January 15th, 2021

Тяжела доля гегемона, послекрымское

Я со своим обычным "везением" немного приболел прям 31-го декабря, поэтому все новогодние праздники сидел дома. Ну и поскольку делать особо было нечего, а от писанины иногда хотелось отвлечься - послушал господина Яковлева на канале у Перца, где Яковлев рассказывал о канцлере Горчакове.
Сначала я даже хотел сделать язвительный разбор, а потом... А потом открыл статью Стефании Бург "Поворотный момент 1863 года для наполеоновской дипломатии" и... залип. Дальнейшее, что тут будет изложено - это небольшое резюме по прочтению с собственными врезками. Те, кто умеют во французский, и тем кому интересно - могут пройти по ссылке, и прочитать статью полностью, благо - она того стоит. Даже те, кто французского не знают - рекомендую хотя бы ознакомиться в гугль-переводе, благо - текст написан легким языком.
Собственно, наверное мало кто оспорит, что на март 1856 года Франция снова стала супер-державой Европы, сместив с этого пьедестала Россию, а подписание мира в Париже - это такой аналог Венского конгресса и торжества императора Александра. Договор не давал Франции никаких территориальных выгод, но он
а) был ударом по флангу Австрии, о чем в Вене поняли с громадным опозданием. Теперь Австрия в случае осложнения отношений с Францией или Пруссией более не могла опереться на Россию.
б) Дал Франции свободу рук. То есть она теперь могла выбирать, с кем, на каких условиях и как дружить.

И самое смешное, перед Францией, как и перед Россией в 1815 году, в полный рост встал выбор, каким путем идти? То есть либо поддерживать какие-то государства (путь александровского Священного Союза), либо какие-то нации в борьбе за самоопределение. Александр I, как мы помним, выбрал первый путь. Наполеон III решил выбрать второй, к тому же Россия своей знаменитой депешей Горчакова "Россия сердится. Россия не сердится, Россия сосредотачивается" (кстати, часть западных историков переводит "сосредотачивается" как "медитирует", и мне этот перевод нравится еще больше) просто устранилась от высокой дипломатии в Европе (Яковлев в ролике это называет отказом от принципов Священного союза).
По мысли Наполеона III благодарные нации, (типа итальянцев, немцев или поляков) после "освобождения" с помощью Франции будут ей вечно благодарны и станут верными союзниками. Как мы, русские, столько раз поддерживавшие подобные нации (сербы, болгары, румыны, греки и пр.) в "их борьбе", понимаем со своей колокольни - эта мысль была лютым бредом, но на тот момент она казалась Наполеону III вполне рациональной и неглупой.
Союз, если его можно назвать союзом, Франция заключила только с одним государством - Россией, при этом договорившись о благожелательном нейтралитете с Англией, для которой Крымская стала очередным доказательством того, что ну ее на фиг, эту Европу, мы лучше колониями и остальным миром займемся, а в этой мелкой песочнице пусть копаются всякие неумехи, которые мир завоевать не умеют.
Почему я называю союз Франции и России недосоюзом? Да исходя из слов самого Горчакова, сказанных в 1862-м: "Нельзя предположить, что император Наполеон не ценит общих взглядов и согласованных действий между Францией и Россией в Европе. Более того, с российской стороны он уже получил несколько уступок.... Но мы ничего не получили взамен.... Император сам говорил, что политика - это рынок. Мне кажется, он будет ценить Россию еще больше, когда удостоверится, что теперь мы заключаем только те сделки, которые приносят прибыль обеим сторонам".
Если перевести с человеческого на русский - Горчаков жалуется, что его в период 1856-1862 г.г. Франция просто ... использовала. Для каких-то своих целей. Грубо говоря - поимели.
Но на тот период Горчаков был одержим идеей союза с Францией (хотя никакого союза и не было), и считал, что постоянные интересы России не противоречат постоянным интересам только одной страны - Франции. То, что в Париже так не считали - русского канцлера не волновало. Примерно до 1863 года, до польского восстания.
Так вот, по мнению Стефании Бург именно события 1863 года стали водоразделом, после которой пути-дорожки России и Франции разошлись, и внешняя политика и той и другой страны покатились под откос.
Что произошло?
Да самая простая вещь - поляки восстали, и Франция опять оказалась на распутье тех самых "двух путей". Ну либо поддержать союзное государство (как Николай I в 1849-м), либо право наций на самоопределение. Выбор был сделан в пользу второго варианта, но как поддержать-то? Проблема та же самая, что и в Крымской -общих границ с Россией нет. Попытка сблизиться с Австрией провалилась (там Буоль вообще классно ответил: "Если мы и будем когда-либо заниматься фантасмагориями, то только в том случае, когда нам это откровенно выгодно"), А Лондон... в ответ на предложения Наполеона Рассел предложил устроить Франции "холодный душ", дабы "успокоить слишком резкие движения французского правительства".
Стефания Бург как раз рассматривает всякие варианты действий Наполеона в кризисе 1863 года, кому интересно - почитаете.
Оскорбленная Россия сблизилась с Пруссией, сделав потом ее "копьем судьбы" или "колесом генотьбы", кому как удобнее, а Франция в польском вопросе реально сделать ничего не смогла. Тем самым Франция вызвала ненависть не только России, но и поляков. То есть после 1863-го года Франция оказалась в положении России 1853 года. И то, что гегемона запинают - теперь было только вопросом времени.

Американская революция, часть 29

Коррупция по-английски

Как мы уже говорили, при недостатке наличных Англия пошла по проторенной дорожке увеличенного выпуска государственных облигаций, займов под высокие проценты, и расширения госдолга. Проблема в том, что это увеличение денежной массы (ну или альтернативных средств платежа – облигаций, векселей, и т.п.) не было обеспечено увеличением выпуска товаров и услуг, поэтому цены начали расти, и вскоре во весь рост встала проблема инфляции. В этой ситуации правильнее было бы откинуть партийные предрассудки и ужесточить контроль за поставками в армию и во флот, проводить честные и свободные тендеры, строго наказывать коррупционеров и тех, кто использует свое служебное положение. Однако ничего из этого так и не было сделано до конца войны. Авгиевы конюшни пришлось расчищать уже Уильяму Питту-младшему после 1784 года.
А теперь давайте вспомним описание положения с финансами в Тринадцати колониях. И что мы видим? Если колонисты запустили на всю мощь печатный станок, фактически обесценив континентальный доллар, то правительство Англии делало фактически то же самое – заменило полноценный фунт ценными бумагами, выпущенными в таком количестве, что они спровоцировали инфляцию и увеличили госдолг в полтора раза.
При этом экономические меры колоний по выправлению ситуации были предпочтительнее, ибо в условиях резкого обесценивания валюты они частью перешли на бартер, а частью – на мобилизационную экономику (запрет обмена бумажных денег на металлические, директивное приравнивание бумажного доллара к серебряному, конфискация укрытых товаров, твердые цены на закупки и т.д.). Конечно, это не решило проблему инфляции и спада производства, но хоть как-то ее купировало. В Англии же решили залить глотки всем производителям и поставщикам деньгами или ценными бумагами, при этом ситуация с производством и контролем качества не улучшилась. Правительство Британии забыло одно простое правило – «солдаты денег не едят», и для полноценного и нормального снабжения армии и флота нужны нормальные продукты и товары, и рост их производства при сохранении качества и жесточайшей выбраковке. А это в свою очередь требовало усиления правительственного контроля и четкой системы поощрений и наказаний как для поставщиков, так и для преодоления коррупции среди государственных служащих.
Однако вернемся к проблеме госдолга. Как мы с вами помним, тонтина, а все кредиты того времени были либо тонтинами, либо близкими к этому, обычно берется под будущие поступления от налогов. Понятно, что увеличивая госдолг в полтора  раза правительство должно было поднять и налоги в полтора раза! Да, не сразу, но тем не менее.
Таким образом, финансовая политика правительства привела к резкому увеличению налоговой нагрузки на население. И уже к 1781 году в Англии начали шириться настроения – «Да ну ее на фиг, эту войну! Давайте отпустим Америку, пусть живут, как хотят». Что сделало политическую ситуацию в стране еще более нестабильной, и стул под правительством тори всерьез зашатался.
Если же добавить сюда лобби Ост-Индской компании, которая через взятки и свое представительство в Парламенте (в период с 1774 по 1784 годы в Парламенте представительство набобов составляло от 26 до 31 человека) могла вмешиваться даже в ход военных действий (так, например, в 1778 году часть полков, предназначенных для Америки, было переброшено в Индию по требованию ОИК, предоставившей заем правительству Англии взамен на военную поддержку), а так же систематически занижала прибыль ОИК, чтобы отчислять государству меньше денег. В критическом для Британии 1781 году мадрасский губернатор Томас Рамбольд вообще вовлек англичан в войну с майсурским правителем Хейдаром Али, чем вызвал бурю негодования в правительстве и Парламенте. Однако Рамбольд быстренько купил себе «гнилое местечко» в Ярмуте (остров Уайт) и избирался в Палату Общин, став неподсудным.