?

Log in

No account? Create an account
 
 
24 March 2009 @ 01:56 pm
Англо-русские войны 1807-1812 годов  
Наткнулся на очень хорошие исторические эссе Сергея Аксентьева, которые всячески рекомендую.

Один рассказ из цикла "Такая странная война" я сейчас бы и хотел выложить.


Горький урок

 

После подписания Тильзитского мира 26 июня 1807 года отношения между Россией и Англией сделались до предела натянутыми. Наибольшей неприязни они достигли, после того как Адмиралтейские Лорды послали в Данию флот из 25 линейных кораблей, 40 фрегатов и 377 транспортов с 20-ти тысячным войском, с целью завладеть крепостью Кронберг и портом Копенгаген, чтобы перекрыть выход Российского флота в Северное море.

21 июля 1807 года по решению российского императора Александра I с кронштадтского рейда отправился в дальний поход отряд в составе 50-ти пушечного фрегата «Спешный» под командованием капитан-лейтенанта Никанора Ховрина и транспорта «Вельгемина» под командованием голландца на русской службе капитан-лейтенанта Ария Пильгарда. Кораблям предписывалось доставить на средиземноморскую эскадру вице-адмирала Д.Н. Сенявина денежное довольствие и имущество.

В Кронштадте трюмы фрегата, одного из лучших ходоков Балтийского флота, заполнили дубовыми бочонками с золотыми и серебряными монетами (140197 голландских червонцев и 601167 испанских пиастров). А тихоходный и плохо управляемый при свежих ветрах транспорт «Вельгемина», загрузили сукном для пошива обмундирования командам эскадры и шкиперским имуществом. По Высочайшему повелению на фрегат «Спешный» в качестве пассажиров прибыли обер-прокурор Святейшего Синода князь Александр Николаевич Голицын с больною супругою и домочадцами. Их надлежало переправить в Англию.

Перед отплытием командир фрегата получил строжайшую инструкцию: прилежно конвоируя транспорт, скорейшим образом доставить по назначению ценный груз. Столь странное сочетание быстроходного фрегата с валютой и тихоходного транспорта с «тряпьём» сразу же вызвали недоумение у бывалых моряков в Кронштадте.

Однако странности на этом не закончились. На протяжении всего перехода российские корабли жестко опекали англичане. Первый британский фрегат был замечен уже на выходе из Финского залива у мыса Дагерорт (западная оконечность острова Даго). Правда, держался он в отдалении и маневров к сближению с отрядом не совершал, но упорно «пас» наши суда до острова Готланд. Там передал свою вахту двум линейным кораблям, которые сопровождали отряд до острова Мен в датских водах. А на подходе к Зунду российских моряков поджидало уже несколько британских крейсеров.

Столь странный эскорт настораживал. И, надо сказать, опасения командира «Спешного» были не безосновательны. Как только наши суда отдали якоря в копенгагенском порту, на борт фрегата поднялся представитель английского адмиралтейства и в ультимативной форме потребовал от капитан-лейтенанта Ховрина сообщить цель своего вояжа и содержание груза, который тот везет. Командир «Спешного» ответил, что следует в Портсмут для доставки святейшего князя Голицына с семейством, а груза никакого не везет. Адмиралтейский посланник неприязненно улыбнулся и протянул Ховрину записку, в коей указывалось не только общее число перевозимой валюты, но даже, сколько каждой монеты находилось в опечатанных дубовых бочонках, и в каких трюмах размещались эти ценности...

После убытия непрошенного визитера, командир фрегата, отправил лейтенанта Нестерова к российскому послу в Копенгагене с приказанием доложить об инциденте, выяснить обстановку и получить инструкции к дальнейшим действиям. Нестеров вернулся с известием: Английская дипломатическая миссия срочно покидает Данию т.к. с часу на час ожидается нападение англичан на Копенгаген. Российский посол рекомендует судам немедленно сниматься с якорей и без остановки идти в Портсмут. По-видимому, уточнял посол, командующий английским флотом адмирал Гамбир, имеет приказание в случае начала войны с Россией, немедленно завладеть фрегатом. Наскоро заправившись провизией и водой, «Спешный» и «Вельгемина» покинули копенгагенский рейд...

Между тем здоровье больной княгини резко ухудшилось, и князь Голицын стал настойчиво просить командира фрегата, оставить тихоходный транспорт и поспешить в Англию. Не видя каких-либо препятствий для такого решения, Ховрин, 6 августа передал «Вельгемину» под защиту английских военных кораблей, конвоировавших большую группу купеческих судов в Англию, и назначил Пильгарду рандеву в Портсмуте. Сам же, вступив под полные паруса, помчался к английским берегам. На третий день после расставания судов, княгиня Голицына скончалась и Ховрин, вынужден был идти в ближайший английский порт Диль, куда и прибыл на восьмой день плавания. Князь Голицын с семейством и телом покойной супруги, отправился в Лоднон, а «Спешный» в тот же день снялся с якоря.

 В Портсмуте Ховрин произвел необходимый ремонт фрегата, сделал запасы воды и провизии на долгий переход и стал ждать транспорт. Однако время шло, а «Вельгемина» не появлялась. Обеспокоенный отсутствием транспорта, командир «Спешного» пытался выяснить его местонахождение, но безуспешно. Тогда он отправил в Кронштадт письмо Министру военных морских сил адмиралу П. В. Чичагову с просьбой дать указания, как ему действовать в сложившейся ситуации и одновременно снесся с российским посланником в Лондоне графом М.М. Алопеусом. Граф советовал, не дожидаясь транспорта следовать в Средиземное море к эскадре вице-адмирала Д.Н. Сенявина, а «Вельгемине» назначить рандеву в Гибралтаре или на Мальте.

Но капитан-лейтенант Ховрин медлил с отходом. Он боялся разминуться с Сенявиным, поскольку в английских газетах упорно циркулировали слухи о скором прибытии русской эскадры на портсмутский рейд.

Изрядно потрепанная штормами «Вельгемина» прибыла в Портсмут лишь 2 ноября. На устранение неполадок, загрузку продовольствия и воды ушло почти две недели. И когда оба корабля, наконец, были готовы к отплытию, поступило указание от графа М.М. Алопеуса: из Портсмута не выходить, поскольку эскадра вице-адмирала Д.Н. Сенявина блокирована англичанами в Лиссабонском порту.

Между тем, и пребывание в Портсмуте становилось не безопасным. Английский флот в боевой готовности маневрировал на Сент-Элинском и Спидгедском рейдах, а «Спешный» и «Вельгемину» окружили 74-х пушечные корабли «Leader» и «Brunswick» и 44-х пушечный фрегат «Husar». В этой обстановке уход из Портсмута был ещё возможен, но рискован. Капитан-лейтенант Ховрин решил не рисковать...

...Утром 20 ноября 1807 года Адмиралтейские Лорды телеграфом уведомили главного командира Портсмута адмирала Монтегю о начале войны с Россией и приказали ему немедленно наложить эмбарго на все находящиеся в порту российские суда. Тотчас же к нашим кораблям от английской эскадры отвалили двенадцать вооруженных баркасов. На шканцы (часть верхней палубы между грот и бизань мачтами, где обычно правил службу вахтенный офицер корабля – С.А.) «Спешного» поднялись два английских лейтенанта и вручили командиру фрегата письмо от адмирала Монтегю. Адмирал с холодной английской учтивостью сообщал: «Милостивый государь. Имею честь вас известить, что Лорды Адмиралтейства предписали мне взять и задержать все русские суда, в здешнем порту находящиеся, до дальнейшего распоряжения. Исполняя эту обязанность, я полагаю Милостивый Государь, что мне будет излишним предлагать, какие бы то ни было извинения, овладевая кораблем, находящимся под вашим начальством. Караул и надлежащие офицеры для введения его в гавань будет присланы.

 Имею честь быть, Милостивый Государь, Вашим послушнейшим и покорнейшим слугою.

Георгий Монтегю «Рояль Вильяж». Портмсутский рейд

20 ноября1807 года».

Прочитав послание, Ховрин собрал офицеров. Объяснил ситуацию и сказал, что у них два выбора: умереть со славою, но без всякой пользы или сдаться неприятелю, сохранив жизни. Что же касается его, то он готов пожертвовать собою ради спасения экипажей судов. Офицеры угрюмым молчанием поддержали решение командира.

Тотчас же по объявлении Ховриным решения о сдаче фрегата, английские парламентарии опечатали люки трюмов с валютой. Команды были арестованы. На плененных кораблях спустили российские и подняли английские военно-морские флаги.

После того как с фрегата свезли валюту и ценности, корабли отвели в док для разоружения. Командиров, офицеров и гардемарин по указанию Адмиралтейства отправили в провинциальный городок Эндовер «на пароль» (поселение под надзором полиции без права выезда за пределы указанного пункта – С.А.). Плененных матросов и солдат – на блокшив (плавучая тюрьма – С.А.).

Посланник в Лондоне граф М.М.Алопеус пытался хлопотать о выдаче валюты российскому государству, но в этом ему было решительно отказано. Единственно на что пошли англичане, в знак уважения к вице-адмиралу Д.Н.Сенявину вернули его личный серебряный сервиз.

...Судьбы плененных российских моряков (24 офицера, 11 гардемарин и 436 человек нижних чинов, в том числе 44 солдата 2-го драгунского полка) в дальнейшем сложились по-разному. Высочайшим повелением «Балтийского флота капитан-лейтенанты Ховрин и Пильгард, за неисполнение возложенных на них от начальства поручений» были «исключены из службы».

Не выдержав потрясения, Ховрин впал в тяжелейшую депрессию. Врачи, опасаясь за его жизнь, настаивали на срочной отправке офицера на излечение. Английское правительство разрешило переправить Ховрина в Россию и 9 сентября 1809 года на одном из английских транспортов перевозивших эскадру вице-адмирала Д.Н. Сенявина, он прибыл в Ригу, а оттуда в Кронштадтской госпиталь.

Капитан-лейтенант Пильгард в мае 1810 года подал на Высочайшее имя Прошение о помиловании. Вскоре пришел ответ: «Капитан-лейтенантов Ховрина и Пильгарда простить, и принять «в службу». 13 октября 1810 года в честь пятидесятилетнего царствования английского короля Георга III, всем русским офицерам была сделана амнистия.

Через полгода окончился и четырехлетний плен для нижних чинов. Однако не все из них возвратились на родину – часть умерло в английском плену, некоторые, отказавшись от присяги, остались навсегда на Британских островах. 30 мая 1811 года на госпитальном судне «Горгона» 368 русских моряков отплыли в Россию...

Не прост был путь домой и гардемарин. После месяца проживания в Эндовере их, по ходатайству графа М.М.Алопеуса, «по малолетству» освободили от плена и на почтовых каретах отвезли в Лондон. Там выдали документы на освобождение и отправили сначала в Гарич, а оттуда на английском пакетботе в Готенбург. Из Готенбурга мальчишек кружным путем через Стокгольм и Аландские остров доставили в Финляндию, откуда по очереди стали переправлять в Россию. Первая партия 18 февраля 1808 года благополучно достигла Санкт-Петербурга, а вторая в дороге была застигнута известием о начале войны между Россией и Швецией и российские гардемарины вновь оказалась в плену, но теперь уже шведском. Домой они возвратились, лишь год спустя...





Ссылка на сайт   http://www.konetsky.spb.ru/wardroom/litproza/aksentev/strangewar/

 
 
 
Tyrtyr_the_gunner on March 24th, 2009 10:25 am (UTC)
Хорошо так англичанам денег подвезли
sahhasahha on March 24th, 2009 11:20 am (UTC)
Может сейчас...с них должок потребовать?))
Петр СидоровAlmagestum on February 10th, 2018 11:15 pm (UTC)
Название транспорта
Какая "Вельгемина"? Вы что, на слух воспринимаете названия? Транспорт назывался "Вильгельмина" ("Wilhelmina"). См., например, В. Шульц «Плен в Англии фрегата „Спешный“ и транспорта „Вильгельмина“ в 1807 году». Журнал «Морской сборник» № 1 за 1855 год. Исправьте эту глупую ошибку!

И ещё. Сергей Аксентьев - известный фантазёр. Цитирую: "По Высочайшему повелению на фрегат «Спешный» в качестве пассажиров прибыли обер-прокурор Святейшего Синода князь Александр Николаевич Голицын с больною супругою и домочадцами. Их надлежало переправить в Англию." Так вот, обер-прокурор Святейшего Синода князь Александр Николаевич Голицын никогда не был женат, поскольку влечения к женскому полу не имел и был - несмотря на занимаемый пост - известным в Петербурге, пардон, содомитом. В Википедии ему посвящена статья, там можно найти ссылки на доказывающие этот факт документы. Далее. М.Алопеуса он упорно именует графом. Что, слово "граф" понравилось? Графом М.Алопеус стал только в 1820-м году, а описываемые события происходили в 1807. Ещё ляп: должность Алопеуса в 1807 г. в Великобритании - посол, а не посланник. Аксентьев едва ли понимает разницу, но она есть, притом существенная. Короче говоря, написанное С.Аксентьевым о плавании "Спешного" - сказка, в которой верить нельзя ни единому слову.


Edited at 2018-11-12 03:46 pm (UTC)