George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Можно рассматривать в качестве пеара для сомневающихся

Отрывок из книги "Борьба за господство на море. Аугсбургская лига."


После поражения при Ла-Хог французы довольно быстро восстановили свой флот. Было построено 16 кораблей, заложенных еще при морском министре Сеньелэ, и Брестская эскадра достигла численности в 71 боевую единицу.

Англичане, которым победа при Барфлере и Ла-Хоге далась недешево, опасались прямых столкновений с французами. Адмирал Рассел, к примеру, был смещен с места командующего флотом в конце 1692 года за отказ блокировать остатки французского флота в Сен-Мало. Вместо него английский флот возглавил триумвират из адмиралов Шовеля, Киллигрю и Делаваля. Поскольку в кампанию 1693 года англо-голландцы могли выставить только 76 боеготовых кораблей[1], английская троица считала неразумным еще одно генеральное сражение с французами. Королева Мария приказала Хоум Флиту проводить богатейший Смирнский конвой до испанского Кадиса, однако на консилиуме триумвират решил сопровождать его только до точки на 90 миль западнее Уэссана.

9 июня торговый караван из 400 судов, идущий в Смирну, направился от острова Уайт на запад. Получив данные, что Турвилль с 71 кораблем вышел из Бреста, Хоум Флит снял защиту с конвоя, оставив в эскорте только 20 линейных кораблей, 3 фрегата, 4 брандера, 1 бриг и 2 бомбардирских судна под командованием вице-адмирала Джорджа Рука. Главные силы Ройал Неви вернулись в Торбэй, где Шовель, Киллигрю и Делаваль предались безудержному пьянству на флагманской «Британии». Этот запой союзного флота вошел в историю под названием «Торбэйское сидение». Голландские офицеры напивались так, что не могли стоять, читая приказы по эскадре. Адмирал Эшби пытался соревноваться с триумвиратом в количестве выпитого, однако переоценил свои силы и умер в возрасте 36 лет от перепоя.

Тем временем у мыса Сент-Винсент 26 июня головные дивизионы Турвилля столкнулась с эскортным соединением Рука. В 14.00 соединения Габарэ и Паннетье пустились в погоню. Рук хотел драться, но командующий голландскими силами Ван дер Гоес отговорил его и эскорт пустился в бегство. В 18.00 французы открыли огонь, вскоре 64-пушечный «Ардент» и 96-пушечный «Викторьё» захватили 64-пушечный голландский «Зеланд». Флагман Габарэ 100-пушечный «Дофин-Руаяль» принудил к сдаче «Вапен ван Медемблик» (64 орудия). Рук с оставшимися кораблями эскорта и примерно 50 торговыми судами укрылся на Мадейре, а французы смогли захватить и потопить около 100 кораблей с товарами на огромную сумму. Дело в том, что многие из судов конвоя (а туда входили не только английские, но и голландские, и даже ганзейские парусники) были нагружены монетами и драгоценными слитками, так как в Смирне ожидались обширные закупки дефицитных товаров вроде китайского шелка. Общая стоимость захваченного оценивается в 3 миллиона фунтов, что по тем временам было очень много. О ценности этих богатств может сказать следующий факт: государственный бюджет Англии составлял тогда 4 миллиона фунтов стерлингов. Лишь 27 июля, через месяц после захвата Смирнского конвоя, союзники вышли в море, однако, проторчав там без пользы, возвратились в Торбэй, а 8 сентября и вовсе ушли на зимовку к острову Уайт.

В декабре 1693 года парламентарии вызвали на ковер адмиралов Рука, Шовеля, Киллигрю и Делаваля, в связи с атакой Смирнского конвоя летом 1693 года. Заключение гласило: «Палату Общин интересовала мотивация, согласно которой адмиралы, командовавшие флотом прошлым летом, не организовали разведку у Бреста и не следили за Флотом Океана, прежде чем оставили с конвоем только эскадру прикрытия (Рук и Ван дер Гоес). Постановили: что адмиралы Делаваль, Киллигрю и Шовель виновны в нарушении Высочайшего Доверия, которое им оказали, а так же виновны в большой потере торговых судов и позоре Нации.»

Таким образом, можно утверждать, что главные силы флота провели самую значительную корсарскую операцию и добились исключительных успехов. Разгром Смирнского конвоя ударил не только по экономике Англии (процентные ставки по страхованию взлетели до небес), но и был сильнейшим моральным ударом по флотам союзников – казалось, что все плоды прошлогодней победы сведены к нулю.

В этом же году опять отличился и Жан Бар: 27 января он с 5 судами отплыл из Дюнкерка в Скандинавию. Его задачей было доставить французского посла Бонрепо (бывший интендант флота) – в Данию, а графа д’Аво – в Швецию. У Норвегии соединение Бара столкнулось с четырьмя 40-пушечными голландскими фрегатами, но смогло от них отбиться. На обратном пути знаменитый корсар эскортировал 44 французских судна, идущих из Данцига, и благополучно привел из в Дюнкерк.

Новый 1694 год оказался во Франции неурожайным. Проблема с продовольствием стояла очень остро – деревни просто вымирали, люди ели сено и лебеду, крупные города голодали. Это было большим ударом для экономики королевства Людовика XIV, требовалось большое количество денег на закупку зерна и провианта, поэтому большие надежды возлагались на каперов.

Недалеко от Остенде 3 мая Дюгэ-Труэн на 36-пушечном «Дилижант» столкнулся с фламандским фрегатом «Рейна де Эспанья» (48 пушек). Однако на помощь фламандцу пришел 50-пушечный «Принсес оф Оранж», и французу пришлось убегать. 12 мая Дюгэ-Труэн налетел на английскую эскадру в составе 3 линкоров и 3 фрегатов (60-пушечного «Монк», 62-пушечного «Мэри», 60-пушечного «Дюнкирк», 48-пушечного «Руби», 46-пушечного «Дрэгон» и 44-пушечного «Эдвенчер») и безрассудно вступил в бой. Сражение длилось 12 часов, у «Дилижант» были сбиты все мачты, дважды Дюгэ-Труэн пытался взять на абордаж какое-либо английское судно, однако, подавленный таким огромным превосходством, был вынужден сдаться. Корсар был препровожден в Англию и заключен в Плимутскую тюрьму. Ему удалось бежать с помощью дочери тюремщика, влюбившейся в него[2], и Дюгэ-Труэн вскоре смог вернуться во Францию.

Жан Бар с эскадрой из 50-пушечного «Фортюн», 40-пушечного «Комт», 54-пушечного «Мор», 50-пушечного «Миньон», 44-пушечного «Адруат», 50-пушечного «Жерсье» и 24-пушечного флейта «Портефе» атаковал голландский конвой из 150 судов, груженых зерном, и его охранение в составе 58-пушечного приватира «Принсесс Эмелиа», 40-пушечного «Оуд Нарден», 50-пушечного «Оост Стеллингверф», 58-пушечного линкора «Принс де Фриз» (флагман), 50-пушечного «Стад эн Ланден», 34-пушечного «Зеерийп», 44-пушечного «Ваппен ван де Шермер», 54-пушечного «Флиссинген». Караван шел из балтийских портов в Амстердам. Корсар атаковал эскорт с наветра, осыпав ядрами «Принс де Фриз», который вскоре сдался. «Миньон» пошел на абордаж 50-пушечного «Стад эн Ланден», а «Адруат» атаковал «Зеерийп». Голландцы, устрашенные лихой атакой, быстро сдались, а оставшаяся часть эскорта обратилась в бегство. Все торговые суда были захвачены. Приз оказался как нельзя более кстати,  так что груз, привезенный Жаном Баром, был встречен французами со слезами. Король, глубоко благодарный корсару за такую услугу, тотчас же возвел сына дюнкеркского крестьянина в потомственные дворяне[3], отпрыск Бара – 14-летний Франсуа – получил офицерский чин, а благодарные горожане соорудили прижизненный бюст герою.

В этом году англичане так же активизировались. Прежде всего, для особо важных судов они ввели конвойную систему с эскортом из военных кораблей. Еще одна мера против каперства – это создание поисковых групп, так называемых «охотников на рейдеров». Самым же верным ходом против корсаров сами англичане считали морскую блокаду их баз, однако блокировать такие порты как Дюнкерк, Сен-Мало или Брест с тем количеством кораблей, которыми располагали союзники, было довольно затруднительно.

В апреле около Ирландии английский приватир «Руби» (48 орудий) захватил большой 48-пушечный «Антрепренэн». 60-пушечный «Дюнкирк» и 48-пушечный «Вэймут» послали к Сен-Мало в качестве поисково-ударной группы. 17 июня после жаркого 18-часового боя они захватили большой 54-пушечный корабль «Инвисибль», а позже еще три 28-пушечных и один 24-пушечный. Фрегат «Комт де Тулуз» с трудом смог отбиться от англичан.

Соединения каперов, прорываясь сквозь блокирующие эскадры, продолжали наносить заметный ущерб союзной торговле: 58-пушечный линейный корабль «Бон» (капитан – Пти-Рено, известный изобретатель) атаковал и захватил судно английской Ост-Индской компании 48-пушечное «Барклей Кастл», груженое золотом, серебряными украшениями и бриллиантами. Добыча превосходила всякое воображение – 7 миллионов ливров. Пти-Рено из своей добычи преподнес королю Людовику шкатулку с бриллиантами, а тот пожаловал ему неслыханно высокую пенсию - 50000 ливров; Ибервилль с двумя кораблями захватил несколько мелких судов; в конце года Дюгэ-Труэн на 48-пушечном «Франсуа» взял на абордаж большой торговый «Фёти», отбившийся от конвоя.

В январе 1695 года Дюгэ-Труэн захватил уже 6 торговых судов, после чего напал на английский конвой, эскортировавшийся 48-пушечным «Нонсач» и приватиром «Бостон» (38 орудий). В ходе яростной схватки французу удалось захватить оба корабля охранения. Таким образом Дюгэ-Труэну удалось прервать карьеру самого удачливого охотника за корсарами, взявшего в плен в свое время самого Жана Бара. После этого Дюгэ-Труэн был приглашен в эскадру лейтенант-генерала Несмонда, в составе которой он успешно действовал против англичан и испанцев.

Отделившись от регулярных сил, по пути в Дюнкерк корсар захватил три корабля британской Ост-Индской компании, шедших в Индию с большим грузом монет. Призовые оказались сказочными - 1 миллион фунтов стерлингов (это около 8 тонн золота).

Вышедшие из Дюнкерка французские корабли – 34-пушечный «Сен-Эспри» и 36-пушечный «Полястрон» - схлестнулись с линейным кораблем «Дартмут» (50 орудий), повредили его, и, прорвавшись к большому англо-голландскому каравану, сумели захватить 3 больших голландских приватира - «Принс ван Данемарк», вооруженный 38 орудиями и два 24-пушечных фрегата «Амарантэ» и «Принсес ван Оранж».

Неутомимый Дюгэ-Труэн на «Франсуа» и «Фортюн» у Шпицбергена ввязался в бой с тремя боевыми кораблями английской Ост-Индской компании, однако схватка закончилась вничью. Жан Бар с 6 кораблями схватился с голландским конвоем и сжег 50 судов. За это «дюнкеркский пират» (как его прозвали в Соединенных провинциях) был назначен командующим флотом.

Возвращаясь в Брест, эскадра Несмонда захватила два больших торговых корабля голландской Ост-Индской компании с богатым товаром.

Англичане так же наносили болезненные удары по корсарам: в 1696 году капитан Норрис на 70-пушечном «Контент Прайз» захватил 32-пушечный «Фудроян». 11 декабря линейный корабль «Дувр» прижал французский 60-пушечный «Фугё» к берегу и навязал артиллерийскую дуэль. В результате корсар был вынужден выброситься на мель, в плен попало 315 человек команды.

16 июня 1696 года эскадра Жана Бара в составе «Жерсье» (40 орудий), «Комт» (40), «Альсион» (38), «Мор» (флагман, 54), «Мильфорд» (36), «Миньон» (44) и «Адруат» (44) обнаружила и атаковала большой голландский конвой из 112 судов с сильным охранением. Флагман эскорта капитан Бакинг на 38-пушечном «Раадхус ван Харлем» решил спасти торговые суда и повернул на французов. Охранение голландцев в составе 38-пушечного «Грааф ван Солмс», 34-пушечного «Велдам», 24-пушечного «Аренд» и 38-пушечного «Зоуздийк» поддержало своего командира и атаковало корабли Бара. Несмотря на значительное численное превосходство корсар долго не мог справиться с неистово защищавшимися голландцами, в бою погиб мужественный Бакинг, суда эскорта сопротивлялись до последнего. Благодаря самопожертвованию голландского капитана Бар, справившийся-таки с охранением, смог захватить только 40 торговых судов, а так же весь эскорт, правда, сильно поврежденный. Корсар, истративший в бою много пороха и ядер, повернул к Дюнкерку. На траверзе Флиссенгена впередсмотрящие французов заметили 14 линкоров англичан. Не желая рисковать, Бар приказал сжечь захваченные военные корабли голландцев, так как они сильно замедляли скорость отряда. Торговые же суда он смог привести в Дюнкерк.

В конце года англичане и голландцы смогли возвратить контроль над ситуацией: возобновилась блокада корсарских портов, почти все следующие в Англию и Голландию суда были сведены в конвои, караваны получили надежное охранение. Вышли в море и «охотники за корсарами»: в начале 1697 года 60-пушечный «Плимут» и фрегат «Ри» принудили поднять белый флаг 14-пушечный флейт «Конкорд», 36-пушечный «Нуво Шербур» и 28-пушечный «Дофин».

Каперы же, если им удавалось выйти из портов и обнаружить караваны, упорно нападали на них, прорываясь через заслоны эскорта. В Бискайском заливе Рене Дюгэ-Труэн с эскадрой в составе 48-пушечного «Сен-Жак де Виктор», 37-пушечного «Санс-Парейль», 16-пушечного «Леонора», 30-пушечного «Эгль-Нуар» и 28-пушечного «Фалюэр « дал бой голландскому конвою из 15 торговых судов, в эскорт которого входили 50-пушечные фрегаты «Дельфт» и «Хондслаардийк», и 30-пушечный «Шооноорд». Голландцы отчаянно оборонялись, на флагмане француза из 200 человек было убито 63, но Дюгэ-Труэн последовательно взял на абордаж все корабли и захватил все торговые суда. На «Дельфт» разгоряченные корсары перебили весь экипаж, «Сен-Жак де Виктор» еле держался на воде и чуть не затонул в шторм, тем не менее, Рене сумел сопроводить захваченные суда в порт.

Неутомимый Жан Бар смог прорвать блокаду, дерзко пройдя впритирку с английскими кораблями, счастливо ушел от всех преследователей и смог доставить в Польшу французского претендента на престо Речи Посполитой – принца Конти.

Однако истощение Франции, вызванное голодом 1694-1695 годов и постоянно увеличивающимися рекрутскими наборами, достигло своего предела – в этом же 1697 году был заключен Рисвикский мир, сначала с Англией, Голландией и Испанией, а через 10 дней и с германскими государствами. Ожидания, которые король и Поншартрен возлагали на каперскую войну, не оправдались. Да, каперы смогли внести большие издержки в морскую торговлю союзников, однако сбывалось предсказание Турвилля – несмотря на определенные успехи корсаров, флот и морская торговля Англии только усилились, в решающий момент французские эскадры оказались разбросанными по морям Европы, а каперы не могли оказать реального противодействия Ройал Неви.

Очень точно отметил этот факт наш морской теоретик Кладо: «Сосредоточение всех морских средств Франции для нападения на морскую торговлю союзников дало свои плоды: за 1691-1697 годах они захватили около 4000 торговых судов, и хотя около половины этих судов было отобрано у них обратно, но все-таки это был такой убыток, который тяжело ложился на финансы союзников и имел свое влияние на их склонность к миру. Особенно выделились своими подвигами во время этих операций знаменитые Жан Бар и Форбэн. Но главные убытки несли союзники, когда после 1692 года французы обратили все свои средства на преследование торговли, а они, всё ожидая более серьезных операций со стороны французского флота, держали свои эскадры сосредоточенными и отделяли очень малые силы для преследования французских каперов. Когда же план действий французов окончательно выяснился, и союзники обратились к борьбе с французскими истребителями торговли, то многие из них были переловлены, и торговля союзников вновь оправилась, тогда как французская морская торговля была совсем уничтожена, а противодействовать французы этому не могли, так как сильного флота у них уже не было. Таким образом и тут выяснилось, что преследование торговли достигало настоящих результатов только при поддержке военного флота, владеющего морем.»

Следует так же отметить, что с 1688 по 1697 год в Англию и Голландию пришло в общей сложности более 30 тысяч судов, то есть потери составили всего лишь 13 процентов от количества торгового флота. Самые неудачные для союзников годы – это 1691 и 1693, когда они соответственно потеряли 15 и 20 процентов торговых судов. В то же время по отчетам Палаты Общин «за всю войну которая была объявлена 7 мая 1689 года и закончилась 10 сентября 1697 года» англичанам удалось захватить и потопить 1296 французских кораблей и судов, львиная доля из которых принадлежала корсарам. Таким образом, можно сказать, что даже в самой благоприятной обстановке 1691 года, когда Турвилль увел за собой весь Хоум Флит, результативность отдельных корсаров была ниже, чем регулярного флота при разгроме Смирнского конвоя в 1693 году.



[1] Вот они – последствия победы при Ла-Хог!

[2] Француз без женщин – и не француз вовсе! Вообще очень интересно, насколько история Дюгэ-Труэна напоминает историю Форбэна. Можно только порадоваться за корсаров – оба тюремщика, наверное, обладали хорошенькими дочерями.

[3] Это дворянство вызвало определенные толки при французском дворе. Еще бы: ведь Жан Бар был простым неграмотным моряком и имел грубоватые манеры. Известен такой исторический анекдот: как-то, приглашенный в Версаль на обед к королю Людовику XIV, Бар, утомившись ожиданием, вынул свою огромную трубку, набил ее табаком и закурил. Пришедшие придворные указали ему: в покоях короля нельзя курить! Гигант взглянул на них с полным равнодушием: «Господа, я привык к курению на королевской службе. Это стало для меня потребностью. А коли так, мне кажется, будет лучше не менять сложившихся привычек». Придворные отправились с жалобой к королю, который как раз заканчивал свое облачение. Выслушав их, Король-Солнце расхохотался: «Огромного роста, говорите, и длинная трубка? Так это же Жан Бар! Ради Бога, оставьте его, пусть он лучше курит...»


Tags: Ройал Неви, капер, корсар, французский флот
Subscribe

  • Немного про Армаду

    Испанские капитаны довольно хорошо знали ирландское побережье от Балтимора (мыс Клир) до острова Валентия (графство Керри), а так же от Слаго до…

  • Что-то давно у меня загадок не было)

    Испанская корона до Нидерландской революции в деле финансов традиционно полагалась на немецких, голландских, генуэзских и португальских банкиров для…

  • Кому война а кому мать родна

    Опять пример креветок и устриц из бескрайнего белорусского моря, или - ничто не ново под луной. Как известно, 29 мая 1585 года Филипп II объявил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments