George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Из книги Хазхагена "На подводной лодке"

Суда -ловушки.

 

Коварство и хитрость, притворство, приманка и обманные маневры никогда еще так искусно и систематически не применялись, как в борьбе против германских подводных лодок. Актерами в этой коварной игре против нас выступали суда-ловушки, которые под видом мирных торговых судов должны были приманивать к себе наши подводные лодки, чтобы уничтожить их в непосредственной близости.

 

В Англии сотни моряков, смелых авантюристов, записывались в добровольцы, стремясь быть там, где враг может попасться в сети. В конце концов это была разумная идея. Здесь нашли свое отражение столь излюбленные в Англии «Sporting chances of the game» — «спортивные шансы игры».Странно, что адмиралтейству раньше не пришла в голову мысль приманивать хитростью подводные лодки во время их действий в открытом море, именно тогда, когда они были заняты задержанием торговых судов и были легко уязвимы. Вместо этого адмиралтейство стремилось достигнуть цели при помощи расстановки минных заграждений или же посылало своих истребителей в ночные поиски, не обещавшие никаких успехов.

Нет, «The mistery ships» («таинственные суда») или «Q-Boats» («суда-ловушки») — вот что здесь нужно. Немцы, наверно, попадутся на удочку. Эта «игра»   должна быть выиграна!

И вот в величайшем секрете приступили к снаряжению «специальных» судов», с потайными орудиями, торпедными аппаратами и глубинными бомбами, а экипаж их состоял из отборных людей, командир назначался из лучших офицеров британского военного флота. Из множества судов, входивших в английские порты и выходивших из них, легко можно было набрать достаточное количество пригодных для этой цели. Вначале это были, главным образом, небольшие пароходы в запущенном состоянии и, следовательно, похожие на «настоящие». Позднее в качестве судов-ловушек использовались торговые суда различных типов, преимущественно парусные.

Чтобы не привлекать внимания неприятельских агентов, экипаж даже в портах носил штатское платье, а офицеры отпускали бороды, как капитаны дальнего плавания. Командир назывался капитан, а старший инженер-механик chief (начальник), как это принято на торговых судах. Команда на борту и вообще все действия судна и его экипажа должны были носить «штатский» характер. Так как существовало лестное мнение о нашем отличном знакомстве с типами английских судов и торговыми путями, то для судна-ловушки прежде всего важно было ничем не отличаться по своему виду от обыкновенного торгового корабля. Малейшее отклонение могло возбудить подозрение опытного командира подводной лодки. Так, например, тип судна, курс и район плавания должны были находиться в полном соответствии. Пассажирский пароход компании Эллерман северного района был, так сказать, недопустим на западном берегу Ирландии, равным образом каботажное судно немыслимо было встретить   в Атлантическом океане.

Если надо было показать, что транспорт перевозит ценный груз для восточной армии, то на палубе настоящие на вид железнодорожные вагоны, сделанные из дерева или парусины и служившие настолько бросающейся в глаза приманкой, что у подводной лодки появлялся сильный «аппетит». Само собой разумеется, что курс судна-ловушки нельзя было переменить среди бела дня, так как оно все время было на виду у подводной лодки, а следовательно, на глазах людей, которых экипаж судна сам не видел.

Как только суда-ловушки покидали свои гавани, начинался настоящий театр Судно держало курс на запад — из Глазго на Нью-Йорк. Если в течение дня никого не встречали, то ночью, в темноте, меняли свой «костюм». Весь экипаж лихорадочно принимался за работу. На палубе устанавливались фальшивые надстройки. Круги на дымовых трубах замазывались, контуры судна и мостика видоизменялись. Одним словом, судно за ночь совершенно преображалось. Перед рассветом оно переходило на обратный курс и теперь уже шло на восток — из Нью-Йорка в Глазго, и ничто не указывало подводной лодке, которая, быть может, накануне случайно наблюдала издали за передвижениями, на сходство обоих судов. Мачты были телескопические, т.е. можно было при курсе на запад поднять высокие стройные мачты, а на следующее утро появиться с безобразными и короткими. Само собой разумеется, что надо было на самом деле держать курс на какой-нибудь порт, и направление не могло быть выбрано произвольно. Подводные лодки пристально наблюдали за всем этим. На судне-ловушке, конечно, имелся радио-телеграф, который был так искусно замаскирован, что можно было принять спуск антенны к радиостанции за фал кормового флага.

С внешней стороны все в целом представлялось тонко продуманным камуфляжем. Слово это во время  войны воскресло раньше всего в Англии. Первоначально оно обозначало «искусство сделать судно невидимым» посредством фантастической, обманчивой краски. Суда-ловушки были «отличным» («comme il faut») выражением этого камуфляжа. Это была квинтэссенция обмана, засада, живая приманка, на которую должны были попасться живые люди.

Экипаж ловушки состоял из 4-5 офицеров и около 80 матросов, вооружение из двух-трех пушек калибра от 10 до 12 см, двух торпедных аппаратов и запаса глубинных бомб. Командир на мостике имел связь со всеми отделениями и частями судна посредством двойного комплекса рупоров. На верхней палубе находились перископы, которые с внешней стороны имели вид небольших вентиляторов или труб. Через них командир, сам хорошо скрытый, наблюдал за подводной лодкой, которая, ничего не подозревая, приближалась. Днем на палубе должно было находиться как раз такое количество людей, которое полагалось для торгового судна, чтобы не возбудить подозрение. У каждого была своя роль, которую он должен был все время исполнять, в особенности, когда подводная лодка находилась поблизости или когда судно-ловушка, пораженное торпедой, «казалось», было покинуто своим экипажем. Один изображал повара, бросавшего за борт объедки, другой в форме, со свистком во рту— наблюдательного постового у небольшой кормовой пушки. Это было вполне естественно , потому что в позднейший период войны каждое торговое судно имело на борту такие пушки.

Вот почему они стояли совершенно открыто на кормовой палубе ловушки. Для вящей реальности на борт брали негра, который в последний момент в большом волнении и жестикулируя бросался в шлюпку, наполовину уже спущенную, или же это был матрос, переодетый в «жену капитана». Тактика «mistery ships» («таинственных судов») заключалась в следующем. Когда лодка давала предупредительный орудийный выстрел с дальнего расстояния, то судно-ловушка прежде всего притворялось, что собирается спасаться бегством. После второго или третьего выстрела ловушка останавливалась и выпускала пар (это было типично). После этого начинала действовать «паническая партия». Разношерстная компания из офицеров, механиков, буфетной прислуги, матросов и поваров, имитируя страх и беспорядок, бросается в шлюпки. Последним покидает судно «капитан», — ему ведь требовалось немного больше времени, чтобы быстро собрать в штурманской рубке морские карты и другие корабельные документы. Затем он тоже садится в шлюпку.

Между тем в панике одна из шлюпок, вследствие неправильного спуска на талях, получает дифферент на нос. Несколько человек падают за борт. Наконец вся компания отваливает под командой штурмана, который заменяет на шлюпках капитана на случай, если бы с подводной лодки спросили, находится ли капитан еще на борту. Подводная лодка медленно приближается в надводном положении, следя за всем этим через сильный бинокль и видя, как вся эта публика, как будто «настоящая», гребет недисциплинированно и плохо.

В то время как мнимый экипаж покидает судно, на борту ловушки настоящий экипаж в лихорадочном напряжении становится у орудий. Командир прячется на мостике, держа руку на колоколе тревоги, офицеры находятся у перископов. Подойдет ли подводная лодка на подходящее расстояние? Станет ли она на такой румб, чтобы орудия смогли достать и уничтожить ее? Или она будет осторожна и не пойдет на риск? Может быть, на ней «старый» командир, знакомый с подобными «театральными представлениями», который не будет долго думать и покончит с ловушкой, пустив в нее торпеду? Наверно, англичане в эти минуты переживали чрезвычайное волнение. Если подводная лодка не делала того, чего от нее ждали, тогда «паническая партия» в шлюпках с невинным видом уходила на веслах в такое место, где она не мешала бы стрельбе орудий ловушки. Если же лодка все еще медлила, то спасательные шлюпки делали вид, будто хотят повернуть обратно к судну. Такой маневр соблазнял немцев и заставлял их наконец приблизиться.

Вот тогда-то и наступал момент, когда сердце английского командира начинало лихорадочно биться. «Stand by!» («Готовсь стрелять!»), — передавалась предварительная команда через все рупоры, и затем следовала вторая команда, роковая и большей частью смертельная: «Let go!» («Огонь!»). В этот момент взвивался английский военный флаг, маскировка вдруг спадала с орудий, и жертва подвергалась разрушительному орудийному огню. В большинстве случаев подводная лодка гибла. Уйти в подводном положении при заградительном огне было безнадежно. Часто пытались спастись погружением. Но пока лодка погружалась, прямые попадания кромсали на куски палубу, рубку, пробивали балластные цистерны, и несчастный экипаж подводной лодки переходил от жизни к смерти без всякой драматической подготовки. Затем высоко поднимается нос лодки, и она исчезает навсегда. На воде появляются воздушные пузыри и масляные пятна — последние следы ужасной катастрофы, заканчивающейся уже в глубинах моря.

Через несколько недель на родине появлялось печальное объявление: «... не вернулись из плавания к западным берегам Англии». Разновидностью судна-ловушки были рыболовные пароходы, которые работали совместно с английской подводной лодкой, буксируемой ими под водой. Когда германская подводная лодка подходила под водой к «безвредному» траулеру, англичанин подстерегал и пускал в нее торпеду. Таким путем с лета 1915 г. мы уже потеряли две большие подводные лодки. Английская подводная лодка С-24 совместно с траулером «Таранаки» 27 января 1915 г. уничтожила германскую подводную лодку U-40. Подобным же образом погибла и U-23.

В августе 1915 г. «Баралонг» атаковал U-27, в сентябре — U-41 и уничтожил обе лодки с большей частью экипажей. Командиры Вегенер и Ханзен были опытными подводниками, но не были подготовлены к такой хитрой засаде и не учли угрожавшей им опасности.

Однако театральные пьесы требуют репетиций, а на это надо иметь время. К сожалению, благодаря продолжительным и неоднократным перерывам в подводной войне, которые мы сами делали, англичане получили вполне достаточное время не только для спокойного снаряжения судов-ловушек и организации ис службы, но и сумели приучить к морю экипажи во время сильных зимних штормов в Атлантическом океане и подготовить их для выполнения особых заданий. Такой перерыв имел место, например, зимой 1916/17 г. В феврале 1917 г., когда началась неограниченная подводная война, мы ясно почувствовали, что англичане не зря использовали это время для «репетиций». За этот долгий бездеятельный период у англичан родились новые идеи. Когда судно-ловушка находилось в море в известном районе, где по последним сведениям должны были где-то прятаться подводные лодки, оно передавало своим открытую радиограмму приблизительно такого содержания: «Задержался вследствие дурной погоды, нахожусь 50 миль на запад от Фастнет-Рок».

Капитан должен был казаться довольно глупым, не научился еще передавать радио по коду. Одновременно начиналась приманка лодки, ей оставалось только держать курс на место, указанное пароходом. Но мы за это время тоже научились быть хитрыми и предпочитали оставить капитана с его глупостью в покое. В случае поражения судна-ловушки торпедой оно также передавало открытую радиограмму: «SOS—SOS—SOS. Подводная лодка преследует и обстреливает меня. Прошу быстро прислать помощь». Это также казалось вполне естественным.

Для командира подводной лодки весь вопрос заключался в его инстинкте и чутье. Довольно часто внутренний голос подсказывал ему необходимость соблюдать осторожность. Как злились, должно быть, англичане, когда все их «театральное искусство», вся его «красота» и «неподдельность» оказывались тщетными, когда они видели, что их просто игнорируют. Или когда ночью, — как мне это рассказывал однажды англичанин, — запах нефтяного газа от моторов щекотал их обоняние, но они ничего не могли предпринять, так как ничего не видели, а подводная лодка была достаточно хитра, чтобы не дотронуться до этого «жаркого». Я лично думаю, что блеф утрачивал тогда свою привлекательность.

На случай, если подводная лодка должна была подойти к шлюпкам, чтобы спросить, откуда и куда идет судно, экипаж должен был выучить наизусть соответствующую «роль лжи», текст которой вывешивался во многих местах судна, чтобы все хорошо ее знали. Понятно, эта «роль» должна была меняться примерно через каждые 12 часов, так как менялся курс, и теперь шли уже не из Глазго в Нью-Йорк, а, например, из Гибралтара в Ливерпуль. Английская поговорка «Tell a lie and stick to it» («Уж если говоришь ложь, так упорствуй в ней») вошла в жизнь.

Так как суда-ловушки даже в самой Англии по-прежнему находились под большим секретом, то случалось часто, что они в море задерживались своими же военным судами и отпускались только после больших хлопот и объяснений, причем при расставании им посылалось такое выражение: «Proceed, keep a sharp look-out for German submarines» («Продолжайте ваш рейс, внимательно наблюдайте за германскими подводными лодками!»).

 


Tags: Кригсмарине, ПМВ
Subscribe

  • Просто так

    Как многие знают - легенда гласит, что картофель в Англии и Ирландии появился с помощью незабвенного Уолтера Рейли, который привез его из своего…

  • Послушал тут новые "Байки Карибского моря"

    Узнал много нового))) Оказывается, стандартный экипаж фрегата XVII-XVIII веков - это 130 человек) Оказывается, борта у "Черной Жемчужины"…

  • До Колумба

    Надо сказать, что попытки «бега на запад» в поисках новых земель были и до Христофора Колумба. Мы сейчас не будем разбирать авантюру…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments