Железный дядька!

Новый Лорд-Заместитель.

Уничтожение Фиаха МакХью позволило Расселу покинуть остров на мажорной ноте. Вместо него Лордом-Заместителем Ирландии стал лорд Томас Бург. Надо сказать, что новый наместник имел довольно обширный военный опыт, он был в свое время военным губернатором Бриля и участвовал в сражении у Зютфена, где выделялся своей храбростью. Проблема была в том, что Томас Бург к этому времени был тяжело болен. Судя по всему, его сильно мучили камни в почках, а от голландского климата, где он долго обитал, эта болезнь еще больше обострилась, и у него сильно опухали ноги, так, что он не мог стоять.
Как писал современник: «Королева то спешит с отправкой Бурга в Ирландию, то на следующий день забывает о нем, и он лежит в предсмертном состоянии уже двадцатый день. Многие не поверят, но это так. Совершенно очевидно, что никто кроме королевы не поддерживает решения назначить Бурга Лордом-Заместителем Ирландии. Его состояние равно 3000 фунтов годового дохода, а красиво обставленный дом побуждает в Ее Величестве жадность и зависть».
Наконец обе стороны утрясли финансовые вопросы, Бург получил на руки 1200 фунтов на неотложные нужды, и привез с собой 24 тысячи фунтов для выплаты жалования солдатам и администрации. По прибытии в Дублин 15 мая 1597 года Бург отписал Сесилу: «Я порезал себе все ноги ланцетом, отковыривая отвратительных червей (пиявок), которые сосут мою плоть».
Бург решил бросить все свои силы на приведение в порядок армии, и жаловался, что его «мозги устали от капитанов, которые рассчитывали в Дублине найти что-то похожее на Лодон с его тавернами и борделями». В этот момент в Ирландии был очередной голод, Бург писал Сесилу: «мне горестно смотреть в глаза христианам. Я вижу, как солдаты, йомены, фермеры и горожане ежедневно гибнут от голода. Вообще же, лишение порции мяса делает солдата диким и испорченным, и в результате он либо становится бандитом, либо попадает в беду».
Тем не менее, новый Лорд-заместитель начал энергично, перехватывая у О’Нилла и О’Доннела военную инициативу. Имея под рукой 3500 солдат, в массе своей ненадежных и необученных, он покинул Дублин 5 июля и дошел до Лиффорда, где встретился с войсками из Коннахта под командованием сэра Коньерса Клиффорда.
Собственно, Томас Бург предвосхитил тактику Ермолова и Паскевича по покорению Кавказа. Что он предложил?  Медленно и методично продвигаться вперед, организуя цепочки фортов в двух-трех переходах друг от друга. Между фортами прокладывать дороги и рубить просеки, дабы уменьшить возможности засад и атак. И постепенно продвинуться к сердцу Ольсетра и Доннегола.
В рамках этой стратегии 14 июля он форсировал Блэкуотер, причем там была стычка с Ирлнадцами, в которой Бург проявил себя с лучшей стороны и показал, что имеет «armoried balls». Брод через реку защищался высоким берегом и рвом, за которым находилось до 40 кэливеров. Бург приказал атаковать, и когда его люди дрогнули, он слез с коня, в одну руку схватил пистоль, в другую – свой штандарт и на своих распухших ногах медленно стал форсировать Блэкуотер. Англичане, устыдившись, развернулись, весьма свирепо атаковали, и ирландцы бежали, побросав аркебузы и не попытавшись сопротивляться.
Вскоре Тирон прибыл к месту событий с 800 пехотинцами и 80 кавалеристами, и попробовал атаковать Лорда-Заместителя, но был легко отброшен. Англичане, преследуя повстанцев, вошли в лес, Бург срочно через вестовых отдал приказ – держаться всем вместе и избегать засад. Однако в его войске было много волонтеров и просто дураков, которые вообще не имели понятия о военной дисциплине. Некоторые вообще были родственниками и пошли на службу в Ирландию ради развлечения, «чтобы убить скуку». Понятно, что разбредшиеся по лесу волонтеры стали легкой добычей кэливеров и кернов, Бургу срочно пришлось идти на помощь, и буквально ножнами шпаги сгонять всех в единую кучу. При этом среди погибших англичан было несколько офицеров и зять самого де Бурга, что позже побудило О’Нилла заявить о своей победе.
 Собранным, в основном богатым хлыщам из Лондона, приехавшим в Ирландию «руку правую потешить, сарацина в поле спешить», он в глаза сказал: «Господа! У меня нету того, что есть у графа Эссекса. Там все генералы и офицеры развлекаются каждый день. Здесь я требую от вас повиновения и дисциплины, те кто ищет службы ради дружбы и развлечений, могут отбыть в Англию тотчас же. Если у вас не будет желания исполнять то, что вам приказано, то чтобы внушить повиновение другим, я вас просто отдам под трибунал и приговорю к смерти».
В месте переправы Бург решил построить форт, одновременно ведя переговоры с О’Ниллом. 10 августа переговоры были прерваны, а армия наместника начала отходить к Дублину, поскольку у нее кончались припасы, а провести обоз не было никакой возможности.
Бург послал письмо Клиффорду с приказом так же отвести войска, но Клиффорд этого письма не получил, поскольку курьера перехватили повстанцы. В результате войскам О’Доннела удалось окружить Клиффорда, и тот был вынужден прорываться обратно в Коннахт с боями, понеся тяжелые потери.
В начале октября Бург со своей армией снова вторгся в Ольстер, освободил форт Блэкуотер, который построил летом и далее планировал войти в Лох-Фойл, чтобы организовать там еще один форт. Однако на марше он заболел сыпным тифом и умер 13 октября 1597 года.
Стратегия Бурга по постоянному преследованию повстанцев путем проведения кампаний в течение года и окружения мятежного центра сетью королевских фортов была в основе своей разумной, но у него не было ресурсов для ее выполнения. Плюс – ему банально не хватило времени. Кроме того, как позже показала практика - необходимость снабжения изолированных фортов делала королевские армии и обозы уязвимыми для засад.

А давайте я загадку загадаю)))

Итак, в 1748 году для высших офицеров флота лордом Энсоном была введена единая униформа. Но!
Погоны и эполеты появились только в 1795 году, то есть между 1748 и 1795 годом надо было как-то узнавать, кто перед тобой - мастер, лейтенант, капитан, канонир и т.п. Вопрос простой - главное отличие в униформе состояло в чем? Как можно было узнать звание без погон или эполет?)))

ЗЫ: Быстро разгадали) да, правильный ответ - пуговицы. Ганнер, боцман, плотник - синие пуговицы на сюртуке. Мичман - белая нашивка на пуговицах либо белые пуговицы. Офицеры, хирург, капеллан - золотые пуговицы. Кэптен, коммандер, адмирал - золотые ажурные пуговицы.

Очень интересное замечание

В тему споров - какой численности должен быть экипаж парусного корабля XVIII века. Ну и в копилочку о "стандартном фрегате в 150 человек экипажа".

Цитата из книги Martine Acerra, André Zysberg "L'essor des marines de guerre européennes: vers 1680-1790" - Paris, SEDES, coll. « Regards sur l'histoire » (no 119), 1997.
"Для XVIII века стандартизированное соотношение вооружения и экипажа можно принять как 10 человек на пушку. Понятно, что тяжелые пушки нижних палуб могли обслуживать и больше человек, а верхние пушки надстроек - меньше, тем не менее почти во всех случаях это правило вполне работает. Скажем, если вам нужно укомплектовать флот, то вы точно знаете, что на 100-пушечник вам нужно 1000 человек, на 80-пушечник - 800 человек, на 74-пушечник - 740 человек, наконец на 64-пушечник - 640 человек. Остается только умножить на количество соответствующих кораблей и - вуаля! Вот вам задача для пресс-команд.
Понятно, что эти штаты в реальной жизни часто не соблюдались и были меньше из-за эпидемий, сражений или отсутствия достаточного количества моряков на борту, тем не менее в первом приближении это дает нам численность штатных экипажей для того или иного корабля. Впрочем, реально моряков или людей на борту могло было быть и больше, если, скажем, корабль куда-то перевозит солдат или персонал."



Как поделить мир?

В разные времена это было по-разному.
В Ялте, например, согласно легенде, это делали на салфетке, которую Черчилль потом предложил сжечь.
Тройственный союз времен Второй Мировой - просто, по континентам и частям света.
А вот вам пример первого раздела мира, который не так прост, как кажется.

В 1479 году между Португалией и Испанией был подписан Альковасский договор. Согласно этому договору, за исключением Канарских островов, все открытые спорные острова и территории в Атлантике оставались за Португалией. Кроме того, все территории к югу от Канарских островов, которые еще даже не были открыты, считались в любом случае принадлежащими Португалии. Таким образом, Альковасский договор определил для Португалии область «зарезервированную для будущих открытий».
25 июля 1492 года умер папа Иннокентий VIII. 10 августа конклав с нарушениями и подкупами (симонией) выбрал Родриго Борджиа, который стал новым папой Александром VI. Борджиа до своего избрания был долгое время архиепископом Валенсии и келейно договорился с Фердинандом и Изабеллой, выпустив 4 мая 1493 года буллу «Inter caetera» («Среди прочих»). В этой булле папа по сути аннулировал Альковасский договор, поскольку она признавала любые открытия, совершенные испанцами, за Испанией, а так же призывала правителей Кастилии и Арагона распространять христианскую веру на запад от линии, проведенной «в ста лигах к западу и югу от любого из островов, обычно известных как Азорские острова и Кабо-Верде». Понятно, что теперь Фердинанд и Изабелла имели бумагу, которая им позволяла продолжать экспансию. Однако король Португалии Жуан II не признал папскую буллу и проигнорировал ее, тем самым бросая вызов Святому Престолу. Вполне могла начаться война между Португалией с одной стороны, и Испанией и папой с другой, и спасло ситуацию только то, что если «папа находился в кармане у Фердинанда, то Жуан купил на корню всех главных советников испанского короля, и надеялся через них проводить политику, выгодную Португалии» .
Ну а 7 июня 1494 года был заключен Тордесильясский договор. Подоплека его была в следующем. Жуан II не собирался легко отступать от Альковасского соглашения, и в августе 1493 года так же решил послать несколько кораблей на запад. Понятно, что это встревожило и Колумба, и Фердинанда с Изабеллой, переговоры под патронажем папы шли несколько месяцев, и, наконец, стороны пришли к консенсусу: мир делился по меридиану 370 лиг от Канарских островов. Все открытые и неоткрытые земли восточнее этого меридиана, безусловно отходили Португалии. Все что западнее – Испании. Расстояние в 370 лиг было выбрано не случайно – это была ровно половина пути, пройденной Колумбом от Канар в первом путешествии по пути в Америку. Кроме того, за испанскими кораблями признавалось свободное плавание в Америку через территориальные воды Португалии, а так же были разделены зоны влияния в Северной Африке.
Остался один технический вопрос – в Канарском архипелаге островов много, от какого острова отсчитывать 370 лиг? По логике это должен был быть самый западный из островов архипелага. Однако все-таки был выбран остров Гран-Канария, который и стал точкой отсчета. Тут роль сыграло то, что это был самый цивилизированный испанцами остров, завоеванный сравнительно недавно – в 1483 году.
Еще одна проблема, причем далеко не последняя, это разные методы определения долготы в испанском и португальском флотах. Ни испанцы, ни португальцы не знали точных размеров земной сферы, и разные исследователи предлагали разные расстояния, равные градусу долготы. В Испании боролись мнения, что 1 градус составляет 14.1667 лиг, 15 лиг, 16.6667 лиг, наконец 17.5 лиг. В Португалии давали значения 18, 20 или 25 лье на градус.
Собственно поэтому в 1495 году от Гран-Канарии вышло на запад четыре каравеллы (две испанских, две португальских), которые и отошли от острова на 370 лиг, зафиксировав на своих картах координаты раздела и согласовав их между собой. Первым на карту демаркационную линию нанес каталонец Жауме Феррер де Бланес, который определил ее, как 42 градуса и 25 минут западной долготы при градусе, равном 20,625 лье. Поскольку Феррер на 1/5 завысил размер земли, то реальные, современные координаты этой линии – 45 градусов и 37 минут западной долготы. Чуть позже, в 1518 году, испанец Мартин Фернандес де Энсисо определил линию раздела как 47 ° 24' западной долготы, при этом он считал, что земная сфера на 7,7% меньше, чем она есть, поэтому его линия проходила под 45 ° 38 ' западной долготы. Новый виток споров, как правильно определить линию раздела, начался в 1524 году из-за Молуккских островов. Но это уже другая история.
Пока же точку, полученную опытным путем, совместно и португальцами и испанцами, можно было перенести на карты во всех системах отсчета и делить колонии на испанские и португальские.

В интересах революции…

Почему-то в нашей богоспасаемой родине многими считается, что революция – это благо. Вот сейчас только разрушим до основанья, а затем…
Давайте посмотрим, как влияет революция (ибо борьбу за независимость Испанской Америки часто обзывают революциями) на отдельный город, и на промышленное производство отдельного города.
И в этом нам поможет статья Sergio Paolo Solano-D. «El costo social de la república: los trabajadores de los sistemas defensivos de Cartagena de Indias, 1750-1850» (Социальная цена республики: рабочие ВПК Картахены Индейской в 1750-1850 г.г.).

Преамбула.

Испано-американское общество XVIII века было организовано через иерархию привилегий, установленную нормами, которые закрепляли и натурализировали неравенство между людьми, социальными группами и корпорациями. Основными пртовыми городами Испании в Карибском море были Гавана, Сан-Хуан (Пуэрто-Рико), Сантьяго-де-Куба, Картахена Индейская, Портобело, Маракайбо, Ла-Гуайра, Веракурс.
Понятно, что уже со времен Филиппа II после проделок Дрейка и других корсаров было принято решение об укреплении этих портов. Там начали строить крепости, размещать артиллерию и корабли, что потребовало строительства казарм, волноломов, систем очистки и углубления гаваней, судоремонта, амбаров, и т.д. Понятно, что сначала из Испании в колонии начали завозиться квалифицированные рабочие, а потом на местах стали готовиться местные кадры. Давайте посмотрим на весь процесс на примере американской Картахены.

Реформы Бурбонов.

Итак, Картахена Индейская была главным и самым богатым портом Новой Гранады. Там были расположены Королевская сигарная фабрика, крепость, которая постоянно достраивалась и перестраивалась, военно-морской арсенал (Апостадеро), заводы по производству и обжигу кирпича, а так же печи для производства самана и извести.
На строительстве были задействованы собственно строители, кузнецы, каменотесы, кирпичники, плотники, токари, краснодеревщики, слесари, конопатчики, лесорубы, литейщики, фонарщики, жестянщики, поденщики, гребцы, и т.д. Пирамида увенчивалась военными инженерами и арматорами.
По данным переписи 1777 года в Картахене на работах в оборонительных системах и судоремонте было занято 2162 человека, или 49.2% всего мужского населения. Помимо них малоквалифицированным трудом занимались и заключенные, но их мы в списках не учитываем, просто помним, что реальное количество всех участников работ было больше, мы по большому счету упомянули только высококвалифицированный персонал.
В 1782 году количество квалифицированных рабочих увеличилось на 771 человека, и это понятно – Картахена во время войны за независимость США стала центром судоремонта и базирования испанских эскадр, которые требовали обслуживания. К 1808 году их количество возросло еще на 1354 человека, более того – испанские вливания в экономику Новой Гранады позволили этим рабочим значительно улучшить свое благосостояние.
Согласно данным, собранным историком Хосе Серрано Альваресом, инвестиции в укрепления Картахены росли следующим образом: в период с 1700 по 1739 год среднегодовой рост укреплений увеличился в 655 раз, а между 1700 и 1809 годами инвестиции в Апостадеро увеличились в 302 раза.
Между 1741 и 1797 годами зарплата плотников возросла на 450%, у кузнецов – на 200%, у артиллерийских мастеров – на 75%, у каменщиков на 100%, у инженеров – на 400%. По сути, высококвалифицированные рабочие в начале XIX века стали настоящим средним классом Картахены. Более того, этот переход к респектабельности дал и другой плюс – организовались своего рода профсоюзы, которые вполне успешно могли противостоять арматорам и предпринимателям в их попытках сбить стоимость оплаты труда.

Господа революционеры.

Но вот настал 1808 год. В Испании началась Пиренейская война, поток денег на флот, Апостадеро и фортификационные работы резко уменьшился, а потом начались восстания и войны сначала Миранды, а потом Боливара.
Начался паралич работы на оборонительных системах, массовые увольнения рабочих, невыплата зарплаты, разрывы контрактов на работы, и т.п. Одновременно начала сокращаться эскадра, которая базировалась на Картахену, все это было параллельно с сокращением моряков, которые пополнили ряды безработных. У оставшихся заработная плата к 1810 году упала на 30%, при этом реальное падение было гораздо больше из-за инфляции, поскольку цена на мясо в период 1804-1810 годов выросла на 300%, цена на рис – на 100%, на кукурузу – на 25%. К середине 1816 года в Картахене осталось 10 из 53 судов. Королевские фонды были полностью исчерпаны, а новые не созданы. Манной небесной для Картахены стало прибытие в 1815 году экспедиции Морильо из Испании, как-никак – 49 кораблей, которые надо снабжать, обслуживать, ремонтировать. Но… недолго музыка играла, большая часть кораблей была вскоре отведена в Пуэрто-Рико и Гавану. Ибо там судоремонт не был так разрушен и сохранил производственные мощности.
В 1821 году к власти пришел Боливар, образовавший Великую Колумбию, ну уж он то ведь начнет восстанавливать разрушенное народное хозяйство? Не-а. Не начнет.
Между 1819 и 1823 годами колумбийский флот насчитывал от 5 до 19 кораблей (6 корветов, 7 бригов и 6 шхун) и до 45 канонерских лодок, охранявших устья 57 рек. В 1826 году количество судов составляло 18, плюс 13 канонерских лодок, и на 58 кораблях служило 250 иностранных моряков. Но в конце того же года указом президента Симона Боливара количество кораблей было сокращено до 4 с целью экономии, приказав разоружить остальные и резко сократить личный состав. К 1833 г. у него было 2 шхуны, 4 пайлебота и 3 фехеры, а также 28 офицеров и 60 человек. В 1839 году количество лодок составляло 9, укомплектовано 36 офицерами и 104 матросами. Ну а в 1845 году осталось всего 5 шхун, купленных в 1841 году. Понятно, что в этой ситуации судоремонт был ненужным, ведь флот стал микроскопическим. Но может быть его мощности были направлены на торговые суда? Ведь согласно данным Министерства финансов Колумбии показывают, что между 1837 и 1840 годами в Картахену заходили 1227 собственно колумбийских судов и 1003 иностранных судна. И выходили 1207 и 944 соответственно.
Ответ будет прост. Не-а. За время революции и революционных войн дорогостоящее оборудование было проимето, множество квалифицированных рабочих бежало либо переквалифицировалось в «солдат революции». Уменьшалась и доля выделяемых средств – если в 1833 году на систему судоремонта и арсенала было потрачено 11% от городского бюджета, то в 1838-м – только 2.5%. При этом – внимание! – на охрану комплекса Апостадеро – 5% от бюджета. Прекрасно же, правда?
Кадры артиллерийских мастерских были признаны контрреволюционными и происпанскими и разогнаны или уничтожены. Частью их рабочие бежали в Испанию или испанские колонии.
В результате торговым судам гораздо легче было уйти на ремонт на Ямайку, в Пуэрто-Рико или на Кубу, чем пытаться найти квалифицированный персонал в Картахене. На 1833 год в системе судоремонта осталось… 79 человек, влачащих полунищенское существование. Сравните с испанскими показателями.
Одному мне в голову закрадывается вопрос: «А за что боролись-то?».
Такие дела.

Экспедиция Лестера,часть 4

Елизавета все-таки согласилась с Генеральными Штатами, и Лестер официально был объявлен генерал-губернатором Соединенных Провинций. Однако военные таланты фаворита королевы оказались близкими к нулю, тем более что английские войска в Нидерландах испытывали гигантские трудности с деньгами.

Экономика должна быть экономной.

Как мы с вами помним, снаряжение экспедиции в 1585 году обошлось английской короне в 25 тысяч фунтов стерлингов. Еще 20 тысяч фунтов Елизавета ежегодно отсылала Казимиру Пфальцскому, который на эти деньги вербовал войска для Голландии по всей Германии. Но этим траты на поддержку восставших совершенно не ограничивались, были еще займы, выплаты за порты Брилль и Флиссинген, поэтому общая сумма трат на 1585 год оценивается английскими историками в 50-60 тысяч фунтов стерлингов.
Однако в 1586 году траты увеличились просто космически, только на армию оно возросло почти вдвое – с 25 до 40 тысяч фунтов стерлингов. По разным данным траты английской короны в Голландии составили в 1586-1587 годах от 241 до 271 тысячи фунтов, и это в тот момент, когда доходная часть бюджета Англии составляла 374 тысячи фунтов стерлингов. И тут наверное надо сделать небольшой экскурс в экономику Англии времен Елизаветы.
Давайте начнем с самого начала, и данные мы возьмем из статьи Трумэна «Елизавета I и ее финансы». Итак, взойдя на трон в 1558 году, королева унаследовала от предшественников долг в 227 тысяч фунтов. Из этих денег более 100 тысяч фунтов Англия была должна Антверпенской бирже, которая выдала кредит по ставке 14% годовых – проценты огромные по тем временам, сравнимые с нынешними микрокредитными организациями, ибо нормальной ставкой считалось 4-6% в год.
Пришедший в 1560 году в Казначейство Уильям Сессил, лорд Берли решил реорганизовать финансовую политику государства, чтобы королева могла полагаться на займы внутри страны, а не искать их за границей.  В 1571 году был принят свод законов о ростовщиках, который и стал основой перевода займов из внешних на внутренние. Реформа оказалась удачной, и в 1576 году Елизавета во всеуслышанье объявила, что у Англии теперь нет внешних долгов. Однако это было неправдой – да, внешних долгов больше не было, зато как на дрожжах росли долги внутренние – на 1575 год они уже составляли 336 тысяч фунтов.
А теперь давайте посмотрим на общее положение с финансами. Итак, доход королевы Англии составлял около 380 тысяч фунтов стерлингов. Однако из-за проблем в Ирландии и внешнеполитических амбиций расходы короны стали расти как на дрожжах. С 1579 по 1582 год только на войну в Ирландии уже было потрачено 320 тысяч фунтов стерлингов, а дефицит бюджета составил 86 тысяч фунтов, Елизавета в 1582 году впервые за время своего царствования была вынуждена обратиться к внешним займам, опять прося о них Голландию, которая прокредитовала Англию на 1 миллион фунтов… по той же ставке, 14% годовых.
Как раз из этих перманентных финансовых проблем идут истоки интереса королевы к сомнительным торговым операциям и предприятиям, типа сдачи частному капиталу в аренду королевских кораблей и солдат, или долевое участие в работорговле и пиратстве, и т.п. Но проблема была в том, что на одну удачную операцию (скажем, к такой можно приравнять кругосветный вояж Дрейка, совершенный в 1577-1580 годах) приходилось по десятку неудачных, где королева как пайщик несла убытки.
Это сопровождалось инфляцией и ростом цен на продукты, которые подорожали на 75%. Грубо говоря, уже в 1582 году Англия была на грани бунта. Собственно, именно поэтому Елизавете как воздух нужно было срочно сократить траты, однако они продолжали расти как на дрожжах. Таким образом, у Елизаветы были две взаимоисключающие проблемы – это большие амбиции протестантского лидера (а после смерти Оранского она реально им стала), и отсутствие денег на удовлетворение этих амбиций.
Тот же Стэнли, перед тем, как перейти на испанскую сторону, писал королеве, что его солдаты уже 8 месяцев не получают жалования и ходят в лохмотьях, при этом Генеральные Штаты Голландии отказались взять английские войска на довольствие, оправдывая это отказом Елизаветы признать свой суверенитет над Нидерландами. На самом деле Стэнли был не в курсе, из «Календаря государственных бумаг….» видно, что Генеральные Штаты выделили на англичан 38 тысяч фунтов стерлингов в год, только выдавали они их не на руки Лестеру, которого Елизавета подозревала в том, что тот сам хочет себе забрать корону Нидерландов, а отсылали в Англию, в Лондон, самой королеве английской на руки.

https://warspot.ru/20275-politika-i-ekonomika-revolyutsii-xvi-veka

Прекрасное)

В начале XIX века в составе Роял Неви было такие два корабля 50-пушечный HMS Romney и 32-пушечный фрегат Sensible.
Так вот, наткнулся я на осуждение по этим корабликам в Палате общин от 5 февраля 1805 года.
Смысл претензий к Адмиралтейству следующий: оба корабля прошли в 1800 году тимберовку, и в 1801-м были посланы в Египет со стороны Красного моря (там находились английские войска Ральфа Аберкромби), где помогали сухопутной армии. В 1803 году в Адмиралтейство пришли счета на новую тимберовку обоих кораблей в Калькутте, на сумму в 80 тыс. фунтов стерлингов, которую Парламент оплатил. Но потом у парламентариев забрались в голову подозрения.
Дело в том, что постройка стандартного 32-пушечного 12-фунтового фрегата обходилась казне в сумму примерно 12 тысяч фунтов стерлингов. Постройка 50-пушечника не превышала 30 тысяч фунтов стерлингов. То есть за 42 тысячи фунтов можно вообще было купить новые корабли!
Но! Проблема в том, что постройка новых кораблей требовала согласования с Парламентом, и вот по строке "тимберовка" флот мог проводить все необходимые работы и просто выставлять счет, который Парламент обязан был оплатить автоматом. Ну не на новое же тратим, а на ремонт!
Так вот, на этом заседании мистер Киннерд задался вопросом - как так получилось, что оба корабля, прошедшие тимберовку в 1800 году в Ширнессе, уже в 1803 году потребовали новой глубокой тимберовки в Калькутте. Тем более - на такую астрономическую сумму!
Начали разбираться. И в результате обнаружилось следующее.
В Калькутте корабли реально тимберовали так, как это по идее должны были делать всегда. То есть их разобрали по досточке, осмотрели, заказали в Англии необходимые ЗИПы, получили их, заменили гниль и собрали заново. С учетом того, что в колониях оплата квалифицированных рабочих раза в полтора больше чем в метрополии и из-за гигантского объема работ - получилась такая сумма.
Особый гнев мистера Киннерда вызвала покупка якоря за 500 фунтов, который на Romney Якобы был потерян. Самое смешное, что выйдя в море якорь обнаружили, и получилось, что теперь у корабля два носовых якоря. В общем, у адмирала Хоума Пофэма запросили отчет, что за фигня, вы что, не знаете как по-людски тимберовку делать? Пофэм назвал обвинения "злобными и необоснованными", и сказал, что поступил по духу и букве закона. Ну а то что дороговато получилось... Ну бывает, что поделаешь. Война, да и дело в колониях было. Нет, конечно, можно было что-то заложить и на калькуттской верфи, назвав это что-то тем же Romney или фрегат Sensible, и получилось бы это гораздо дешевле, но он, сэр Хому Пофэм, "верит только в английский дуб", а не в богомерзский индийский тик.
По результатам скандала тимберовки Romney и Sensible началось парламентское расследование деятельности лорда Сент-Винсента, которое и привело к его отставке в последующем.
Ах да. Пеночка на торте. К моменту обсуждения особенностей стоимости тимберовки в Индии Romney... потонул. 28 ноября 1804 года 50-пушечник налетел на мель у берегов Голландии, сняться англичане с мели не смогли, были окружены голландцами и сдались. Корабль же разбило прибоем. В общем, "80 тысяч фунтов, и все в народ!"

Хроники английского Кавказа, части 33, 34, 45 и 36

Джона Перрота сменил Уильям Фитцуильям, который, прибыв в Дублин, первым делом обвинил Перрота в связах с Филиппом II и сочувствии испанцам. Обвинения были совершенно дикими – Фитцуильям утверждал, что Перрот готовил высадку испанских войск в Ирландии и свержение королевы Елизаветы. Надо сказать, что эти обвинения дошли до Лондона раньше, чем туда прибыл сэр Джон, и того сразу по сошествии с корабля взяли под белы рученьки и отвезли сначала в Тауэр, а потом, после скоропалительного суда, в Вестминстерское аббатство, где он и сидел на хлебе и воде, пока не помер в 1591-м.
Уильям Фитцуильям был, в отличие от Перрота, человеком крутого нрава, и полон ненависти по отношению к «ирландским дикарям». Чтобы лучше проиллюстрировать характер сэра Уильяма, можно привести такой случай, описание которого сохранилось в Тринити-колледже Дублина. Один английский арендодатель хотел получить собственность своего арендатора, ирландца, который «много лет жил мирно и спокойно, как хороший подданный». Арендодатель обратился к шерифу, который согласился на аферу взамен на часть отнятого у ирландца. Так вот, арендатора и его слугу схватили, слугу повесили сразу, а ирландского землевладельца посадили в Дублинский замок, а его женц и детей просто выкинули с участка, отправив просить милостыню. Дело дошло до Фитцуильяма, который не только оправдал неправомерные действия шерифа и его подельника, но и утвердил их решение по разделу имущества ирландца, поскольку «благообразные английские джентльмены вовремя сообщили обо всем Лорду-Заместителю, и были вправе поступить так»
Мастером артиллерии вместо Жака Вингфилда стал сын бывшего Лорда-Заместителя, сэр Томас Перрот, но вскоре его сменили Джорджем Кэррью. Прибывший в Дублин новый начальник артиллерии после инспекции замка и прилежащих территорий флегматично констатировал, что все пушки, имеющиеся в наличии, делятся на две категории. Первая – никуда не годные, ржавые и гнилые. Вторая – те, которые вот-вот станут такими же. Вывод Кэррью был  неутешителен – в случае атаки испанцами Ирландии защищаться придется «по примеру предков только мечами и длинными луками, так как ситуация с огнестрельным оружием не внушает оптимизма. Совершенно та же ситуация творится в Корке и Лимерике, а артиллеристов и умелых оружейников мы не имеем вовсе. В этой ситуации, - продолжал Кэррью, - единственная стратегия, которую я вижу – разорять прибрежную местность и отступать вглубь страны».
После того, как известия о выходе Армады достигли Ирландии, на побережье началась настоящая паника. Бингхэм был срочно послан в Коннахт, призвать Кланрикардов и О’Брайенов встать под его знамена, мобилизовав до 1100 ирландцев. Грейс О’Мэлли, пиратской королеве, было выплачено 600 фунтов и выдано «разрешение грабить любые испанские суда, какие найдутся в окрестностях островов Клэр, причем вся добыча будет оставаться ее собственностью». Фитцуильям срочно создавал отряды самообороны, в разоренный Манстер на правах инспектора с диктаторскими полномочиями был послан Томас Норрис, чьей задачей было предотвратить высадку испанцев в Керри.
В самый канун похода Непобедимой Армады Фитцуильям умудрился поссориться в Бингхэмом, и в частном письме сообщил, что «не будет плакать, если испанцы повесят этого мерзавца».

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxiii/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxiv/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxv/

https://fitzroymag.com/right-place/irlandskie-vojny-chast-xxxvi/

Мысли вслух

В свое время на ВИФе шли настоящие баталии по поводу "золотого сечения".
Как пример: http://www.vif2ne.org/nvk/forum/0/arhprint/845545
Как ни странно, эти споры меня навели на мысль о "золотом сечении", но в другой отрасли - в финансировании флота.
Я не буду сейчас рассматривать Англию или Францию, речь у нас с вами пойдет о соседях России, и отчасти поможет объяснить, почему русские на Балтике и Черном море добились успеха, а вот их противники и конкуренты - нет.
Только ленивый не пинал русский флот за качество строительства кораблей. Но давайте на это посмотрим с другой стороны.
Прежде всего - количество денег, выделяемое на  флот - величина конечная. То есть ни Россия, ни другие страны не могли увеличивать бюджет флота бесконечно. И тут весь вопрос - как этим бюджетом распорядиться.
Что мы видим? Швеция и Турция во главу угла поставили качество кораблей, то есть грубо говоря - на корабли и их техобслуживание они тратили много больше, чем на экипажи. Соответственно качество людского материала просто страдало, на него банально не хватало денег. И тут дело даже не в том, что на флот брали условных пастухов, в России тоже с начальным отчетом было не ахти. Речь прежде всего в снабжении и сохранении уже обученного персонала. А вот с этим и у шведов и у турок было все очень плохо. Почему?  Ответ простой - все деньги были брошены на "железо" (в смысле - "дерево"), и на людей уже не хватало.
Русские же пусть и строили корабли хуже шведских или турецких, но им хватало и на найм экипажей и на их снабжение и обеспечение. В результате любой затяжной войны качество комманд у Швеции и Турции проседало,  а вот у русских - наоборот - улучшалось. И получалось, что порядок бил беспорядок. Пусть и на менее качественных кораблях.
Такие дела.

Про скорость передвижения

Как русская эскадра шла к Наварину.
Эскадра Сенявина ( 9 линкоров, 7 фрегатов, 1 корвет, 3 брига) вышла после высочайшего смотра из Кронштадта 10 (22) июня 1827 года. 28 июля (9 августа) 1827 года эскадра прибыла в Плимут (по пути зайдя еще на неделю в Копенгаген). Встали там на полмесяца на ремонт. 12 (24) августа 1827 года отряд Гейдена, выделенный из сил Сенявина (4 линейных корабля, 4 фрегата и 2 брига) покинул Плимут, 24 августа (6 сентября) прошел Гибралтар, и 10 (22) сентября кинул якорь в Палермо, где опять встал на ремонт на 10 дней.
Прикинем. От Кронштадта до Плимута около 1800 миль. Плимут - Гибралтар - примерно 1400 миль. Ну и Гибралтар - Палермо - 1000 миль. Всего 4200 миль. Этот путь занял у русских 3 месяца. Этот факт заставил Кодрингтона язвительно заметить: "Колумбу для открытия Америки понадобилось меньше времени".
Так, на всякий случай. Колумб ушел из Палоса 3 августа 1492 года, а 11 октября 1492 года открыл Америку, пройдя 6700 миль. На это было затрачено 3 месяца и 7 дней.
Ну и еще для сравнения. Эдвард Кодрингтон покинул Плимут 1 февраля 1827 года. 28 февраля 1827 года его эскадра уже была у Занте (Ионические острова).