"Борьба за господство в Балтийской луже"

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

Генерал-лейтенант Бурдун XIX века.

Ты понимаешь, он должен быть миллионером, Лёша?
- Нет, не фига!
– Почему? Он же продал им его как лом, на чапельники. Иначе они бы его не купили. То есть он, спустил стратегического сырья на миллионы долларов, за копейки.

Эта цитата прям один в один описывает испанскую сделку. То, что я писал ранее По поводу прибылей с испанской сделки можно смело вычеркнуть.
Что все представляли раньше? Александр Первый продал свои корабли с дикой прибылью, и даже несмотря на то, что испанцы заплатили не всё, Россия получила немалую прибыль.
На самом деле А1 цену на корабли обозначил...  в  ассигнациях - "trece millones seiscientos mil rublos en inscripciones de banco" (13.6 миллионов рублей ассигнациями).
Учитывая, что стоимость 74-пушечного корабля в ассигнациях стоила порядка 750-950 тыс рублей, а фрегата - 400-500 тыс рублей, и что заплатили России лишь 8.8 миллионов рублей ассигнациями, сделка получилась фактически безприбыльной для России.
То есть как уже упомянутый генерал Бурдун, Александр Первый спустил стратегических товаров за копейки, заодно полностью потерял престиж на качестве кораблей, и все это сделал...  за счет России.
Все-таки Александр Палыч это какое-то чистое зло...

Французские фрегаты против английских линкоров

Давайте посмотрим правде в глаза. Все мы в части сражений на море воспитаны на английской или англофильской литературе и принимаем на веру только английский взгляд. Ну это по факту так – просто большинство переводных книг у нас английские или связаны с приключениями вымышленных или реальных английских капитанов. Все эти Питеры Блады, Джеки Обри, Горацио Хорнблауэры и прочие – они выражают точку зрения англичан.
И это касается не только исторических, но скажем и тактических штампов. Например, именно с подачи англичан считается, что наветренное положение лучше, чем подветренное. Хотя например уже Поль Гост пишет о больших преимуществах подветренного положения.
Вот, например, чтоб далеко не ходить, английская Вики.
«Адмирал, занявший наветренное положение, обладал тактической инициативой, будучи в состоянии принять бой, напав на своего противника, или отказаться от боя, оставаясь с наветренной стороны. Флот с подветренной стороны мог избежать битвы, отступив с подветренной стороны, но не мог форсировать свои действия».
На самом деле все не так просто. Во-первых, флот подветренной стороны просто мог отказаться от боя и убежать. Ну это просто логично, как вы понимаете.
Правда Вики пишет:
«Даже отступление по ветру могло быть затруднительным, когда два флота находились на близком расстоянии, потому что корабли рисковали быть разгромленными, когда они поворачивали по ветру».
Но ведь все мы понимаем, что сближающиеся корабли, находящиеся в наветренном положении, при этом сближении вполне могли получить повреждения разной степени тяжести. Но Вики почему-то на этом не акцентирует свое внимание. Интересно – почему?
Во-вторых, второе утверждение, что флот подветренной стороны не мог форсировать события – оно верно только в том случае, если у кого-то рядом была суша, то есть одна из сторон была стеснена в маневре.
Далее Вики пишет:
«Второй недостаток подветренного положения заключался в том, что при сильном ветре парусное судно, идущее в малый бейдевинд (или бейдевиндом), будет крениться с подветренной стороны под напором ветра. Этот крен подставляет часть своего днища под огонь».
Прелестно, правда? А то что в подветренном положении флот может задействовать свои самые тяжелые орудия, расположенные на нижних деках – это как?
Ну и последнее утверждение:
«Наконец, дым от выстрелов кораблей с наветренной стороны обволакивал флот с подветренной стороны».
Давайте рассмотрим два случая. Случай первый: идет ближний бой (200 ярдов и менее). Вам не кажется, что там в дыму и наветренная эскадра, и подветренная? То есть в данном случае дым обволакивает ОБЕ стороны.
Случай второй: дальняя дистанция. И опять, дым создает помеху в целеполагании что для наветренной, что для подветренной эскадры, то есть этот параметр мешает всем.
Ну да ладно, это присказка. А теперь сказка.
Начало 1794 года. Французы собирают эскадру, чтобы перекинуть корабли и войска на Иль-де-Франс (Маврикий) и Реюньон. Изначально собирались послать контр-адмирала Кергелена с тремя 74-пушечниками, тремя срезанными 50-пушечниками и несколькими транспортами. Однако вскоре эскадру сильно урезали – 4 фрегата и 2 корвета под началом контр-адмирала Серси (Sercey). 4 марта 1794 года французы вышли в море из Бреста, и сразу же – катастрофа. Один из фрегатов налетел на скалы недалеко от острова Иль-дЭкс. Минус один. В результате у Серси остались 44-пушечный «Форте», 36-пушечный «Реженере», номинально 36-пушечный «Сена» (разоружен «эн флюйт», несет только пушки на надстройках) и 2 корвета. Серси благополучно достиг Маврикия и Реюньона, посадил там республиканское правительство, присоединил к себе фрегаты «Верту» (40 орудий), «Сивилла» (40 орудий) и 36-пушечный «Прюдан».
8 сентября 1796 года недалеко от Суматры Серси напоролся на два британских 74-пушечника – «Аррогант» и «Викториес»,дивизион коммодора Лукаса. Согласно теории – шансов у него не было вообще, поскольку английский 74-пушечник – это 28х32-фунтовых орудий на нижнем деке, 28х18-фунтовок на верхнем деке, ну и на надстройках и верхней палубе 9-фунтовки.
Ах да, «Аррогант» - французский приз, вооруженный на нижнем деке 24-фунтовками.
У французов самым сильным был фрегат «Форте» - он нес на главном деке 24-фунтовки, остальные фрегаты не имели орудий калибром более 18 фунтов. Ну и набор фрегата был в разы, если так можно выразиться, хрупче набора линкора.
Естественно Серси, находясь в подветренном положении, решил бежать, не принимая боя, «Аррогант» и «Викториес» же начали преследование. К 6 утра 9 сентября 1796 года стало очевидно, что англичане нагоняют французов, Серси выстроил линию и решил принять бой под ветром. Начало эпическое – фрегаты против линкоров.
Около 8.30 линия англичан прошла вдоль линии французов на расстоянии примерно 400-500 ярдов. Результат:
Поскольку на средней дистанции французские фрегаты представляли собой не сильно большую мишень, одни из фрегатов потерял топсель.
В это же самое время «Аррогант», шедший первым, и словивший все прелести сближения  наветренном положении,  потерял:
- Все топселя.
- Бизань-мачту.
- Фок-мачту.
- Грот-мачта была сильно повреждена.
- Якорь со стороны правого борта.
- Половину бушприта.
То есть, грубо говоря, английский линкор после этого прохода стал хромым, неуправляемым калекой.
Далее французские фрегаты, пользуясь маловетрием, сократили дистанцию между мателотами и набросились на «Викториес» на дистанции примерно в 300 ярдов. Трем французам удалось произвести продольные залпы в корму, «Викториес» получил около 40 попаданий в корпус. В принципе, добили бы, «Викториес» спас поднявшийся бриз, который позволил англичанам поднять паруса и уйти.
В 11.45 бой закончился и французы взяли курс на Маврикий.
Итак, «Аррогант» из 584 человек экипажа потерял 6 убитыми и 27 раненными.
«Викториес» потерял 18 убитыми и 57 раненными.
Потери французов были побольше, они во время боя с «Викториесом» получили определенные повреждения, 42 человека убитыми и 104 раненными, но Серси быстро исправил повреждения и уже после полудня был боеспособен, тогда как Лукас – нет.
Еще раз подчеркну – по всем канонам британского флота Серси был должен проиграть – принял бой в подветренном положении, имея фрегаты против линкоров. Однако – факт, как говорится налицо. Проиграли англичане, и не в последнюю очередь потому, что в наветренном положении могли использовать только орудия верхнего дека и на надстройках, то есть по факту бой велся фрегатскими пушками с обеих сторон.

Приключения полковника Бишопа

Ну что ж, раз всем так понравилось фантазировать по поводу будущего капитана Блада на реальном примере, давайте может быть поговорим о других персонажах? Ну и чтобы не повторяться с приемами – может быть мы возьмем и рассмотрим прошлое?
Например, главным антагонистом Блада в романе является полковник Бишоп. Вот как вообще сложилась его судьба? Почему и как он оказался на Барбадосе? Чем занимался? Как вообще стал плантатором?
Давайте вспомним само описание: «Для осмотра выстроенных на молу осуждённых приехал губернатор Стид — низенький полный человек с красным лицом, одетый в камзол из толстого голубого шёлка, обильно разукрашенный золотыми позументами. Он слегка прихрамывал и потому опирался на прочную трость из чёрного дерева. Вслед за губернатором появился высокий, дородный мужчина в форме полковника барбадосской милиции. На большом желтоватом лице его словно застыло выражение недоброжелательства».
И опять. Шерстил я тут биографии ямайских губернаторов, и вроде как нашел идеальную кандидатуру на роль полковника Бишопа. Знакомьтесь – исполняющий обязанности губернатора Ямайки, член Ямайской Ассамблеи, «владелец заводов, газет, пароходов», полковник Питер Бекфорд.
Родился недалеко от Лондона, в Мейденхэде. Его первый дядя¸ сэр Томас Бекфорд, был шерифом славного города Лондона, а второй дядя – капитан Ричард Бекфорд, который вел торговые операции с Ямайкой с 1659 года.
Тут надо сделать отступление. Ямайка была захвачена англичанами в 1655 году, и во многом – совершенно случайно, почти по песне – «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону». Изначально экспедиция генерала Венейблса должна была захватить испанскую часть Санто-Доминго. Но там они столкнулись с испанскими лансерами. Кто это такие – спросите вы? Я вам прямо скажу – ковбои Дикого Запада нервно курят в сторонке перед этими парнями. Цитата

«карибские лансеры – на самом деле обычные забойщики скота. Но забивали скот они очень экзотическим способом. Поскольку их добычей в основном была дикая или одичавшая животина, лансеры занимались своим промыслом на конях, с длинными пиками, на одном конце которых был прикреплён кривой нож. Этим ножом лансер зацеплял брюхо убегающего животного, и под действием собственного веса и скорости живность сама себе раскраивала живот от грудины до гузки. Понятно, что с вывалившимися кишками и требухой далеко скотина убежать не могла, и лансер мог теперь остановить коня, спешиться и не торопясь заняться разделкой туши.
Ещё одним приёмом лансеров было подрезание животным сухожилий на ногах. Скот на полном бегу после такой операции ломал ноги, и дальнейшая его разделка не представляла никакой сложности. Как следует из вышесказанного, мало того что лансеры в совершенстве владели своим необычным оружием, они были привычны к виду крови.
Всего лишь нескольких вспоротых животов от пупка до кадыка англичанам хватило, чтобы они бросились бежать без оглядки»
.

В общем, вся эта толпа с Сан-Доминго села на корабли и… пошла к Ямайке, которая капитулировала без боя. Перед уходом испанцы заложили на Ямайке мину замедленного действия — они дали свободу всем рабам на острове, марунам. Англичане, само собой, не собирались соблюдать обещания изгнанников, что привело к партизанской борьбе чёрных против белых. Длилась она, ни много ни мало, — 170 лет.
На этом лирическое отступление считаем оконченным, для нас важно то, что Питер Бекфорд приехал на Ямайку в 1662 году, то есть через семь лет после завоевания острова. Приехал не один – в Лондоне по сходной цене купил пару черных рабов. И занялся он… думаете, создал маленькую плантацию? Не-а. Может спекуляции прельстили Питера? Снова нет. Он вместе со своими рабами стал ловцом мустангов, диких лошадей. То есть почти тем самым лансером, которые так в свое время напугали англичан на (в?) Сан-Доминго. Немного подзаработав Питер купил небольшое судно и стал заниматься контрабандой вина и рома в соседние испанские и французские колонии. Этого ему показалось мало, и он стал пайщиком нескольких экспедиций в Африку за рабами. Причем частью прибыль брал «натурой», то бишь – этими самыми рабами. Перегонял их на прирученных мустангах вглубь острова и продавал тамошним плантаторам втридорога. Наконец в 1669 году он получил патент в 400 га (4 кв. км.) на первый участок недалеко от прихода Сент-Катерин. И в 1675 году стал членом Ассамблеи.
Кстати, интересна характеристика Бекфорда, данная ему в 1684 году... так и хочется сказать - местным парткомом, но нет конечно же... губернатором сэром Николасом Лаусом.

«Майор Питер Бекфорд, племянник сэра Томаса Линча, служил на море, теперь купец, капитан фортов; необычайно пригоден, обладает некоторыми знаниями в области артиллерийского дела, к тому же активный, честный и трезвый».

(письмо в Совет Колоний, озаглавленное - "Перечень наиболее подходящих людей с Ямайки, чтобы быть советниками", от 25 февраля 1684 года).


Ах да. Как майор Питер Бекфорд стал полковником. О, это интересная история, изложенная в письме губернатора Линча. И связана она... с неким Генри Морганом, бывшим пиратом, а в описываемый момент - эсквайром. В общем, в 1684 году движимый милосердием король Яков II решил запретить поддержку пиратства в Вест-Индии (особенно против Испании, которая на тот момент была союзницей Англии, как мы помним). Это очень не понравилось сэру Генри Моргану, и он создал английский клуб, который назвал "Клуб Верных". Чем народ в клубе занимался? Жрал ром до беспамятства, а дальше... решили захватить корабль "Фалькон", стоявший в гавани, захватить и доставить на корабль представителя короны Черчилля и губернатора Линча. Ну и потребовать отменить данный закон. Или убить обоих. Понятно, что до губернатора быстро эти слухи дошли, и он вместе колониальной милицией арестовал членов клуба сделав подполковниками плантаторов Молесворта, Пойнта, Баха и соответственно Питера Бекфорда.
Вообще говоря, Моргану бы не поздоровилось, но Линч, к его счастью, в 1684 году помре, и губернатором стал друг Моргана - Хэндер Молесворт.
Понятно, что Бекфорд, человек высокомерный и обладавший вспыльчивым нравом, в 1692-1697 г.г. был главой оппозиции к губернатору Бистону, поскольку смотрел на этого выскочку и пройдоху, ну… как… Бишоп на Блада. Поскольку Бистон мешал Бекфорду зарабатывать - полковник внедрил святое дело микрозаймов на острове, а после землетрясения на Ямайке в 1692 году занялся самозахватами и скупкой по дешевке земель около города. Казалось, Бекфорд-таки выиграл, в 1702 году Бистон ушел с поста губернатора, прибывший генерал Селвин благополучно скоропостижно скончался от желтой лихорадки, и Бекфорд стал и.о. губернатора Ямайки. Однако «недолго музыка играла», уже в апреле 1702 года на Ямайку прибыл полковник Томас Хэндесайд, который и стал губернатором, а Питер мог довольствоваться лишь должностью главного судьи Ямайки.
В войну за Испанское наследство Ямайка была важной базой английского флота в регионе, и понятно, что конфликт между Ассамблеей и губернатором должен был рано или поздно вспыхнуть. Ну он и вспыхнул. В 1710 году Хэндесайд, устав спорить с парламентариями, попытался распустить Ассамблею с помощью штыков английских солдат. Ну, все по классике – «караул устал!». И вот когда солдаты приблизились к его сыну, Питеру Бекфорду-младшему, старший, схватившись за шпагу, побежал на подмогу, споткнулся о ступеньки, и… приземлился головой. Естественно, сломал шею и помер. На момент смерти в собственности у Бекфорда было 20 плантаций, 1500 рабов и 1.5 миллиона фунтов в лондонских банках. С чем бы сравнить эту сумму? Давайте так - если верить Митчеллу (https://www.ukpublicspending.co.uk/year_spending_1720UKmn_17mc1n#ukgs302) -то расходная часть бюджета Англии в 1710 году - 9.8 миллиона фунтов. То есть полковник явно скакнул из грязи в князи.
Вот такой у нас полковник Бишоп получился. И, честно говоря, он мне нравится гораздо больше книжного персонажа.
Ах да, район Петерсфилд в Уэстморленде (Ямайка) назван в его честь.

</p>

Вынесу-ка я из комментов

На Варспоте внезапно объявился тут у меня "поклонник", который сильно возмутился фразе: "Англия конца 16 века - государство с маленькой слабой армией и "разорванной в клочья" экономикой."
Незнакомца аж перекорежило, и дальше, прикрываясь сторонними авторитетами (в случае Виктора Губарева - не шучу, в случае Абакуса - ну... хм... так себе авторитет если честно, особенно по XVI веку), начались обидки. Но мы сейчас не по ним, а по фактам.
Итак, в моем утверждении есть два пункта.
Давайте начнем с пункта первого. Армия.
Согласно Нолану (Nolan, John S. "The Militarization of the Elizabethan State") английская армия на 1588 год - 40 тыс. человек, из них - только 11 тыс. - full-time army (то есть регулярные войска). Для сравнения - одна только Фламандская армия Испании - это 30 тыс. человек на 1586 (Горовиц "The Organization of the English Army under Elizabeth I").
На пике (1601 год) английская армия увеличилась аж до 100 тыс (включая туда и милицейские части, вооруженные, к примеру, луками). Но проблема в том, что испанская армия на том же пике - это 230 тыс. бойцов, то есть почти в 2.5 раза больше. То есть с численностью английской армии разобрались?.

Давайте о слабости. Нам точно известно одно прямое столкновение англичан и испанцев - это Зютфен (1586 г.). Когда англичан просто раскатали. Были столкновения во Франции, но там англичане выступали вместе с союзниками, французами. Была Ирландия. Про Кинсейл уже сказали - атаковать Агилу не решились. Но была еще высадка Окампо (800 чел.) в Балтиморе. Какие там результаты? Да никаких. Вернее те же самые, что при Зютфене. Испанцы отбили все атаки и английской пехтоы, и английской конницы. Уничтожить испанский отряд (800 чел.) англичане так и не смогли, имея под рукой 3000 солдат Маунтджоя.
Думаю, со слабостью тоже разобрались.
Ну а теперь про пункт второй. Экономика.
Открываем C N Trueman "Elizabeth I And Finances".
Бюджет Англии на 1580-е - примерно 380 тыс. фунтов стерлингов.
Бюджет Англии в 1600 году - 459 840 фунтов стерлингов.
Бюджет Испании за период 1555-1596 г.г. - 279 094 000 дукатов. (То есть по 6.8 млн. дукатов в год в среднем). В 1577 году дукат меняли по курсу 9 шиллингов и 2 пенса, то есть его стоимость примерно 0.45 фунта. Таким образом получаем ежегодный доход испанской короны в фунтах - £3,06 млн., в 10 раз больше, чем доход Англии.

Ну и теперь вернемся к началу. Думаю, что фраза "Англия конца 16 века - государство с маленькой слабой армией и "разорванной в клочья" экономикой" теперь вопросов не вызывает?)

Одиссея губернатора Блада.

Вы же помните, как закончилась «Одиссея капитана Блада»?
«Полковник Бишоп, шатаясь, вошел в кабинет и остановился в ожидании.
    За столом  сидел  незнакомый  ему человек. Видна  была  только  макушка тщательно завитого  парика. Потом губернатор  Ямайки поднял  голову,  и  его синие глаза сурово взглянули на арестованного. Полковник  Бишоп издал горлом нечленораздельный   звук  и,  остолбенев  от  изумления,  уставился  на  его высокопревосходительство  губернатора  Ямайки,  узнав  в  нем  человека,  за которым он так долго и безуспешно охотился.
    Эту сцену лучше  всего  охарактеризовал ван дер Кэйлен  в  разговоре   лордом Уиллогби, когда они ступили на палубу флагманского корабля адмирала.
- Это ошень поэтишно, - сказал он, и в его голубых глазах промелькнул веселый огонек.  - Капитан Блад любит поэзию. Ви помниль яблок в цвету? Да? Ха-ха!»
Так вот, на мой взгляд Саббатини остановился на самом интересном – итак, Питер Блад стал губернатором. Интересно, какое губернаторство могло у него быть, зная характер бакалавра медицины. И кажется, шерстя биографии губернаторов Ямайки, я нашел одно из возможных развитий событий.
Итак, знакомьтесь, губернатор «Острова Грехов», Его Превосходительство Уильям Бистон (Beeston). Родился в Тичвилде, Хэмпшир, в 1636 году. На Ямайке с 1660 года. В 1664 году избран членом Ассамблеи Порт-Рояла, и ровно через месяц… загремел в тюрьму. Спикер Ассамблеи отправил Бистона за решетку за неуважение к своей особе. Дело в том, что Уильям в первой же своей речи назвал спикера ослом и мошенником. Вам, как и мне, уже видится тут характер капитана Блада?
Дело дошло до губернатора, который вел слушание по Битсону самолично, объявил Уильяму выговор и освободил, фактически согласившись с его характеристикой спикера Ассамблеи. Дабы помирить враждующие стороны, была устроена большая вечеринка, которая, как пишет Битсон, «отличалась большим весельем, ужасной жарой и дурным настроением», ром и музыка переполняли действо. Ром в результате и стал причиной следующих событий: из-за несогласия по налогам за арендные платежи майор Джой поссорился с капитаном Раттером, оба схватились за клинки и в ходе скоротечной дуэли Раттер был убит, а Бистон по итогу стал судьей Порт-Рояла, поскольку этот пост ранее занимал Раттер, а он, в связи со смертью, уже не мог исполнять даже свои обязанности.
В 1665 году губернатор Ямайки Томас Модифорд послал Бистона на переговоры с отрядом пиратов или буканьеров, которые планировали атаку Кубы. Переговоры прошли успешно, и Юистон стал майором. В 1671 году Томас Линч, новый губернатор, отослал майора Бистона с несколькими кораблями в Картахену – не переговоры с испанцами, а так же ради обмена пленными. Бистон взошел на флагманский фрегат HMS Assistance, с учпехом вернулся на Ямайку, далее, с помощью одного из пиратских перебежчиков, Фрэнсиса Уйатборна, смог изловить главаря пиратской шайки Дю Мангля (Du Mangle) и уничтожить его эскадру. Далее прошелся вокруг Кубы, разорив несколько пиратских гнезд, а летом 1672 года отконвоировал здоровенный торговый караван, набитый ромом, табаком, патокой, серебром и т.п. из Ямайки в Англию. В 1675-м одновременно с Генри Морганом назначен одним из комиссионеров Адмиралтейства, причем верховный Лорд-Адмирал, коим тогда был герцог Джеймс Йоркский с недовольством отметил, что «в Адмиралтействе в последнее время стало полно пиратов», на что принц Руперт Пфальцский, так же ставший комиссионером Адмиралтейства и адмиралом, невинно спросил Джеймса – а кого собственно он имеет ввиду? Дело в том, что принц Руперт во время Гражданской войны сам был немножечко пиратом, и его одиссея 1649-1653 г.г. была более крутой, чем история всяких Морганов и прочих Фробишеров.
Джеймс сразу же замолчал, ну а Бистон, ставший подполковником, в полном соответствии со своим характером в очередной раз поссорился. На этот раз с новым губернатором Ямайки Чарльзом Говардом, графом Карлайлом. Сссора была вызвана желанием Карлайла объединить управление Ямайки с правительством в Ирландии, то есть остров по мысли Говарда должен был теперь управляться из Дублина. Бистон наговорил столько дерзостей, что его послали в Англию для объяснений. Бистон и полковник Лонг дошли аж до короля Карла II, и «Его Величество, выслушав полковника Лонга и полковника Бистона, не только вернул Ямайке прежнее правительство и все привилегии, которыми они до сих пор пользовались, но и расширил их».
Бистон вернулся на Ямайку в 1693 году, став уже рыцарем и вице-губернатором. Вернулся он на Ямайку в самый сложный момент – 7 июня 1692 года там произошло землетрясение, которое стерло с лица земли Порт-Роял и множество деревень. Ко всему прочему – шла война Аугсбургской лиги, и Бистону нужно было срочно подготовить остров к отражению возможной атаки французов.
Так вот, тут уже  реальный  «губернатор Блад» развернулся во всю ширь – он срочно создал полки самообороны, конфисковал ценности у плантаторов, и на них нанял несколько отрядов пиратов, сформировал сводный полк из… «якобитов», наврав им с три короба о том, что он и сам немного якобит ночами.  Сформировал treasure band, группу гопников, которая по ночам рыскала в разрушенном землетрясением Порт-Рояле, и искала драгоценности и монеты. За 25% от найденного. И самое прикольное – начал переписку с французским губернатором Сан-Доминго, Жаном-Батистом Дю Кассом, вводя его в заблуждение по поводу обороноспособности острова. Соответственно первый налет французов был отбит играючи, а на второй они так и не решились. Дю Касс переориентирвал де Пуанти на Картахену.
По сути, Бистон спас Ямайку для английской короны. Но его художества потом ему обошлись очень дорого. Пока же, в 1699 году Бистон по сути уничтожил шотландскую колонию в Дарьене, запретив Ямайке торговлю с ней и запретив любым шотландским судам заходить в Кингстон. В 1700 году, когда Ассамблея его прокатила с продлением полномочий губернатора, он ее… просто распустил. Ну ибо не фиг!
Наконец 21 января 1702 года Бистон был заменен на посту губернатора генералом Уильямом Селвином. Однако Селвин быстро помре, и пришлось ждать нового губернатора, полковника Бекфорда. При этом Ассамблея специальным постановлением запретила Бистону покидать Ямайку до тех пор, пока он «не сдаст обществу присвоенные им деньги». Намек был понятен – плантаторы не простили Бистону treasure band и конфискацию больших сумм на оборону Ямайки в 1695-м.
Самое смешное, что Бистон смог оправдаться. Поиски сокровищ в Порт-Рояле он оправдал древним правом бесхозного имущества, найденного при краблекрушениях, и по поводу конфискаций – привел скрупулезную смету – куда и что потрачено. Оказалось, что траты были вполне себе здравые и по делу. 25 апреля 1702 года Бистон отбыл в Англию, «имея в кармане 4000 фунтов, нажитые праведным трудом». Умер Уильям Бистон 28 июня 1702 года, успев-таки ступить на землю родины.

Забытый разгром

По статье Stefan Spett «The Forgotten Debacle: Dänholmen Island, Swedish Pomerania August 1807» из книги Smith, Digby «Napoleonic Wars Data Book» - London : Greenhill Books; 1998.

Пока «Grand Armee» зимой 1806-1807 г.г. находилась в Восточной Пруссии, шведский король Густав IV Адольф стягивал войска в Шведской Померании. Помимо собственно шведской армии там находились прусские войска под командованием генереле Блюхера, а так же английский 5-тыс. корпус ганноверцев.
Однако армия эта быстро развалилась – 7 июля был подписан Тильзитский мир, и пруссаки Блюхера были вынуждены вернуться в Пруссию, шведский король обратился к Лондону с просьбой прислать дополнительный контингент войск, но британцы в начале августа вывели даже те войска, что уже были – они готовились к осаде Копенгагена и войск для этой акции им катастрофически не хватало. В результате в Померании осталось ровно 15100 шведских солдат, и понятно, что когда 6 августа 1807 года в шведские владения, нарушив перемирие, длившееся с 3 июля, вошел французский маршал Гийом-Анн-Мари Брюн с 40-тысячным корпусом. Причиной прекращения перемирия был король Густав, который 10 июля высадился в Штральзунде и осудил все попытки договориться с Наполеоном. Мол, договор с корсиканским чудовищем сродни договору с дьяволом. 20 августа Брюн подошел к Штральзунду, и шведы, признав невозможность сопротивления, решили эвакуировать войска без боя на остров Рюген. 24 августа Штральзунд пал, ну а 7 сентября шведы бежали и с Рюгена, и теперь от всей Шведской Померании у шведов остался лишь остров Данхольм (на наших картах почему-то отображается как Денхольм). Данхольм представлял собой остров в миле от Штральзунда, площадью в половину кв. км., круглый, плоский, без деревьев. В центре располагалась небольшая крепость, с восточной стороны – небольшая гавань и причалы. На северной стороне находился небольшой форт, который по иронии судьбы шведы назвали «Большим фортом», в мирное время там находился гарнизон…. Ну как сказать…. Только не смейтесь… из 1 (прописью – ОДНОГО!) человека. Понятно, что с с окончанием перемирия гарнизон был усилен, и состоял из четырех шведских полков, одного немецкого и одного егерского батальонов. При этом немецкие солдаты, все сплошь из Померании, больше симпатизировали французам, чем шведам.
На западном и южном пляжах были воздвигнуты редуты и невысокая двухфутовая стена из дерна. Никаких тебе палисадов или контрэскарпов. В Большом Форте располагалось шесть 24- и 18-фунтовых орудий, на полевых укреплениях – четыре 3-фунтовых пушки. Командовал обороной комендант острова Пальмшерна.
21 августа парламентер от Брюна потребовал сдачи острова. Пальмшерна ответил отказом.И вечером 22 августа с уже французского Штральзунда началась бомбардировка Данхольма. В ответ Пальмшерна переместил к западному пляжу два 24-фунтовых и два 18-фунтовых орудия и открыл контрбатарейный огонь.
23 августа французы под покровом ночи попытались переправиться на остров на плотах, но были накрыты 3-фунтовками, в результате два плота с солдатами были потоплены, а 5 солдат с еще одного плота (итальянцы) попали в плен. Шведы потеряли 2 человека.
Брюн приказал усилить обстрел, в свою очередь Пальмшерна перенес огонь на гавань, где потопил два корабля. На помощь Данхольму пришли шведские шлюпы, однако попали под огонь французских мортир, один шлюп французы утопили, второй ушел от греха подальше.
За 23 августа Большой форт Данхольма выпустил по французам 64 24-фунтовых ядра, 146 18-фунтовых ядер, 27 18-фунтовых картечных зарядов, 24 3-фунтовых ядра и 84 3-фунтовых картечных зарядов.
В ответ французы обрушили на Данхольм лавину огня, часть построек форта была разрушена, но обошлось все одной убитой лошадью и тремя легкоранеными.
Ночью к шведам прибыло подкрепление – 206 человек из семи батальонов, плюс еще 58 человек из трех батальонов. Почему шведы посылали не полные батальоны, а тасовали людей из разных – совершенно непонятно, но это была давняя шведская традиция, ведущаяся еще с XVII века.
В ночь на 24 августа с Данхольма эвакуировали 203 солдат (200 немцев, в их верности сильно сомневались, и 3 раненых), таким образом реально оборона была усилена лишь на 61 человека. Утром французы начали новую бомбардировку, шведы по мере сил отвечали, но решило все одно французское ядро, которое попало в бочки с порохом. Несмотря на то, что все обошлось лишь ранениями четырех канониров и двумя орудиями, сорванными с лафетов (18-фунтовое и 3-фунтовое), попадание это оказало сильный моральный эффект. В 17.30 шведские пушки замолчали. К орудиям осталось лишь 200 выстрелов, и только 5 выстрелов на 24-фунтовки. Теперь интенсивность шведского огня была сильно снижена.
В ночь с 24 на 25 августа Пальмштерна приказал на скорую руку соорудить несколько полевых противодесантных подкреплений, а так же вырыть траншеи от Большого форта до восточной линии окопов для егерей. Свои силы расположили следующим образом: 50 человек (в основном немцы) в Большом форте; 30 егерей в восточных окопах; 30 солдат – чуть южнее; между гаванью и Большим фортом на южном пляже три 3-фунтовки и 4 солдата; на южном пляже – все остальные силы (примерно 100 человек). На восточном пляже – 200 человек резерва. Всего 414 человек.
Меж тем французы готовили десант в с составе батальона егерей, 3 саперных рот, 1 минной роты и 1 понтонной роты, всего 1200 человек при 2 орудиях. Ночь была темной и ветреной. Шведский сторожевой куттер услышал какие-то подозрительные звуки, но зевнул и тревоги не поднял, да и сам проверять ситуацию не стал. В результате французы высадились на северном, совершенно не прикрытом пляже, и атаковали Большой форт, который был взят ровно за 15 минут. Шведы очнулись слишком поздно, их тяжелые 24-фунтовки смогли дать только три выстрела по наступающим французам, но мимо. После этого одна 24-фунтовка вышла из строя (шведы подозревают саботаж одного из немецких артиллеристов). Далее форт сдался. Французы проследовали на восточный пляж, и там 200 человек резерва сдались без единого выстрела, ибо на них навели захваченные 24-фунтовки.
Французы повернули на юг, и далее произошло эпическое. Если верить отчету Пальмшерны, мушкетов и ружей шведам сильно не хватало, и им выдали… пики. Да-да, старые добрые пики, которые в количестве 1048 штук и 12 248 кальтрофов (caltrophs, триболы, военное заграждение, состоит из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны). Так вот, 259 человек (восточный и юго-восточный пляжи, а так же несколько бежавших с западного) пошли на французов в атаку с пиками под командованием капрала Эльфсборга. Однако после пары залпов французов побросали пики и сдались.
На шлюп и патрульный катер вбежали 12 человек, которые наставили на экипажи мушкеты и приказали рубить якоря и уходить в море, в Швецию. Примечательно, что шлюп, двигаясь вдоль северного берега, смог перехватить несколько лодок и плотов французов, и открыл по ним огонь. В результате в плен было взято 7 французских солдат. Впрочем, это была единственная хорошая новость для шведов, Данхольм был взят.
В плен попали около 400 шведских солдат, французские потери -15 человек убитыми, 26 раненными.

Это пять, я считаю)))

11 сентября 1807 года к Кристиансанну, где стояли две плавающие батареи и сем канонерок, прибыл британский дивизион во главе с 74-пушечным кораблем «Спенсер». Датчане по ночам прорывали блокаду и организовывали набеги на английские военные и торговые суда. Пышным цветом расцвело каперство – с сентября по ноябрь 1807 года датским каперам удалось захватить 42 британских торговых судна.
Это заставило британцев подумать вообще захватить Копенгаген, который был отличной флотской стоянкой, портом, обеспеченным инфраструктурой, и подходящим для проведения любых операций на Балтике и около Норвегии. Однако последние два года (1805, 1806 г.г.) Зунд перемерзал, и страшным сном для гордых сынов туманного Альбиона виделась атака русской или французской пехоты и захват всей Балтийской эскадры, вмерзшей в лед, французами или русскими, поэтому от этого плана отказались.

Прекрасное))

В момент комплектования флота и экспедиционного корпуса для похода на Копенгаген - (середина июля - начало августа 1807 года) к Лондону обратился Густав IV Адольф, король Швеции, который запросил 5000 британских солдат высадить в шведской Померании. К слову сказать, там уже находился 5-тысячный британский корпус, и шведы требовали усиления, дабы защитить Померанию от возможного вторжения Наполеона. Однако англичанам для экспедиции на Копенгаген войск не хватало, пришлось собирать с миру по нитке, поэтому британцы отреагировали на просьбу Густава Адольфа прямо противоположным образом: свои 5000 солдат, расквартированных в Померании, они вывезли и включили в состав десанта, оставив шведов один на один с Наполеоном.
Густав Адольф узнав о решении англичан, высказался в том духе, что теперь хорошо понимает цену британской поддержки, которая исчезает ровно в ту минуту, когда более всего нужна.

За что пили в Royal Navy эпохи Нельсона

Поскольку в парусную эпоху моряки пили много, конечно же застолье ими не ограничивалось. Понятно, что сегодня многие из этих тостов выглядят, скажем так, нетолерантными, расистскими, шовинистическими, но и люди того времени особой толерантностью и высокодуховностью не отличались. Кроме того, плывущие на корабле матросы не знали, особенно перед боем, будет ли завтра последний день их жизни, или удастся выжить, поэтому такие тосты часто выглядели как воззвания.
Итак, перенесемся в кают-компанию британского фрегата, затерявшегося где-то между Плимутом и мысом Горн, и посмотрим, за что пьют моряки.
Один из первых тостов, бывших в большом ходу, звучал так: «За ветер, который дует, за корабль, который плывет, и за девушку, которая любит моряка!» (The wind that Blows, The Ship that Goes,And the Lass that Loves a Sailor!).
А вот еще один: «Вот большие корабли, вот малые корабли, вот все корабли в море, но самые лучше корабли – это наша дружба, и она будет всегда!» (Here’s to Tall Ships, Here’s to Small Ships, Here’s to all the Ships at Sea. But the best Ships are Friendships, And May They Always Be!).
Тем, кто уходил в поход, часто поднимали застольный тост: «Чтобы количество ваших выходов равнялось количеству ваших возвращений». Как видим, любимый тост подводников ведет корни из парусного флота. Отвечали обычно на такое пожелание тостом: «Пусть все ждут с нетерпением нашего возвращения».
Еще одно генеральное пожелание – это «Попутного ветра и легких волн!» (Fair Winds and a Following Sea!), то есть по сути, пожелания лучших из имеющихся условий на море. Попутный ветер дает парусному кораблю наибольший ход, а волны «подталкивают» корабль к цели, давая развить скорость. В американской «Практической навигации» Боудича «Following Sea» определяется как «море, в котором волны перемещаются в направлении движения корабля». Полная версия этого тоста «Попутного ветра, легких волн и полных парусов!» (Fair Winds and Following Seas, and Long may Your big Jib Draw).
Примечательно, что с уходом парусной эпохи этот тост претерпел трансформацию, и сейчас пьют за «Спокойные ветра и попутные волны» (Calm Winds and Fair Seas!).
В парусном спорте распространена поговорка, она же тост: «Да будет тебе ветер в спину!» (‘May Have the Wind on Your Back!), но она имеет более позднее происхождение и датируется концом XIX века. А вот из парусной эпохи пришел другой знаменитый тост: «Желаю вам часто видеть дно вашей кружки, и никогда – вашего корабля!» (Bottoms up to Your Drink but Never to Your Ship!), только сейчас слово «корабль» (ship) трансформировалось в слово «лодка» (boat), и любители парусного спорта с удовольствием поднимают его на застольях.


https://fitzroymag.com/right-place/za-chto-pili-v-royal-navy-jepohi-nelsona/