Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

"Борьба за господство в Балтийской луже"

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

Тяжело в леченье — легко в гробу



Больше всего сохранилось документов, касавшихся венценосных особ. Посмотрим, как и чем лечили людей на примере английского короля Карла II. Современные медики считают, что монарх умер от болезни Брайта — заболевания почек, которое приводит к развитию водянки. Однако, похоже, у него был целый букет болезней: уремия, малярия, отравление ртутью, хронический нефрит и, вполне возможно, какая-то форма ЗППП.

День первый, 2 февраля 1685 года. Утром Карла II Английского брили в его спальне. Внезапно он вскрикнул, упал на спину и потерял сознание, начались судороги. Карла лечили 12 или даже 14 врачей. Отчёты составлял доктор Скарбург. Вот лечение, которое получил английский самодержец.

Сначала ему выпустили пинту (0,568 л) крови из вены. затем сделали надрез на плече и с помощью банки отсосали ещё около 8 унций (248 мл) крови. После этого королю ввели рвотные и слабительные средства. Поставили клизму из раствора каменной соли, сурьмы, листьев мальвы и фиалки, свекловичного корня, цветов ромашки, льняного семени, семени фенхеля, корицы, алоэ, семени кардамона, шафрана и кошенили (уточним, что кошениль — это насекомое, в нашем случае уже мёртвое). Через два часа повторили клизму. На выбритое темя короля наложили вытяжной пластырь. Чтобы «укрепить мозг», Карлу дали чемеричный чихательный порошок и порошок из цветков примулы. Короля поили лакрицей, сладким миндалём и ячменной водой, белым вином, анисом и полынью, экстрактами чертополоха, мяты, дягиля и руты. К ногам прикладывали голубиный помёт.

Затем настал черёд пластыря из бургундской смолы. В его состав входили: живица — 60 г, смола молочая (млечный сок) — 45 г, порошок из травы донника жёлтого — 15 г, жёлтый воск — 30 г, свиной жир — 90 г. Ингредиенты переплавляли на водяной бане, а затем жидкий состав наносился на пергаментную бумагу. Пластырь накладывали на болевую область и держали до тех пор, пока кожа не покрывалась волдырями. На первый взгляд этот метод может показаться странным, однако тут всё просто: повреждением эпидермиса искусственно вызывается воспаление, к которому устремляются фагоциты. Одновременно королю продолжали давать слабительные и делали кровопускания. В ход пошли дынное семя, манник, экстракт коры вяза, черешневая вода, экстракты цветков лайма, ландыша, пиона, лаванды и растворённый в уксусе жемчуг. Лечение продолжалось 12 часов без перерыва, пока король просто не уснул от изнеможения.

День второй, 3 февраля 1685 года. Когда король проснулся, он «выглядел значительно лучше», то есть, по мнению Скарбурга, лечение работало. Чтобы закрепить успех, врачи вскрыли королю яремные вены и выкачали ещё 10 унций (300 мл) крови. Затем в дело пошла микстура, содержавшая чёрную вишню, пион, лаванду, сахар и измельчённый жемчуг. Выпив эту смесь, Карл упал и проспал на весь день и всю ночь.

День третий, 4 февраля 1685 года. Едва король проснулся, у него случился очередной припадок. Врачи снова прикладывали бургундский пластырь, чтобы вызвать ожоговые волдыри, затем пустили кровь, напоили пациента настойкой сены (слабительным), дали белое вино с мускатным орехом, затем «принудительно влили 40 капель экстракта из человеческого черепа», взятого у покойника, пережившего «очень жестокую смерть», а также заставили рассасывать безоар — извлечённый из желудка камень. После этого врачи уверенно заявили, что пациент выживет.

День четвёртый, 5 февраля 1685 года. Король находился при смерти. Врачи пошли по кругу: опять бургундский пластырь, клизма, рвотное средство. Потом ввели новое лекарство — иезуитский порошок, представлявший собой смесь толчёной коры хины и опиума в вине. Король заснул.

День пятый, 6 февраля 1685 года. Скарбург пишет: «Увы! После злополучной ночи силы Его Величества оказались истощены до такой степени, что все врачи впали в уныние и потеряли надежду. В этот день, пытаясь оживить короля, врачи решились создать более сильное зелье — они собрали противоядие, содержащее экстракты всех трав и всех животных Королевства. Затем ингредиенты смешали с аммиаком и влили королю в горло».

Вечером Скарбург записал последние слова монарха: «Я мучился гораздо больше, чем вы можете себе представить. Извините меня, джентльмены, я был плохим больным».

В 23:15 6 февраля 1685 года Карл II скончался. Из оставленного Скарбургом описания непонятно, умер король от болезни или же от методов лечения и непонятных лекарств, которые вполне могли отправить на тот свет даже здорового человека. Однако именно подобное врачевание методом проб и ошибок и двигало медицину вперёд.

https://warspot.ru/18539-na-strazhe-soldatskogo-zdorovya

Американская революция, части 21 и 22

По сути - крах южной стратегии англичан.

В результате негры массово покинули местность около Чарльстона и  перешли на захваченную британцами территорию, их количество разными американскими исследователями оценивается в 5-7 тысяч. Негры охотно шли не только солдатами, но и носильщиками, слугами, и т.д. Гессенский офицер Йоханн Эвальд писал генералу Корнуоллису: «Каждый солдат сейчас имеет негра, который помогает ему нести провизию и тюки. Огромное число негров разного возраста и пола бегут за нами галопом, неся на плечах все тяжести, которые солдаты сбросили на них».
Из негров британцы создали отдельные части, например легион Черных Драгунов (Black Dragoons), или полк Черных Саперов (Black Pioneers), которые принимали участие в боевых действиях в 1780-81 годах. При этом, британцы учли и такую специфику – роты в таких частях формировались по возможности из бывших рабов одной плантации, получались по сути «сыгранные» коллективы, которые были довольно устойчивы в бою. Негры бежали не одни – они прихватывали с собой «коров, овец, свиней, лошадей и множество провизии», чем возбуждали в американских плантаторах величайшую злость.
Вообще изначально Клинтон планировал прибыть в Южную Каролину в конце сентября 1779 года, дабы вести военные действия в «здоровый сезон», поскольку климат в штате был субтропический, «гнилостный», множество болот, и как следствие – желтая лихорадка, дизентерия  и т.п. Однако войска из Нью-Йорка смогли отплыть только 24 декабря, и высадились в Каролине лишь 11 февраля 1780 года, то есть на 4 месяца позже, чем планировало английское командование.
К Клинтону присоединился Прево, и 1 апреля англичане, имея 11 тысяч солдат, 6 линейных кораблей, 8 фрегатов и мелкие корабли, подошли к Чарльстону. Американцы под командованием Бенджамина Линкольна располагали 6500 солдатами, 3 фрегатами, 5 шлюпами, и небольшим количеством мелких кораблей. Дабы не допустить прорыва англичан по реке, командующий морскими силами Чарльстона Авраам Уиппл решил затопить свои корабли на фарватере, предварительно сгрузив орудия и порох на сушу, дабы усилить защиту города.
Клинтон отправил отряд американских лоялистов (Британский Легион) Банастра Тарлетона (Тарлтона,  в русскоязычной литературе он переводится и так, и так) севернее, дабы отрезать Чарльстон от возможной помощи. 14 апреля Тарлетон перехватил отряд Айзека Хугера, и совершенно внезапно атаковал его. Последовавшая битва была короткой – полностью ошеломленные американцы в один миг потеряли 14 человек убитыми, 49 раненными, 64 – пленными, и просто разбежались, прячась в окрестных болотах.
6 мая Тарлетон атаковал и разгромил драгунов Уильяма Вашингтона у парома Ленуд, и тем самым фактически исключил возможность подброски войск патриотам с севера.
Чуть ранее, сознавая свою слабость, Бенджамин Линкольн попросил Клинтона о «почетной капитуляции» (в этом случае подразделения Континентальной армии могли покинуть Чарльстон с личным оружием и знаменами), однако британский генерал отклонил это предложение. 26-го была отбита попытка прорыва Линкольна из города. 7 мая без сопротивления сдался контролирующий устье реки форт Молтри. Ну а 12 мая 1780 года Линкольн согласился на безоговорочную капитуляцию. В плен к англичанам попали 3371 солдат и офицер. В этот же день сдался гарнизон городка Найнти Сикс. Всего в плен к британцам попали 5266 американцев, трофеи были богатыми -  9178 артиллерийских снарядов, 5916 мушкетов, 33000 патронов, 49 судов и 120 лодок, а также 376 баррелей муки и большие запасы рома, риса и индиго. С пленными поступили просто – кто обещал больше не поднимать оружие против британцев – отпустили по домам; остальных взяли под арест и разместили в нескольких домах под охраной. Всего в импровизированные тюрьмы попал 2571 патриот. Американская армия на юге просто перестала существовать.
Стоит отдельно упомянуть, что при сдаче армейских частей патриотов в Чарльстоне британцы отказали им в военных почестях. И Вашингтон, узнав об этом, заявил: «Если нам удастся захватить в плен какую-либо британскую армию, она получит такие же почести, как и наши части в Чарльстоне».
Казалось бы, англичане достигли большого успеха, но тут вступили в игру те факторы, которых так опасались. Прежде всего, Клинтон, уверившись, что Континентальная армия на юге разгромлена, и англичане могут продолжать наступление на север, оставил командование Корнуоллису, и примерно с третью армии отбыл в Нью-Йорк. Смена командующего и уменьшение армии на треть – не лучшее решение, скажем прямо.
А далее начался «сезон лихорадки». Как тогда говорили: «Каролина весной рай, летом – ад, осенью - госпиталь». Местные жители были к малярии приспособлены, ибо с детства имели своего рода иммунитет. А вот наемники-гессенцы…. Английская армия начала таять без сражений.
Свою лепту внесли и врачи, особенно главный хирург британской армии Джон Макнамара Хейс. Британская медицина советовала лечить малярию кровопусканием 20 унций крови, и приемом внутрь ртутного порошка (сулемы), смешанного с опиумом. Поскольку сулема есть яд, убивал он бесповоротно, и врачи на месте, понимая, что творится что-то не то, начали искать «народные средства» против малярии. Так, например, к подошвам больных прикладывали еще теплых убитых голубей. Или кормили пауками и паутиной. Поили мочой, в точном соответствии с рекомендациями доктора Малахова. Привязывали волосы к дереву, и со всей силы дергали головой, «чтобы оторвать болезнь вместе с волосами». В конце концов, Корнуоллис запретил эти издевательства, позже он писал: «Армию спасло то, что у нас было мало врачей. Страшно представить, что бы здесь устроила коллегия медиков из Эдинбургского университета!»

Далее тут:
https://fitzroymag.com/right-place/kak-staryj-vozchik-anglichan-razgromil

Изначально американцы и французы отнеслись друг к другу насторожено. Для жителей колоний, как мы уже говорили, слова «француз» и «враг» были синонимами. С точки зрения французов же Америка была населена благородными дикарями (индейцами), которых убивали и обижали английские поселенцы, образующие одинокие заставы в Новом Свете. Граф де Клермон-Кревекье отмечал: «местные жители, наблюдая высадку наших войск, очевидно видели в нас врагов, а не союзников». Граф же Бризо де Браневилль прямо писал: «недоверие и отвращение к французам во многом вызвано многочисленными французскими беженцами XVII-XVIII веков, прежде всего гугенотами, которые, попадая в Новый Свет, распространяли всякие небылицы, преследуя свои политические цели». Таким образом, если в глазах американцев французы оставались чужеземцами, «к которым стоило бы относиться с подозрительностью и враждебностью», то американцы в глазах французов были извергами и людьми без чести.
Ну и еще одна цитата напоследок: «французы оставались для колонистов сторонниками презренной, рабской религии, игрушками в руках властолюбивых и честолюбивых принцев, фривольными денди, у которых недоставало мужественности, причем как в их моральном, так и в физическом облике, и их одежда и предпочтения в еде, как считали американцы, ярко отражали это». Многие деятели Конгресса называли франко-американский союз «противоестественным», и в этом смысле можно только восхититься лидерами обеих армий – Вашингтоном и Рошамбо, которые нашли в себе силы отринуть предрассудки своих наций и начать сотрудничество, причем приведшее к великолепным результатам.
Первые несколько недель в Ньюпорте показали местным жителям, что слухи о французах и их поведении сильно преувеличены. Уже 21 июля 1780 года секретарь по финансам Коннектикутской ассамблеи Роял Флинт пишет Иеремии Вадсворту (французскому агенту по закупкам в Род-Айленде), что «французские офицеры – это самые цивилизованные мужчины, которых я когда-либо встречал. Они умерены в еде и питье, благоразумны, и чрезвычайно ответственны. Честно, я не ожидал, что эти джентльмены, как оказалось, вообще не имеют недостатков». Такая же метаморфоза подтверждается и письме майора Дэниэла Лимана от 8 августа:  он пишет, что в Ньюпорте «ощущается настоящая гармония между французами и американцами». Единственную, пожалуй, жалобу (причем со стороны французов, как ни странно) можно встретить в письме майора Цвайнбрюккенского полка Ханса Акселя фон Фрезена: «Местные жалуются, если так можно выразиться, только на одно обстоятельство. Наша дисциплина замечательна, но они безмерно удивляются – почему мы их не грабим, как это делали англичане и их собственные войска».
Что касается французов – их письма просто завалены жалобами о невыносимой скуке колониального бытия. Тот же Фрезен пишет, что в Ньюпорте «нет никаких званых ужинов, никаких театров, никаких представлений, я скучаю по Европе и по ее культуре». То же самое можно встретить в воспоминаниях Кромо де Бура («не с кем танцевать, местные дамы изяществом не превосходят коров»), Клермон-Кревекье («местные девушки красивы, но совершенно фригидны»), да и самого Рошамбо («можно казать, что характер этой нации менее всего приспособлен к общению»). Майор Бланшар отмечал разницу во времяпровождении: «они почти всегда сидят за столом и едят; зимой из дому почти не выходят, и проводят целые дни дома, не читая и не делая ничего».
Отмечали и особенности местного социального устройства. Жозе-Эдуар де Кориолис (отец знаменитого французского математика Гаспара-Густава де Кориолиса) удивленно говорил: «Здесь совершенно другие правила, нежели в Европе. В Старом Свете, если войска идут маршем, они, проходя мимо какого-либо постоялого двора, могут своей властью взять лошадей, телеги, да что угодно – могут расположиться на постой, а если владелец откажется – пригласят жандармов. В Америке люди говорят, что они свободны, и если владельцу постоялого двора не понравится вид или цвет вашего лица – он вас просто не поселит, и вам придется искать жилье в другом месте. Таким образом, словосочетание «я не хочу» (I don’t want to) заканчивает любые дела и любое общение».

Французский корпус прибывает в Америку: https://fitzroymag.com/right-place/francuzskij-jekspedicionnyj-korpus/

Актуальное для эпохи Ковида

На дворе 1881 год, а у канцлера Германии Отто фон Бисмарка назрела серьезная проблема. И называлась эта проблема - социалисты. И хотя в 1878 году в Германии был принят закон, согласно которому социал-демократические собрания и шествия запрещались, позиции социалистических партий были очень сильны, и за них стабильно голосовало много избирателей. А пример Парижской комунны - он как бы намекал.
Как быть? Поскольку Новичка тогда не было, а белорусский ОМОН - в Минске, Бисмарк, подумав, решил... ни много, ни мало, выбить из-под ног социалистов опору на рабочий класс, и переманить избирателей на свою сторону. Но не участвуя в "Воскресном вечере с Вольдемаром Россиньолем" и не транслируя ежегодное обращение канцлера к Бундестагу, а... делом.
И в 1883 году правящая партия с подачи Бисмарка приняла закон об... обязательном медицинском страховании рабочих. За счет работодателя. Сам Бисмарк позже признавал - "Да, это был прямой подкуп избирателей". Смысл был в следующем - работодатели платили часть средств в медицинские фонды, а правительство Германии проверяла отчисления, сравнивая списки, подаваемые работодателями, со списками членов фонда, и жестоко штрафуя работодателей, которые эти выплаты за работников не платили.
В течение следующих десятилетй закон был расширен в части страхования от несчастных случаев на производстве (1884 г.), страхование от инвалидности (1889 г.), страхования от безработицы (1927 г.).
Но Бисмарк не был бы Бисмарком, если бы одним ударом не убил нескольких зайцев.
Итак, заяц первый.
Понятно, что после принятия этого законодательного акта Германия стала в прямом смысле слова социальным государством. Что резко сократило число приверженцев социалистических и социал-демократических партий.
Заяц второй.
С 1851 по 1890 годы из Германии процветала эмиграция в США, страну покинуло более 1 миллиона человек. В общем, для Германии это было чувствительно. Так вот, введя ОМС Бисмарк сделал Германию более привлекательной для жизни, и поэтому эмиграция в Штаты резко пошла на убыль. Поскольку в Штатах были только рабочие фонды взаимопомощи от несчастных случаев до ПМВ, Закон о социальном обеспечении там был принят лишь в 1935-м.
Заяц третий.
Понятно, что такие выплаты возможны были только при круговороте наличности. Ну то есть работодатель сдавал деньги, рабочие получали деньги. И это сильно тормозило реформу в сельскохозяйственных регионах, где производителям было проще сдавать натур-продукт, с деньгами была напряженка. Принятие закона ОМС усилило отток людей в промышленность, в города, что дало новый импульс промышленному развитию.
Ах да, в долгосрочной перспективе подавить Эсдеков не получилось, в 1912-м Социал-Демократы стали самой большой партией в Рейхстаге, однако Бисмарк до этого уже не дожил, помре в 1898-м.
Ну и на сладкое. До принятия закона по ОМС средняя продолжительность жизни в Германии составляла 35 лет. Через десять лет после принятия - 43 года.


Фарма в XVIII веке

Хотел написать для "Вархэда", но поскольку он безвременно нас покинул - так, просто наброски. Может потом переработаю в статью.
Это просто попытка ответа на уже изрядно надоевшие утверждения, что Испании от колоний нужно было только серебро, которое сразу же перетекало в Англию и Голландию, зарабатывать она не умела, и т.д. В общем, примитивный подход к сложной проблеме.
Впрочем, многие это уже поняли по предыдущим зарисовкам жизни колоний, приведенным в этом журнале.
Так вот, еще одна сторона медали. После окончательного утверждения власти над колониями и реформы Бурбонов Испания стала... главным поставщиком лекарственных средств Европы. Куда там русскому ревеню или английской ложечнице? Это все крохи со стола Испании!
Собственно, медицина в Испании рванула вверх в 16-м веке, ну вы помните - короли-вырожденцы, которых надо было как-то лечить. Понятно, что большей частью они послужили подопытными кроликами, но медицина на этих опытах реально шагнула вперед. Одновременно с этим начали поступать новые лекарственные средства из Америк, вернее просто средства, которые потом проверяли (методом научного тыка конечно же) и записывали в лекарственные.
Например, "перуанский бальзам", черный и белый, так же, как и бальзам "масло Марии" были предназначены для лечения ран и болезней легких. Да-да, во втором случае - ингаляции. Перечислять их можно много, но пока, давайте про объемы.
Итак, с 1717 по 1738 годы экспортировала из Южной Америки 83 387 арроба лекарственных растений (1 арроба = 11.34 кг), то есть в среднем 3 970 арроба или 45 тонн в год. С 1747 по 1778 годы вывоз составил 418 977 арроба, по 13 515 арроба или 155 тонн в год.
Теперь о том, что ввозилось. Итак, из 45 тонн в период 1717-1738 г.г. 24 тонны - это кора квебрахо (использовалось как слабительное), 13 тонн - хинное дерево, 5.6 тонн - сарсапариллы (Сарсапариловый корень употреблялся для лечения сифилиса), 2 тонны - корень контрайервы (contrayerva, индейцы им лечили отравления ядом), 1,6 тонны копала (чаще всего в качестве амулетов, но иногда растворяли в спирту), 1 тонна всяческих бальзамов. Кроме этого ввозились корень халапа (мочегонное), смолу ликвидамбара (против болей в желудке), канафистола или кора розового дерева (лечение заболевания дыхательных путей), Michoacán tree (вот это не знаю, что такое). Гигантским был экспорт корня ялапа (слабительное) - 2921 центнер в год, и т.д.
О вкладе испанской "фармы" в европейскую медицину. Примерно в 1750 году, когда население Европы составляло 71,7 миллиона человек, только 83 тонны хинной коры, законно импортированной Испанией (потому как была и контрабанда), вылечило примерно 1,7 миллиона случаев малярии, то есть 2,3% населения Европы, ежегодно.
Ввоз лекарственных средств во Францию в середине XVIII века: 50% из Испании, 28% из Леванта, 11% из Индщийского океана, 11% из французских колоний в Новом Свете.
Об оптовых ценах. Во Франции платили 45 ливров за фунт корня халапа, 40 ливров , 24 ливра - за фунт эфирного масла из гваякового дерева.
В Голландии кора хинного дерева стоила 55 гульденов за фунт, и это оптовая цена, в розницу было дороже, причем иногда в несколько раз.
Скажем, так, цены нехилые, и могли себе их позволить довольно обеспеченные люди. Тем удивительнее, что Испания времен Бурбонов первой в мире реализовала зачатки бесплатной медицины. Испанские Бурбоны, в контексте гуманизации государства и своей ответственности перед населением, разработали всеобъемлющую систему бесплатного медицинского обслуживания в восемнадцатом веке. Оно включало в себя бесплатную раздачу лекарств из Королевской аптеки среди религиозных монастырей, приютов или населенных пунктов, пострадавших от эпидемий на Пиренейском полуострове и в его Американской империи, и испанско-американские растительные средства обычно входили в комплект поставки.
Примерно с 1770-х годов армии Габсбургской империи, Великобритании, России, США и Испании регулярно и согласованно получали поставки. это включало испанско-американские лекарства, такие как хинная кора или ипекакуана.
Общий же доход от торговли "фармой" в Европе приносил Испании от 20 до 60 миллионов песо в год, причем еще оставалось и для себя, схемы "недоедим, но вывезем" не реализовывали.

В общем, это пока только наброски, но мне понравилось.

Son of a gun

«В этот день хирург сообщил мне, что находящаяся на борту женщина рожает уже 12 часов, но никак не может сосредоточиться и родить ребенка. Хирург попросил, не мог бы я лечь в дрейф на подветренную сторону и дать несколько залпов, чтобы шок от выстрелов помог природе. Я выполнил эту просьбу, и всего течение получаса она родила прекрасного карапуза-мальчика».

капитан Королевского флота Глэскок, 25 февраля 1809 года, где-то в Атлантике.

А давайте я загадку загадаю))

Из серии "Хотели как лучше, а получилось как всегда".
Как известно, "принцев денег мало, и на всех их не хватает". Шведы во главу угла поставили кораблестроение, экипажи снабжались по остаточному принципу, то есть на что хватает денег. Основным напитком на шведском флоте было пиво и водка. Но в 1760-х, ввели еще один, и это введение имело катастрофические последствия. По мысли шведских врачей этот напиток должен был защитить от отравлений, но не иметь побочных последствий алкоголя - то есть он не пьянил. В результате на шведском флоте дизентерия и понос стали нормой до конца 18 века из-за этого напитка (жидкости). Вопрос - что за напиток?

Гонконг: чистота - залог здоровья, часть 1

Во-первых, про американские операции в Эгейском море я помню, и сегодня вечером дам очередную часть. А сейчас хотел бы поговорить о наболевшем. Да, признаю, что побудительным мотивом для этой серии стали вот эти слова: "Ну, допустим, засранцы мы. И что с этим делать?"
Нет, конечно же, можно было ответить односложно - мол, заставлять, штрафовать, наказывать. Но захотелось проиллюстрировать. На примере Гонконга, в котором я дважды побывал в 2006 и 2007 годах, и где за чистоту и гигиену дрючат так, что мало не покажется. Это своего рода ответ на вопрос: "А почему дрючат?".

Итак, что представлял собой Гонконг после первой Опиумной, то есть когда только стал колонией Ее Величества?
Просто пара цитат из газеты "Друг Китая":

Письмо в редакцию от читателя под псевдонимом "Скунс"

3 мая 1843 года.
- Количество JP (это не японцы, а Junior Police, по факту - китайские дружинники) превышает на одну треть количество всего полицейского управления Гонконга. Жители китайской общины не допускаются ночью в город без пропуска. Казалось бы, ночных краж при таком количестве полицейских не должно происходить. Но только на прошлой неделе сообщили о трех - не на каком-то переулке, а на Куинс-роуд (одна из центральных улиц). Нам нужно несколько масляных фонарей по городу и несколько констеблей, которые патрулируют ночью. Мы не против заплатить за это.
- Новая скотобойня была построена на склоне холма над городом, и теперь потроха, кровь и т. д. стекают вниз в воды залива. Этот поток проходит под рынком. Часть гадости застревает в пути и создает действительно неприятный запах, вся эта масса гниет, пока дождь не смоет ее. Подходящее место для забоя скота - на берегу моря. Мы не можем использовать естественные водостоки в качестве канализационных коллекторов без предварительной подготовки и прокладки их. Отдельно стоит сказать о местных жителях, которых иначе как "свиньи" назвать не получается. Например, на улицах они каждое утро опустошают свои мусорные ведра прям по центру дороги.
- Тела моряков, погибших на судах Ее Величества в гавани, спускают в лодки, гребут на небольшую дистанцию и сбрасывают в море. Соответствует ли это морским правилам? Разве у флота нет похоронных служб?

5 мая 1843 года
На прошлой неделе вы сообщили о четырех бандитах, которые украли у прохожего опиума на 45 долларов, и они получили за это штраф 5 долларов за каждого. То есть они еще по итогу остались в прибыли! Мне сказали, что штраф был предложен самим Поттингером (Генри Поттингер, губернатор Гонконга).


В общем к началу 1890-х годов Гонконг был поделен на две части. Часть первая - европейская. Выглядела вот так:



Часть вторая - китайская. Выглядела вот так:



Китайский квартал располагался на острове Гонконг и назывался Тайпин Шань. Англичане организовали его в 1840-х для размещения китайских рабочих. Поскольку город рос, рабочих и обслуги требовалось все больше и в результате получилось то, что видно на картинке: многоквартирные дома были разделены на крошечные комнатушки (некоторые без окон), в каждой из которых жила семья, а что такое китайская семья тех времен - все хорошо понимают, это минимум человек семь. В районе не было никакой канализации, водопровода, пресной воды.
Современники описывают Тайпин Шань как настоящую адскую дыру - жители жили в ужасном убожестве, улицы были покрыты грязью, а зловоние было подавляющим. Это было место, где процветали патогены и болезни распространялись как лесной пожар.
Как вы понимаете, это должно было рвануть. И это рвануло, в 1894 году.
1 мая 1894 года доктор Юй Сюнь обнаружил бубоны чумы у клерка, недавно вернувшегося из Гуанчжоу. А уже 10 мая над Гонконгом взвился черный флаг, и он был объявлен карантинным портом. Проблема была в том, что основная вспышка была в китайском квартале, куда белые без усиленного наряда морской пехоты заходить опасались, а некоторые просто брезговали. Поэтому честь и хвала тем врачам, которые пошли. Например, шотландский врач Джеймс Лоусон. Вот что он описывал: "На полуразложившейся циновке лежали четыре бесформенных тела. Женщина была мертва, синий язык ее вывалился изо рта. Рядом лежал мужчина, у которого шли непроизвольные сокращения мышц, он был в полукоматозном состоянии, которое предшествует смерти. Девочка, лежавшая на куче мусора в углу, бредила, точно так же как и ее сестра, метающаяся по полу от высокой температуры".
Тут надо немного пояснить. Чума может быть трех видов, смотря куда попадет чумная палочка. Если она добирается то лимфаузлов - то появляются всем известные бубоны. Это самая легкая форма чумы, от нее даже процентов 15 может выжить. Болезнь протекает в среднем 7 дней. Если палочка добирается до легких - наступает легочная форма чумы. Здесь болезнь протекает 2-3 дня. Тот дай бог процентам 5 выжить. Но самая страшная вещь, если чумная палочка попадает в кровь - тут летальность 100%, причем даже симптомов нет. Просто был человек - и через день нет человека.
Гонконгу в каком-то смысле повезло, его накрыла бубонная чума.
Колониальные власти объявили карантин, предусматривающий быстрое захоронение трупов, изоляцию зараженных пациентов и дезинфекцию домов. Позже они насильно выселили оставшихся жителей и сравняли Тайпин Шань с землей. Эти действия британцев породили взаимное недоверие, усилив существовавшую ранее политическую и расовую напряженность и усилив панику с обеих сторон. Тем более, что чума периодически возвращалась и терзала Гонконг еще долгих 10 лет.
Ах да. Как раз в 1894 году в Гонконг по распоряжению Института Пастера прибыл молодой швейцарский ученый Александр Ерсин. Чуть ранее из Токио прибыл его конкурент - Сибасабуро Китасато. Китасато был встречен с помпой, ему предоставили новейшую лабораторию, тогда как Ерсин был сродни нелюбимому ребенку - врачу отказали в доступе к умершим от чумы, запретили посещать лабораторию, даже не дали снять жилье. В отчаяньи Ерсин поселился в соломенной хижине около больницы в чумными больными, и подкупил двух британских солдат, чтобы они разрешили забрать себе в хижину пару трупов. Из оборудования у него был только микроскоп и хирургический инструмент.
Если Китасато брал пробы из крови, то Ерсин абсолютно логично решил, что заражение содержится в бубонах. Ерсин вскрыл бубон на трупе, высушил гной, глянул под микроскопом - и обомлел! "Я видел настоящее пюре из микробов". Ерсин извлек бактерии, а позже вырастил культуру чумной палочки. При этом лаборатория сыграла с Китасато плохую шутку - он выращивал свои бактерии в инкубаторе, где установил температуру 37 градусов по Цельсию, тогда как Ерсин выращивал их при комнатной температуре и влажности - 30 градусов Цельсия, влажность 90 процентов.
В результате именно Ерсин открыл чумную палочку, тогда как Китасато определил бактерии, ответственные за пневмонию.

Продолжим в следующий раз...

Ну и еще из той же статьи

Напомню, вечера длинные, карантин никто не отменял, дети уже немного достали, все дела дома переделаны, почему бы не почитать?))

https://fitzroymag.com/istorija/vojna-s-nevidimym-vragom/

1. Для начала - Киев. Эпидемия в Москве в 1770-х и Чумной бунт - достаточно известные события, а вот Киев... Про него говорят мало. А ведь он был перед Москвой. И опять - решительный человек, и грамотное руководство. Но перед этим - магитрат и губернатор Киева сдристнули от чумы в полном составе.

В 1770 году в России началась новая эпидемия чумы, занесенная из Польши. В Киеве всего за два месяца погибло 6000 человек из 20000. Весь магистрат бежал из города, Киев остался без управления. Порядок навел прибывший из Петербурга майор Шипов. Он прибыл в киев в октябре, сразу же ввел строжайший карантин, оцепил караулами зараженные селения, дома с заразой просто сжег. У лиц, приезжавших из Польши и Турции отбирались все товары и одежда, и сжигались, все путешественники выдерживали строгий сорокадневный карантин в пригородах Киева. К ноябрю эпидемия резка сошла на убыль, а декабре просто исчезла.

2. Ну и Москва. Мне нравится этот момент, ибо тут все - и научная мысль того времени, какой бы наивной она не казалась современным людям, и мужество врачей, и принцип "делай как я!".

Прежде всего занялись просвещением. На каждом углу висели листки, где писалось: «яд оныя не находится в воздухе, а единственно от прикосновения и сообщения заражает. Надобно беречься всякого прикосновения и сообщения с зараженными больными и мертвыми людьми, их вещами». Кроме того, доктором Орреусом была выпущена памятка для врачей «Краткое уведомление, каким образом познавать моровую язву, так же врачевать и предохранять от оной».
Поскольку заболевшие люди скрывались, Орлов пошел на хитрость: он объявил, что вылечившиеся, выходя из больниц и карантинных домов, получат новую одежду и денежное пособие, женатые – по 10 рублей, холостые по 5. Узнав об этом, народ просто побежал в больницы, и в краткий период была проведена проверка почти всех жителей города на предмет заражения чумой. Были созданы продовольственные склады и оказывалась материальная помощь малоимущим.
Резюмируем: Орлов, в кратчайшие сроки нашел административные и медицинские способы борьбы с заразой, провел проверку населения, и уже к 31 октября, всего за месяц, чума отступила. 15 ноября граф вернулся в Петербург где был встречен триумфом.
Мы подробно остановились на мерах графа Орлова, чтобы дать читателю возможность сравнить их с чумой в Москве 1654 года. Как видно, за сто с небольшим лет мало что изменилось, и не будь Орлова – катастрофа была бы неминуема. Тем не менее, можно отметить, что центральная власть показала большой набор как административных, так и медицинских мер, которые позволяли сначала остановить, а потом и прекратить эпидемию. И эти меры применялись с решительностью и без раздумий.
В январе 1772 года чума в Москве исчезла совсем. Остро встал вопрос дезинфекции, особенно одежды. Врачи предложили обрабатывать их «курительным порошком», в состав которого входили сера, ладан, можжевельник и селитра. Доказывая, что одежда после этого безопасна доктор Самойлович сначала окуренную одежду одел на себя, а потом на семерых, присужденных к казни преступников. Естественно, все не заболели и остались живы.
Для окуривания домов и мануфактур была создана компания «частных курильщиков». Каждый курильщик получал жалования по 15 рублей в месяц и 6 рублей порционных. Под началом курильщика находились 9 рабочих, получавших 5 рублей в месяц, а так же некоторое количество каторжан, чья зарплата составляла 5 копеек в день кормовых. Было высчитано, что в Москве имелось примерно 7000 зараженных домов, дезинфекция их проводилась одновременно, не исключая купеческие амбары и даже церкви.
Чума обошлась Москве в 60-70 тысяч умерших из 300-тысячного населения города.


3. Ну и вывод, который не особенно многим понравится. Мне кажется, проблема эпидемий такой силы в том, что мы... засранцы. Не в смысле - русские, а мы в принципе - люди. Вот на британском флоте смогли заставить бороться за чистоту, в поздней РКМП (1890-е и далее) - смогли заставить бороться за чистоту даже на российском флоте. Но в среднем обыватель , и тут уже - да, особенно русский обыватель - это засранец, который гадит там где живет. Я конечно понимаю, трущобы Лондона, "Двор чудес" Парижа... Но наши города, обычные, провинциальные, не Москва и Питер, во многом дали бы фору этим вонючим клоакам Европы. Однако наши малые народности в Средней Азии дали бы фору даже нам.
Исправлять такое положение дел пришлось уже при Советской Власти. И то - не до конца справились. И получается, что сейчас, в 2020-м, люди заново вспоминают максимы, вбитые в голову советского человека в 80-х, ну типа "Чище руки - тверже кал".

"И все же главной проблемой в борьбе с эпидемиями было плохое санитарное состояние городов России. Сенатор Лихачев писал: «Самым большим злом было во всех поселениях Поволжья и особенно в городах отсутствие надлежащей организации удаления нечистот, хозяйственных и других отбросов, которые вывозятся из селений не более десятой части. Вследствие этого население буквально тонет в собственных нечистотах, отравляя ими воздух, безжалостно загрязняя городскую почву и воды, или более-менее открыто спускает их в Волгу и ее притоки». Водопровод был только в одном городе- Санкт-Петербурге, да и там поступающая в водопровод вода обычно не очищалась. Гамалея отмечал: «Испражнения столицы России, Петербурга, изливаются в протекающие по городу реки и каналы, а из них в Неву, откуда водопроводные трубы доставляют воду для снабжения населения. Неудивительно, что каждый приезжий в Петербург заболевал кишечной инфекцией, а нередко и брюшным тифом»."

На актуальную тему, №3

К сожалению, ограниченный формат статьи (всего на 30 тыс. знаков, а все знают, что я не умею писать кратко) не позволил включить туда много интересного, о чем и хотел поговорить.
Вообще, чума 1654 года сыграла особую роль в истории России, и ее последствия растянулись примерно на 100 лет. И тут следует начать сначала.
Примерно с 1350-х годов эпидемии сильно терзали Северо-Запад (Псков и Новгород), а так же пограничные земли. Связи между областями России были довольно слабыми, и к 1650-м годам утвердилось мнение, что в Москве эпидемий не бывает, и связано это со здоровым воздухом и лесами столицы. И вот в сентябре 1654-го года рвануло не по-децки.
Москвичи начали разбегаться по окрестностям, и как следствие - разносить заразу. В провинции быстро смекнули, откуда у них чума, и москвичей начали немножечко убивать. В целях профилактики.
Чтобы закрыть столицу, царь послал с польского фронта 600 стрельцов для охраны ворот, "а они все умерли; послал других, и эти так же умерли; в третий раз послал, и с этими случилось то же самое, ибо всякий, кто входил в столицу, тотчас падал мертвым" (патриарх Макарий). Запах гниющих трупов наполнял город, москвичи панически бежали из Москвы, но только затем, чтобы либо умереть по дороге, либо быть убитыми в других русских городах.

"Итак, чума, начавшаяся в Астрахани, в конце июня 1654 года попала в Москву. В июле люди начали умирать с пугающей регулярностью, и 24 июля патриарх Никон и царица покинули Москву (царь Алексей Михайлович находился при действующей армии), и оставили в столице своих наместников – князей Пронского и братьев Хилковых. В августе началось лавинообразное увеличение больных. А дальше произошло повальное бегство из Москвы стрелецких полков, при этом ни Пронский, ни Хилковы не смогли этому помешать. Более того, Пронский в начале августа дал официальное разрешение москвичам и жителям слобод покинуть город и переселиться в окрестности. Пронский умер от чумы 11 сентября, Федор Андреевич Хилков – по одним данным 12 сентября, по другим – просто лежал при смерти, и умер позже, в 1657 году. В один час Москва лишилась и управления, и войск, и начальства. Даже арестантов сторожить было некому.
В городе начались грабежи и разбои: «А воровство де на Москве объявилась. В Белом городе разграбили Филонов двор Оничкова, да Алексеев двор Луговского, да за городом разграбили Осипов двор Костяева, иные выморочные пустые дворы многие грабят, а воров унять некому. Да по вашему государеву указу для малолюдства велели запереть ворота, а у тех ворот стрельцов поставить некого, стоят без перемены 3 или 4 человека и те больны».
По оценкам Павла Аллепского от эпидемии умерло до 300-350 тысяч человек, «Москва, прежде битком набитая народом, сделалась безлюдною. Собаки и свиньи пожирали мертвых и бесились, поэтому никто не осмеливался ходить в одиночку, ибо если одолевают одинокого прохожего, то загрызают его до смерти».
Все приказы на Москве были закрыты, дьяки и подьячие разбежались, ворота были открыты настежь за отсутствием сторожей и стрельцов, в Москве остались лишь те, кто не мог бежать.
А теперь вернемся в начало августа и вспомним разрешение Пронского жителям покидать Москву. 10 августа эпидемия чумы началась в Звенигороде, 15-го – в Калуге, Тула и Торжок запылали еще раньше, 26 августа развели карантинные костры Ржев и Суздаль, 5 сентября – Дедилов и Малоярославец.
К октябрю эпидемия охватила местности, которые позже стали Тверской, Рязанской, Нижегородской, Владимирской, Тульской, Тамбовской, Орловской, Черниговоской, Ярославской губерниями. А все из-за глупейшего разрешения в попытке умаслить стрельцов покидать Москву. Кстати, именно бежавшие стрельцы и стали переносчиками болезни в регионы.
Внутри Москвы не были проведены решительные карантинные мероприятия, не закрывались церкви, не разгонялись скопления людей. Зная и чуме в Астрахани и Смоленске, на заставах прибывшие оттуда не проходили ни санитарного осмотра ни карантинного задержания.
С началом чумы патриарх и царица просто бежали из столицы, назначенные ими князья допустили все возможные ошибки в борьбе с эпидемией, и допустили ее распространение на почти всю европейскую часть России. Вымерли почти все села в радиусе 700 верст от столицы. Чума свирепствовала с августа до конца декабря.
Главными выгодоприобретателями оказались выжившие священники, которые «приобрели огромные богатства, ибо, не успевая отпевать всех поодиночке, отпевали многих за раз, и брали за это сколько хотели. Обедня доходила до трех рублей и больше, да и за эту цену их не всегда можно было иметь».
За время чумы 1654-55 годов Россия потеряла по разным данным до половины населения. Система кордонов не сработала, а противопоставить эпидемии жители могли лишь крестные ходы, молебны да «святую воду».
Чума 1654 года настолько напугала Москву, что в 1665-м, узнав, что в Лондоне вспыхнула эпидемия «черной смерти», Россия прервала все торговые отношения с Англией, а архангельская гавань была закрыта. В 1684 году в Москве отказались принимать посла от запорожцев, а в 1692-м – представителя от Донских казаков. Основание простое – ехали через «моровые» земли. "


Читать полностью тут: https://fitzroymag.com/istorija/vojna-s-nevidimym-vragom/