August 8th, 2021

Про рождение революций

Тут довольно интересная заметка промелькнула: https://antinormanist.livejournal.com/484026.html
Ни в коем случае не споря с тем, что креольская элита Латинской Америки оказалась тем еще компостом, все-таки добавлю, что сама матерь-Испания сделала все для того, чтобы революции в Латинской Америке произошли именно в том сценарии, в каком они произошли.

Теперь правительство возглавил Мариано Луис де Уркихо, который, чтобы избежать банкротства казначейства, решил прибегнуть к… конфискациям. Суть была в следующем: в период 1779-1783 годов, во время войны за Независимость США, Испания выпустила королевские облигации, которые являлись долговыми ценными бумагами по ставке 4% со сроком погашения в 20 лет. К 1783 году испанская корона оказалась должна держателям облигаций в общей сложности 18 миллионов реалов, но вот средств погасить их не было, поскольку обычно такие займы сопровождаются повышением налогов, растянутым во времени, чтобы получить средства на оплату.
Тем не менее, не было сделано никаких выводов, и к 1795 году долг по Королевскому займу уже составлял 2,767 миллиардов реалов. К 1798 году он еще более возрос – до 3,15 миллиардов реалов. Страна встала перед сложным выбором: либо объявить себя банкротом и отказаться платить по долгам, либо… где-то изыскать деньги. Стоит понять, что в этой ситуации могло спасти только рефинансирование одновременно с резким поднятием налогов, но как мы понимаем, это грозило бы бунтом. Поэтому был избран третий вариант – прежде всего, началась массовая распродажа госсобственности (образовательные учреждения, хосписы, больницы, родильные дома, и т.д.), чьи средства были направлены в Амортизационный Фонд. Взамен им обещали выплатить 3% от стоимости, но так и не выплатили. Началась активная распродажа церковных активов. Кроме того, было поднято из архивов «правило мертвой руки», основанное на феодальном праве, согласно которому сеньор имел право изъять после смерти вассала или лично зависимого часть его имущества (обычно — лучшую голову скота, лучшую одежду) или её стоимость в деньгах. Были конфискованы все средства иезуитов, запрещенных еще в далеком 1767 году. Как отмечал Франсиско Томас Вальенте: «глядя на эти положения, мы можем сказать, что началась масштабная конфискация собственности, которая продолжалась в течение всего XIX века, и происходило буквально следующее: присвоение государством недвижимого имущества по «праву мертвой руки», продажа этого имущества, и распределение сумм, полученных с продаж, на амортизацию долговых обязательств, причем в одностороннем порядке».
Ну теперь-то финансовая ситуация должна улучшиться? Как бы не так!
В конце 1800 года к власти вернулся Мануэль Годой, который по указке французов средства Амортизационного Фонда изъял, и использовал на новую войну с Великобританией (1803-1808 г.г.).


Короче, политика конфискаций началась с 1798 года, и с 1799-го перенесена и в Новый Свет. Политика конфискаций продолжалась до 1808 года, далее - все Наполеоновские войны, и даже позже. Понятно, что она была и в самой Испании (там эта политика продолжалась до 1840-х годов), но живущим то в Латинской Америке от этого было не легче! Политика конфискаций внесла натуральный раскол в прежде довольно единую испанскую элиту в Новом Свете, ведь она затрагивала и церковь, и креолов и собственно даже гачупинов. Которые в результате и выступили общим фронтом против метрополии.
Поэтому на креолов жаловаться можно сколько угодно, но наверное стоило не начинать неприкрытый грабеж уже цивилизированных и развитых колоний.
Ну и напоследок. Ситуация 1808 года, давайте взглянем на дела в колониях с точки зрения наместников. В Испании – разброд и шатания, власть совершенно непонятна и размыта, король – в плену у французов, и вроде как отрекся, кто победит – неясно. В этой ситуации было понятно, что наступил паралич власти, и теперь действует принцип «каждый сам за себя».

Теперь ставка на отделение от Испании, я думаю, более понятна?

Экспедиция Лестера, часть 2

Прежде чем англичане отплыли  возникла проблема – Лестер планировал высадиться в Флиссингене, тогда как в Харвиче его застигло письмо голландцев, они просили использовать для высадки  войск Брилль, который располагался севернее. У англичан были лоцманы, хорошо знающие гавань Флиссингена, а теперь срочно пришлось искать пайлотов, которые знали особенности гавани Брилля. Причем командующий морской частью экспедиции адмирал Стивен Берроуз настаивал, что нужно несколько лоцманов, поскольку одного для такого количества кораблей совершенно недостаточно. Срочно были послан нарочные в Ипсвич и Инглиш, где принудительно завербовали всех пайлотов с торговых судов, каких только смогли найти, надеясь, что хоть несколько человек из них знают гавань Брилля.
После двухдневной задержки лоцманы были доставлены на эскадру и англичане закатили прощальную пьянку, от которой отходили не менее двух дней. Именно поэтому в путь они отправились только 9 декабря 1585 года.
С борта флагмана экспедиции – 20-пушечного галеона «Эмити» Дадли черкнул лорду Берли пару строк. Смысл письма сводился к следующему: мы наконец-то отплываем, в это дело я вложил 25 тысяч фунтов, и поскольку «дело освящено Богом и Ее Величеством, надеюсь, что эти деньги мне когда-нибудь компенсируют». Роберт Дадли как никто знал скупердяйскую натуру Елизаветы, поэтому просил Лорда-Канцлера «не забыть о моих деньгах».
Далее начался опрос захваченных лоцманов и выяснилась неприятная вещь – никто из них гавани Брилля не знает, поэтому экспедиция решила идти во Флиссинген.
11 декабря 1585 года (21 декабря по голландскому календарю) после обеда «милорд Лестер с войсками высадился в Флиссингене, который приветствовал его радостным салютом. Его встретили хлебом-солью местные бюргеры, изрядно вооруженные и богато разодетые, которые призывали милорда править ими».
Собственно именно во время этой высадки и произошел исторический момент – Англия все-таки вмешалась в войну Голландии и Испании и встала на прямой путь конфронтации с Филиппом II, что позже выльется в англо-испанскую войну 1586-1604 годов и поход Непобедимой Армады.

https://warspot.ru/20103-angliya-vstupaet-v-voynu

Классический спор о том, кто же будет доить «голландскую корову». Оседлать её пытается Филипп II, держит за рога Вильгельм Оранский, а кормит Елизавета Английская. Франсуа Анжуйский услужливо поддерживает хвост. Доит корову Уильям Сесил, барон Берли, лорд-казначей Елизаветы.