормонд решил так – у тех, кто принимал участие в мятеже, он примет по пять заложников, те, кто в мятеже не участвовали – дают клятву верности и – свободны. В пламенной речи сэр Томас призвал «перековать мечи на орала», и начать возделывать землю, «которая истосковалась по крепкой руке и хорошему плугу». Достигнув Кинсейла Ормонд отписал Уолсингему: «я не встретил никакого сопротивления, все радушны, исключая лишь засевшего в Корке Сент-Леже, который, по слухам, выпивает в день по бутылке виски, перед тем как начать писать свои длинные лживые письма».

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxvi/

Хроники английского Кавказа, часть 19

Ну а мы продолжаем продолжать. На этот раз главной фабулой 19-й части стала резня в Смервике.

Тем временем в Смервике итальянцы с испанцами расставляли палатки и укреплялись на каменистой земле, строя небольшой блокгауз. С моря парней ди Сан-Джузеппе остались прикрывать один паташ и 32-вёсельная галера. С собой экспедиция привезла 5 000 единиц стрелкового оружия для раздачи повстанцам и четыре бочонка испанских реалов для Джеральда Фитцджеральда. Узнав об этом, граф Десмонд решил пробиться к Смервику по кратчайшей прямой, для чего атаковал замки Ардферт и Фенит. Однако сильные англо-ирландские гарнизоны играючи отбили эту атаку мятежников. Адмирал Ричард Бингхэм так охарактеризовал воинство Десмонда: “В основном босоногие оборванцы, большая часть из них — просто дети”.

Так и не взяв Ардферт и Фенит, Джеральд Фитцджеральд оказался вынужден идти в обход, чем подарил противнику возможность перехватить его на марше. Впрочем, этой возможностью англичане не воспользовались. Точную численность десанта в Смервике никто не знал, слухи здорово преувеличивали количество солдат ди Сан-Джузеппе. Поэтому старый недруг Десмонда Томас Батлер, граф Ормонд, решил повременить с выступлением. Он очень рассчитывал на помощь Пэлэма. Но у лорда-президента были иные планы. Перед тем как мчаться к Ормонду, Пэлэм захотел закончить дело с Тиром Эоганом О’Ниллом, которому папский нунций Николас Сандерс предложил корону Ольстера в обмен на присоединение к восстанию.

Пока О’Нилл обдумывал предложение Сандерса, ему доставили послание из Дублина. В нём Пэлэм давал понять, что, во-первых, он знает про интригу с короной Ольстера*. Во-вторых, лорд-президент советовал О’Ниллу не дёргаться, на провокации Сандерса не поддаваться, сидеть на попе ровно, “а королева за это пришлёт ему пару мешков с серебром”. Кроме того, в качестве жеста примирения Пэлэм отправил О’Ниллу три воза с бочками французского вина. Объяснил это лорд-президент предельно просто: "Как детвора визжит от игрушек, так и ирландские рыцари от Бахуса пьют до потери пульса этот испорченный виноградный сок, особенно если они претендуют на то, что кровь у них королевская".

Осознав, что время уходит, а подмоги из Дублина всё нет и нет, Томас Батлер спустя три недели после появления в Ирландии “Священного отряда” № 2 всё же выступил из Корка с 1 600 солдатами. Граф Ормонд осознавал, что своей заминкой оказал хорошую услугу ди Сан-Джузеппе и Десмонду, поэтому теперь торопился изо всех сил. По приказу своего командира войско Ормонда двигалось налегке, оставив латы и обозы в Корке. Провизию англичане добывали, грабя попадавшиеся им на дороге манстерские селения.

Вломившись в Керри, воины Ормонда перехватили нескольких гонцов мятежников. Во время допроса те выдали диспозицию повстанцев. Оказалось, что граф Десмонд, его брат Джон, Сандерс и Джеймс Юстас — виконт Балтинглас вместе с большей частью нового “Священного отряда” находятся у развалин замка Бунгундер, недалеко от Трали.

Батлер прямо с марша погнал своё войско в атаку, но удар Ормонда пришёлся в пустоту. Оказалось, что лазутчики мятежников внимательно следили за перемещениями Ормонда и, как только войско графа направилось к Бунгундеру, повстанцы откатились к Смервику. Тут их пути разошлись. Балтинглас отправился через всю Ирландию в Ленстер, а Десмонд и ди Сан-Джузеппе решили попробовать взять Ормонда в “клещи”. Для этого “Священный отряд” приготовился утром атаковать роялистов в лоб, а когда Томас Батлер развернёт свои боевые порядки в сторону Смервика, в тыл Ормонду должны были ударить галлогласы Десмонда.

Естественно, на следующий день всё пошло не так, как задумывалось. Лоялисты обнаружили выдвижение к себе в тыл Десмонда и тут же устремились на его отряд. Не ожидавшие этого галлогласы обратились в бегство. Ди Сан-Джузеппе решил, что у него появился шанс ударить Ормонду в спину и всё же повёл своих людей в атаку. Но поскольку лоялисты погнались за Десмондом, они оказались существенно дальше от Смервика, чем рассчитывал итальянский капитан. Из-за этого “Священный отряд” настиг войско Ормонда уже изрядно выдохшимся. Решительной и чётко организованной атаки у ди Сан-Джузеппе не получилось. Более того, граф Ормонд неожиданно развернул своих солдат на 180 градусов, после чего внезапная атака лоялистов заставила итальяно-испанцев улепётывать до самого Смервика. По итогам всей этой суматошной беготни взад-вперёд Ормонд Десмонда таки упустил. Зато поле боя осталось за людьми Томаса Батлера. Кроме пленных, лоялистам достались “несколько икон, походных алтарей, украшенных драгоценностями чаш, книг и других безделушек, которые, как утверждают, принадлежали папскому нунцию”.

По-хорошему, сразу после сражения Ормонду следовало бы выбить ди Сан-Джузеппе из Смервика, однако этого не произошло. Напомним — солдаты графа покинули Корк налегке. Испытывавшее нехватку пороха, провизии и палаток, да к тому же ещё и лишённое лат войско повести на штурм населённого пункта, загодя приготовленного противником к обороне, Томас Батлер не рискнул.

Пока граф Ормонд размышлял, что делать дальше, ему доставили послание от нового лорда-президента Артура Грея де Уитона. Тот наконец-то пришёл в себя после поражения при Гленмалуре и теперь готовился выступить в новый поход против мятежников. Правда, войску английского наместника не хватало еды. Поэтому де Уитон приказал Ормонду срочно изыскать где-нибудь 1 000 голов скота. В разорённом Манстере выполнить такое распоряжение наместника было крайне затруднительно, а уж в окрестностях Смервика — попросту невозможно. Не имея иного выхода, Томас Батлер решил временно отступить к Лимерику. Свита графа слышала, как тот тихо костерит сэра Артура и язвит, что по степени безумия приказ немедленно собрать 1 000 голов скота равен приказу немедленно найти и убить всех мятежников.

Чтобы поднять себе настроение, Ормонд, явно считавший себя мастером эпистолярного жанра, направил ди Сан-Джузеппе весьма куртуазное письмо. В нём граф сетовал на скуку, вызванную тем, что подчинённые итальянского капитана не высовывают нос из Смервика, а также просил ди Сан-Джузеппе прислать “хорошего ястреба, поскольку он [Томас Батлер — С.М.] давно не занимался соколиной охотой”. В ответном послании Ди Сан-Джузеппе сообщил, что ястреба он графу присылать не намерен, так как, судя по результатам охоты за Десмондом, охотник из Ормонда никакущий. Вошедший во вкус этого “бокса по переписке”, Томас Батлер отписал в Смервик, что “сначала он вдоволь поохотится на диких басков и итальянцев, а потому уже доставит себе удовольствие повесить Десмонда на воротах его собственного замка”.

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xix/