George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Dos de Mayo -анти-евромайдан по-испански в XIX веке.

Я редко пишу рецензии на книги. Возможно потому что избирателен. Возможно - потому что привередлив. Возможно, просто не хватает времени.
Но прочитав "День гнева" Артуро Переса-Реверте, причем прочитав его под несмолкающие разборки на Украине - я не мог не написать.
Действительно, перекликается в этих ситуациях если не все, то очень многое. Но оставим современность, уйдем в прошлое.
Я в общих чертах знал о ситуации, при которой началась война за независимость Испании, но эта книга просто перевернула душу. Перевернула ее всем. Она просто показала, как начинаются мятежи, как из-за банальных, а зачастую просто глупых претензий простой народ бросает свои дела и идет на баррикады. Как происходит резня федеральных войск и уличных банд. Как издевается уличная толпа, и как мстит потом озверевшая солдатня. Как те, кто начинают кровавую бучу, остаются живыми, а те, кто присоединился позже и не смог противиться развитию событий - идут до конца и погибают.

Действительно, ведь разумных объяснений восстанию 2 мая 1808 года в Мадриде нет. На мой взгляд оно должно было произойти либо тогда, когда Наполеон арестовал испанского короля Фердинанда VII, либо не произойти никогда. Понятно, что предлог для восстания был надуман, и, говоря словами одного из героев книги "Я взял ружье не потому, что французы собирались увезти инфанта, а потому что французы думали, что я утрусь, когда плюют мне в рожу."
Больше всего поразило описание бойни (иначе это и не назовешь) у Толедских ворот:
Цитата:

У Толедских ворот, под копытами куцехвостых коней, под палашами французских кирасир обезумевшее от ярости мадридское простонародье — обитатели нижних кварталов — бьется с ожесточением тех, кому нечего терять, с ненавистью, которая застилает глаза тем, кто алчет лишь крови и мести. Когда передовые всадники, выехав из-под арки на площадь, наткнулись на баррикаду, толпа мужчин и женщин отчаянно ринулась на них с кольями, топорами, ножами, камнями, длинными иглами, какими корзины плетут, и со всякой домашней утварью, способной послужить оружием, а с крыш, из окон, с балконов пошла беспорядочная, однако частая пальба из ружей, карабинов, пистолетов. Кирасиры, захваченные врасплох, замялись, сломали строй и, сгрудившись в кучу, рубят нападавших: одни пытаются повернуть назад, другие, напротив, шпорят коней, чтобы одолеть препятствие, но оглушительно вопящие люди, всей оравой набросившись, не дают им двинуться с места: виснут на поводьях, колют коней ножами, вскакивают сзади на круп, обхватывают всадника, увлекают его с седла за собой, валясь вместе с ним наземь и всаживая ему, неуклюже барахтающемуся в тяжелой стальной кирасе, длинный изогнутый клинок в горло, повыше нашейника, или под ребро.

— Бей! Не давай пощады! Живыми не выпускай!

Эта резня кипит у самых ворот и у баррикады, меж тем как новые ряды кавалерии врезаются в толпу, стараясь пробиться к улице Толедо. Подоспевшие женщины льют из окон кипящую воду и масло — лошади отпрядывают, шарахаются, встают на дыбы, сбрасывая седоков, и крики обожженных обрываются, когда, толпой набросившись, их режут, рвут, раздирают в клочья. С балконов летят бутылки, цветочные горшки, мебель. Дырявя кирасы и каски, летят и пули — лузитанский драгун и валлонские гвардейцы действуют отчетливо и стреляют метко, показывая отменную выучку и навык, — и всякий раз, как француз, дав коню шпоры, пытается галопом прорваться к Пуэрта-Серрада, сутенеры из притонов, гулящие девицы, почтенные матери семейств и мирные обыватели в неистовстве бросаются под копыта коню, волочатся по земле, вцепясь в вальтрап или в подстриженный хвост, но не выпускают их из рук, не ослабляют мертвой хватки и, дотянувшись наконец до всадника, сдергивают с седла, прижимают к земле, сдирают с него кирасу и бесчисленными ударами выпускают ему кишки. Марии Дельгадо Рамирес, 40 лет, замужней, кинувшейся на француза с серпом, пистолетная пуля переламывает правую бедренную кость. Пуля попадает в рот Марии Гомес Карраско, сабельный удар убивает Анну Марию Гуттьерес, 49 лет, проживавшую на Рибере-де-Куртидорес. Рядом с ней смертельно ранен Мариано Кордова, 20 лет, перуанец из Арекипы, арестант, сбежавший сегодня с принудительных работ у Толедского моста, чтобы примкнуть к тем, кто сражается. Марии Рамос-и-Рамос, 26 лет, незамужней, проживавшей на улице Эстудио, палаш рассекает плечо в тот миг, когда она вертелом пыталась сбить с коня кирасира. В двух шагах от нее падают подсобник каменщика Антонио Гонсалес Лопес — человек очень бедный, но женатый и с двумя детьми, — угольщик-галисиец Педро Реаль Гонсалес и двое маноло — Хосе Мелендес Мотеньо и Мануэль Гарсия с улицы Палома. Торговка рыбой Бенита Сандоваль Санчес, 28 лет, дравшаяся бок о бок с мужем, Хуаном Гомесом, дико вопя: «Мразь французская!» — вонзает ножницы, которыми очищает от чешуи и разделывает свой товар, в шею коню, опрокидывает его вместе со всадником, не давая опомниться, несколько раз тычет упавшего остриями в лицо, в глаза и резко поворачивается к новым врагам. Неподалеку с ножами в руках, сплошь залитые французской кровью, режутся Мигель Кубас Салданья, плотник из квартала Лавапьес, и приятели его — портомой Мануэль де Олива со стекольщиком Франсиско Лопесом Сильвой. А еще один их дружок — поденщик Хуан Патиньо, не в добрый час подвернувшийся под кованое копыто, валяется на земле с мозгами наружу.

— За Испанию! За нашего короля Фернандо! Держись!

Маркиз де Мальпика, расстрелявший все патроны, хватается за тесак, покидает колоннаду и вместе с лакеем Ольмосом и еще несколькими из своего отряда бросается было в рукопашную, однако на полдороге замирает в ужасе. Ничего подобного он, человек повоевавший, прежде не видел. Мужчины и женщины с рассеченными, залитыми кровью лицами, спотыкаясь, выходят из боя, дикими зверьми воют под ножами скотобойцев сшибленные с коней французы, и, наступая на собственные кишки, мечутся из стороны в сторону, пока не упадут, распотрошенные лошади. Офицер-кирасир с обезумевшими от страха глазами, с непокрытой головой — каску с него сбили — шпорит своего коня, машет палашом, силится расчистить себе путь. Ольмос, женщина с мясницким топором и Кубас Салданья бросаются прямо под ноги коню, тот топчет их, лягается, бьет копытом, но плотник, улучив момент, все же всаживает под кирасу лезвие навахи. Всадник шатается в седле, и этого достаточно, чтобы один из валлонских гвардейцев — поляк Лоренц Лелека, — прежде чем самому свалиться с перерубленной шеей, успел дотянуться до него штыком. Кирасир со звоном и лязгом грузно обрушивается наземь, и маркиз скорее по наитию, чем в осознанном рыцарском побуждении, приставляет ему ко лбу тесак: «Сдавайтесь». Тот ошалело кивает, понимая, разумеется, этот красноречивый жест, а не слово, но в этот миг окровавленная и хромая женщина, подкравшись сзади, ударом топора надвое разваливает ему череп от макушки до челюсти.

Эта бойня позже была запечатлена на картине Гойи



Но мне больше нравится картина Морица Оранжа:



Фигуры двух капитанов - Луиса Даоиса и Педро Веларде, вырисованы с огромной тщательностью. И если первая фигура - во многом трагическая, заложник обстоятельств, вмешавшийся на сторону восставших, потому что иностранцы на улицах испанской столицы просто начали убивать его народ, то второй - фанатик, по типу Михаила Фрунзе, пытающийся втянуть солдат в мятеж, и не щадящий ни себя, ни других.
Книга захватывает, сюжет идет по нарастающей, ты уже практически сам находишься на улицах Мадрида, и ищешь глазами нож, или портняжные ножницы, чтобы броситься в бой, безнадежный, но безпощадный.
Наконец французы четырьмя колоннами врываются в центр города, и последним очагом сопротивления остается только парк Монтелеон - где солдаты артиллерийского испанского полка встали на сторону восставших и бьются до конца.
Вот он - этот момент на картине Хоакина Сороллы:



Да простят меня опять - но все это напомнило мне по описаниям и Сталинград, и Чечню, и многие другие уличные бои, с единственной разницей, что здесь с одной стороны - самая лучшая армия Европы, с другой - немного солдат и обыватели,решившие продать свою жизнь подороже.
Симптоматично, что ни испанская армия (кроме горстки солдат и двух капитанов), ни испанская интеллигенция и аристократия (все таки Ленин прав - "Интеллигенция это не мозг нации - это ее говно", или, если хотите, по Данилевскому: «Без… народной основы так называемая интеллигенция не что иное, как более или менее многочисленное собрание довольно пустых личностей, получивших извне почерпнутое образование, не переваривших и не усвоивших его, а только перемалывающих в голове, перебалтывающих языком ходячие мысли, находящиеся в ходу в данное время под пошлою этикеткою современных») не поддержали народ. Они в это время, плотненько закрыв ставни, "рассуждали о судьбах Родины", осуждали "мужичье, выползшее на улицы", но потом очень сильно удивлялись, когда французы и их тоже начали ставить к стенке. Вот тогда у интеллигенции начало просыпаться национальное сознание, но было уже поздно.
Реверте в конце книги не дает никаких надежд в духе соцреализма (типа "пожар Мадридского восстания разбудил Испанию, которая начала войну с Наполеоном"), в финале ты понимаешь, что лучше не будет. Ты понимаешь, что этот начавшийся по надуманному поводу конфликт теперь потребует много крови и много жертв, и теперь у каждой из сторон есть железный аргумент для продолжения - МЕСТЬ.
Tags: книжное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Просто так

    Как многие знают - легенда гласит, что картофель в Англии и Ирландии появился с помощью незабвенного Уолтера Рейли, который привез его из своего…

  • Послушал тут новые "Байки Карибского моря"

    Узнал много нового))) Оказывается, стандартный экипаж фрегата XVII-XVIII веков - это 130 человек) Оказывается, борта у "Черной Жемчужины"…

  • До Колумба

    Надо сказать, что попытки «бега на запад» в поисках новых земель были и до Христофора Колумба. Мы сейчас не будем разбирать авантюру…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments

Recent Posts from This Journal

  • Просто так

    Как многие знают - легенда гласит, что картофель в Англии и Ирландии появился с помощью незабвенного Уолтера Рейли, который привез его из своего…

  • Послушал тут новые "Байки Карибского моря"

    Узнал много нового))) Оказывается, стандартный экипаж фрегата XVII-XVIII веков - это 130 человек) Оказывается, борта у "Черной Жемчужины"…

  • До Колумба

    Надо сказать, что попытки «бега на запад» в поисках новых земель были и до Христофора Колумба. Мы сейчас не будем разбирать авантюру…