?

Log in

No account? Create an account
 
 
07 July 2017 @ 11:48 am
Как начинаются войны  
Недавно в личке задали интересный вопрос - а почему Франция так хотела войны с Россией, и стала катализатором образования коалиции и инициатором Крымской войны?
Вопрос очень интересный на самом деле, попробую ответить.
И тут нам не обойтись без такой фигуры, как Виктор де Персиньи. Что будет, если скрестить Савинкова, Бонч-Бруевича, Бакунина и Адольфа Шикльгрубера? А вот он и получится - виконт де Персиньи. Человек, организовавший пивной путч попытку путча в Страсбурге в 1836-м (это вообще отдельная тема, над которой можно долго ржать, но наглость заговорщиков - она просто феноменальная), идеолог необонапартизма, организатор цензуры при Наполеоне III, создатель тайной полиции, и многое многое другое.
Итак, 2 декабря 1851 года в Константинополь прибывает новый французский посол - Ла Валлетт, представитель ультракатолической партии, помешанный на католицизме. Его назначение - следствие давления на Наполеона со стороны орлеанистов (так тогда называли роялистов). Угрозы Ла Валлетта закончились полной победой - католикам даже был вручен ключ от Базилики Рождества Христова в Вифлееме. Ультракатолическая пресса Франции захлебывалась от восторга, тогда как сам Наполеон III был гораздо сдержаннее - по признанию де Тувенеля он сожалел, что религиозный спор раздут до таких масштабов.
Однако весной 1852 года Ла Валлетта убрали - ибо он задолбал не только русских, но и англичан, которые, возмущенные наглостью француза, уже были готовы объединиться с русскими против Франции. Но осенью 1852 года опять французская политика в Константинополе стала превалирующей - дело в том, что в результате смены правительства посол в Турции Стратфорд-Каннинг был отозван в Лондон, и в турецкой столице остался только временный поверенный в делах - полковник Хью Роуз.
Как раз в этот момент Николай I начал переговоры с Сеймуром в Москве по поводу возможного раздела Османской империи, но мы о французах, поэтому нам интересна только одна фраза из этих переговоров, и фраза эта сказана Николаем: "Сеймур, я хочу договориться с Англией, ибо если Россия и Англия договорились, то никто в целом мире это решение будет не в силах оспорить". Слова эти, записанные Сеймуром, и переданные Наполеону Пальмерстоном, через три дня легли на стол французского императора, и заставили его сильно обеспокоиться.
Новый раунд начался в феврале 1853 года, когда в Константинополь была направлена дипломатическая миссия Меншикова. Вел себя в этом посольстве князюшка как слон в посудной лавке, чем нимало подсобил французам, которые вообще на тот момент были в растерянности. Забеспокоились даже англичане, 7 марта 1853 года Роуз послал на Мальту послание адмиралу Дандасу, чтобы тот срочно вел эскадру в Мраморное море, но адмирал... отказался это делать, пока не поступит приказа из Лондона. По своему Дандас был прав - Роуз всего лишь поверенный, в правительстве - кризис, причем большинство правительства против войны. Потом из адмирала банально крайнего сделают.
Тем не менее, 16 марта о требовании Роуза к Дандасу были извещены на Кэ д'Орсэ. Министр иностранных дел Франции Эдуар Друэн де Люис рисовал картины надвигающейся катастрофы: "Последний час Турции пробил, на башнях собора Св. Софии сядут двуглавые орлы Романовых", при этом Друэн отверг идею отправки французского флота к Проливам, по крайней мере пока не заключен договор с Англией, и пока остается угроза удара в спину. И тут на арене возник Персиньи, который, наоборот, настаивал на посылке французского флота хотя бы к Саламину. Объяснял он это просто: "Если мы пошлем наш флот к Саламину - англичане его тоже пошлют к Саламину. Если мы пошлем флот в Мраморное море - англичане, чтобы не отставать, тоже пошлют его в Мраморное море. Неважно, есть у нас договор с Англией или нет, англичане не будут отставать от нас, и их флот в Леванте будет всегда там же, где и наш. А далее задачка сводится к банальной дипломатии - сделать так, чтобы Франция и Англия ехали в одной упряжке". Кроме того, Персиньи считал, что если Франция не пошлет флот в Левант - англичане просто объединятся с русскими. Поскольку Франция всегда и во все времена была естественным врагом Англии, "Россия и Англия просто вышвырнут нас из Средиземного моря, и это будет конец Франции, как великой державы". Но, продолжал Персиньи, "если мы пошлем флот к Саламину - туда подойдут англичане, которые объединят наши эскадры. Объединение двух эскадр приведет к объединению наций. Против России, естественно".
Но Наполеон понимал, что посылка флота в Левант - это акт, враждебный России, и могущий привести к войне. Он опасался неудачной войны и больших жертв среди солдат. Так вот, 2 декабря 1853 года, в годовщину бонапартистского переворота, Персиньи, проходя с Наполеоном мимо выстроившихся на плацу французских войск, тихонько сказал императору: "Если вы хотите мира любой ценой, вы сгорите в собственном пожаре очередного переворота или революции. Поверьте, но наши преторианцы - они здесь, тогда как русские - они где-то там", тем самым намекая на слухи о том, что в армии есть группа, готовящая государственный переворот.
Этот аргумент оказался настолько значительным, что французская эскадра была послана к Саламину, а французский флот начал мобилизацию.


 
 
 
prostokompprostokomp on July 7th, 2017 08:39 am (UTC)
/// наши преторианцы - они здесь, тогда как русские - они где-то там ///

Вот так же и началась гражданская на Донбассе...
bantaputubantaputu on July 7th, 2017 09:29 am (UTC)
1. Страх - то есть, стратегия "бегство от опасности" - как правило, оказывается сильнее "логики выгоды".

2. "Начать войну, чтоб усидеть на троне" - классика жанра.

3. У Николая был шанс, но он его просрал.
Александр ВоробьёвАлександр Воробьёв on July 7th, 2017 01:45 pm (UTC)
> Если мы пошлем наш флот к Саламину - англичане его тоже пошлют к Саламину. Если мы пошлем флот в Мраморное море - англичане, чтобы не отставать, тоже пошлют его в Мраморное море. Неважно, есть у нас договор с Англией или нет, англичане не будут отставать от нас, и их флот в Леванте будет всегда там же, где и наш. А далее задачка сводится к банальной дипломатии - сделать так, чтобы Франция и Англия ехали в одной упряжке

Ловко.
Александрlastfire on July 7th, 2017 01:56 pm (UTC)
Интересный рассказ. В итоге и Луи-Наполеон не при делах :)

>> Что будет, если скрестить Савинкова, Бонч-Бруевича, Бакунина и Адольфа Шикльгрубера?

Сергей, точности ради - ну не шикльгрубер он ни разу. Как Мария Владимировна с Екатериной Владимировной - не совсем Шеломовы.
mr_binksmr_binks on July 7th, 2017 04:33 pm (UTC)
Мое общее впечатление от Крымской – Англия столкнула Францию и Россию лбами, вынудив каждую методично истреблять армию соперницы. Британцам от этого сплошная выгода: ослабили двух главных конкурентов в колониальных вопросах. Не исключено, что Николай I находился в курсе британских планов, и с ним у Лондона был негласный договор: нанеси французам потери, и мы закроем глаза на аннексию части Турции.
Эта версия (подчеркиваю: только версия) многое объясняет. Например, почему Нейпира отправили на Балтику без кораблей, способных действовать на мелководье. Или почему ЧФ не препятствовал высадке союзников.
bippxbippx on July 8th, 2017 09:48 am (UTC)
"И тут на арене возник Персиньи, который, наоборот, настаивал на посылке французского флота хотя бы к Саламину. Объяснял он это просто: "Если мы пошлем наш флот к Саламину - англичане его тоже пошлют к Саламину. Если мы пошлем флот в Мраморное море - англичане, чтобы не отставать, тоже пошлют его в Мраморное море. Неважно, есть у нас договор с Англией или нет, англичане не будут отставать от нас, и их флот в Леванте будет всегда там же, где и наш."
А почему он так был уверен, что не ударят в спину, а просто будут идти следом? Какие у него могли быть основания для этого?
Doktoraikasapdoktoraikasap on July 8th, 2017 07:23 pm (UTC)
Николашка №1 был полный неадекват, один из наиболее бездарных царей, история дала ему все возможности, но он все просрал. Но может и к лучшему, если бы Россия была на стороне победителей ее государственное устройство законсервировалось бы, ее политика внешняя и внутренняя продолжились в том же духе и в очередной военной авантюре Россия понесла бы настоящее военное поражение со всеми его прелестями.