George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Продолжим тему?)

С 1848 г. во Франции, Англии, Пруссии началось перевооружение всей пехоты (а не только стрелков) винтовками Минье. А в это время в России не хватало металла, годного для производства даже гладкоствольных ружей.
С конца 1830-х гг. предпринимались попытки решить эту проблему (интересно отметить, что в историографии железоделательные технологии, освоенные в конце 1830-х – 1850-х гг., рассматриваются как один из первых признаков начала промышленного переворота в России, однако ключевая причина их внедрения, являющаяся предметом данного сообщения, оставалась «за кадром»). В конце 1830-х гг. на Воткинском заводе было освоено пудлингование (восстановление железа из чугуна в 386 пудлинговых печах, а затем его очистка прокаткой под валками и проваркой в сварочных печах). Возникла мысль готовить стволы из пудлингового железа, однако, несмотря на высокую степень однородности, оно оказалось материалом менее пригодным для изготовления стволов, чем кричный металл – оно хуже сваривалось.
Затем было предложено объединить обе технологии – изготовлять железо в кричном горне, а крицу очищать тройной проваркой в сварочной печи и прокатывать на валках. Первые партии трехсварочного кричного железа, отправленные на оружейные заводы в 1839–1840 гг., дали вполне приемлемый результат – выбраковывалось только 16–24 % полос, но при переходе к «валовому» производству брак увеличился в среднем до 60 %. В 1843 г. горное ведомство предложило использовать для заварки стволов железо, изготовленное контуазским (малокричным) способом, изобретенным во Франции в 1820-х гг. Эту технологию освоил Златоустовский горный округ. Контуазское железо было одобрено оружейниками – в опытных партиях брак составлял вполне приемлемые 20–30 %. Но когда в 1846 г. Была затребована большая партия ствольного железа, доля негодного металла вновь составила 60 %. С 1847 г. Гороблагодатские заводы начали поставлять контуазское железо, изготовленное по методу братьев Гранмонтань – кричных мастеров, специально приглашенных из Франции. История вновь повторилась: в опытных партиях брак не превышал 20–30 %, но при переходе к валовому производству его доля выросла до 60 % (а в одной партии – до 97 %).
В 1849 г. вновь обратились к идее производства стволов из пудлингового железа. На Воткинский завод был приглашен английский мастер И. Тальбот с целью организации машинной заварки стволов (полоса скручивалась в трубку не вручную молотками, а прокаткой под валками разного профиля). Он успешно внедрил данную технологию в Сестрорецке, однако она базировалась на применении каменного угля, адаптировать ее под древесный уголь не удалось.
В 1851 г. министр финансов П.Ф. Вронченко распорядился создать Горный Совет «для изыскания лучшего способа производства ствольного железа». Совет разработал обширную программу исследований. Производились опыты по подбору чугуна, наиболее годного для изготовления ствольного железа; разрабатывались режимы предварительной обработки и методов плавления металла; проводились сравнительные испытания железа Нижнетуринского и Серебрянского заводов со шведским (оказалось, что уральское даже «превосходит шведское»); проводилось «рафинирование» (дополнительная очистка) железа в газосварочной печи на Воткинском заводе. Но все было тщетно. Накануне Крымской войны брак в стволах составлял 43–69 %. Ситуация становилась нетерпимой. Вместо 108 тыс. пуд. сходного и 31,2 тыс. пуд. несходного ствольного железа, того минимума, который был установлен «Штатами и основными положениями» 1847 г., казенные горные заводы поставляли в 2–3 раза меньше. В 1848 г. они отправили оружейным заводам 44,5 тыс. пуд. ствольного железа, в 1849 г. – 67,8 тыс. пуд., в 1850 – 68 тыс. пуд. Не то что винтовок – гладкоствольного оружия производить было не из чего: к началу Крымской войны русской армии не доставало полмиллиона гладкоствольных ружей, 50 тыс. карабинов и 31 тыс. штуцеров.
Не имея возможности наладить производство винтовок своими силами, правительство обратилось к зарубежным производителям. С 1843 г. оружейники Льежа (Литтиха) поставляли в русскую армию т. н. «литтихские» штуцеры, стрелявшие прицельно на 1200 шагов – в два раза дальше русских штуцеров и в четыре раза дальше гладкоствольных ружей. Конфликт артиллерийского и горного ведомств достиг высшей фазы. В Военном министерстве стали прорабатывать схемы поставки ствольного железа из-за рубежа или с частных заводов. Чтобы доказать высокое качество железа горных заводов, Министерство финансов построило в 1850-х гг. новый оружейный завод. По планам он должен был ежегодно изготовлять вначале по 5 тыс., а затем по 50 тыс. штуцеров. В 1852 г. для него было выбрано место рядом с Нижнетуринским заводом, считавшимся лучшим железоделательным предприятием, а из Бельгии для обучения рабочих были приглашены лучшие в мире мастера-оружейники. Однако стремление создать лучшее предприятие сыграло злую шутку. Генерал-майор Б.Г. Глинка и оружейный мастер Ф.И. Баумгартен, на которых было возложено проектирование нового предприятия, решили создавать завод на принципиально новых для оружейного дела технологиях, в основе которых был бы не ручной труд (как это практиковалось во всем мире), а механизированное производство. Противостояние сторонников «хорошего», проверенного варианта (на основе ремесленного производства) и «лучшего», но экспериментального (на основе машин), задержало пуск предприятия. Завод, названный в честь Николая I «Николаевским», начал работать в 1857 г. Но время было упущено, доказывать высокое качество ствольного железа было уже некому, т. к. Военное министерство организовало его производство на Ижевском заводе.
Армия не могла больше ждать, когда горное ведомство закончит затянувшиеся опыты. Высокий процент брака порождал комплекс проблем:
1) увеличивались расходы на содержание оружейных и горных заводов;
2) убыток за «весь брак в стволах» несли оружейники, «от чего ввергались в «бедственное положение»;
3) возрастала «действительная стоимость готового оружия», и
4) главное, «при огромном браке чрезвычайно замедляется выделка оружия»; перевооружение русской армии винтовками откладывалось на неопределенное время.
Если во французской армии во время Крымской войны винтовкой был вооружен каждый третий солдат, в английской – каждый второй, то в русской – только каждый 20-й.
В начале 1850-х гг. военные окончательно определили для себя причину низкого качества металла – несоблюдение производственных технологий на горных заводах. Проведенные опыты утвердили их в данном мнении. В 1852 г. после вторичной проварки Санкт-Петербургским арсеналом железа, забракованного Сестрорецким заводом, брак сократился со 100 % до 20–31 %. Аналогичная картина наблюдалась в Бельгии, где были проведены опыты с уральским железом. Брак при машинной заварке (без перековки металла) достигал 79 %, а при ручной заварке с обязательной перековкой – только 9 %, т. е. уральские заводы плохо проваривали железо. Военному ведомству надо было организовать производство железа на подведомственном предприятии, администрация которого в точности бы соблюдала технологию, а не заботилась об «экономии» средств в ущерб качеству проварки.
В 1855 г. Военное министерство заключило контракт с братьями Гранмонтань на организацию производства контуазского железа на Ижевском заводе. Уже на следующий год были получены успешные результаты. А в 1857 г. система «обязательного приема ствольного железа с казенных горных заводов» была ликвидирована. Ижевский железоделательный завод стал единственным поставщиком ствольного железа.
Тем не менее, проблема качества ствольного железа осталась нерешенной. В 1859–1860 гг. на Ижевском заводе были проведены опыты по рафинированию (очистке) железа, в ходе которых долю негодного металла удалось сократить до 20 %. В 1860 г. С братьями Гранмонтань и бельгийским оружейником Брюно, согласившимся продолжить работу в России после закрытия Николаевского завода, были заключены новые контракты. Под их руководством Ижевский завод производил ствольное железо до 1866 г.
Однако уверенности в том, что проблема брака решена, не было. Скорее, наоборот, оружейники все больше утверждались в мысли, что железо в принципе не соответствует требованиям,
которые предъявлялись к металлу для изготовления стволов. Он должен быть однородным, чистым, вязким (обладать высоким сопротивлением разрыву) и твердым. Чтобы добиться первых трех свойств железо тщательно очищали и проваривали, но в итоге оно утрачивало твердость; «отчего приготовленные из него нарезные ружья после значительного числа выстрелов сделаются негодными к службе». Нужен был принципиально новый материал для изготовления стволов. Им могла быть только литая сталь: «Принятие в некоторых Европейских государствах для выделки стволов исключительно литой стали показывает, что в этом заключается едва ли не простейший и окончательный способ решения вопроса о ствольном металле».
Первые опыты по изготовлению стволов из литой стали были проведены в 1853 г., когда в Россию с завода А. Круппа были доставлены стальные слитки. Изготовленные из них стволы показали себя самым лучшим образом, но цена, которую Крупп запрашивал за свой металл, делала бессмысленной дальнейшую проработку вопроса об его использовании. Нужен был отечественный, дешевый аналог. Им могла бы стать литая сталь, производившаяся в Златоустовском горном округе П.М. Обуховым. В 1857 г. на Сестрорецком заводе были проведены испытания литой стали Обухова. При заварке стволов она оказалась материалом столь же удобным, как и железо, а выделанные стволы выдержали все испытания. В своем заключении «Комитет об улучшении штуцеров и ружей» отметил, что «сталь, приготовляемая подполковником Обуховым, может быть переделываема в оружейные стволы без брака и выделанные из нее стволы не только выдерживают пороховую обыкновенную пробу, но столь благонадежны, что при всех усилиях разорвать их было невозможно». Единственный недостаток металла Обухова – его цена (1,60–2 руб./пуд – в 2 раза дороже железа) обнулялся практически полным отсутствием брака. С учетом процента негодного железа, стальные стволы должны были обойтись даже дешевле железных. В совокупности эти факторы представляли «весьма побудительную причину для того, чтобы приступить в возможной скорости к испытанию литой стали подполковника Обухова в больших размерах».
На Ижевском заводе была изготовлена 321 винтовка со стволами из стали Обухова. Это оружие было испытано в Гвардии, где прекрасно себя зарекомендовало – обнаруженный войсками брак был минимален, более того, стальные стволы «не расстреливались» – металл не выгорал, стволы были практически вечными.



http://www.artillery-museum.ru/assets/files/konferenciya_vio_2016_v_tom_cv.pdf
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 74 comments