January 11th, 2021

Вопрос к залу.

Встретил такое словосочетание, которое вообще не знаю, как перевести. Может кто-то подскажет? Muschoos Coffee - что за кофе такой?

Тут очередные части Американской революции вышли

Ранней осенью адмирал Джордж Родней распределил свои силы следующим образом: 10 линейных кораблей под командованием Джошуа Роули он отправил для усиления Ямайки, 6 линкоров под началом коммодора Хотэма были отосланы к Барбадосу.Такие разделение сил было нужно, чтобы обеспечить безопасность британских островов в Карибском море от атак французов и испанцев.
Тем временем, в начале октября у берегов Южной Америки начал назревать сильный ураган, столь привычный для этого региона. 3 октября он продемонстрировал свою силу, просто разрушив почти полностью Саванна-ла-Мар (Ямайка). Сотни людей погибли в Монтегю-Бей, там же затонула британская плавучая тюрьма «Монарк» с четырьмя сотнями испанских пленных на борту. Ураган застав врасплох и потопил в море шлюпы «Виктор» (14 пушек), «Барбадос» (14 пушек), «Скарборо» (20 пушек). По воспоминаниям очевидцев, «Свист ветра достигал такой силы, что люди не могли слышать свои голоса, даже если кричали, что есть мочи».
4 октября в эпицентр урагана у Кубы попал 44-пушечный «Феникс» сэра Гайда Паркера. Он потерял мачту, 20 человек просто сдуло за борт, а сам корабль разбило о скалы. Из команды в 350 человек выжило 240, в том числе и сам паркер. На утро море выбросило на берег обломки корабля и 4 карронады, что позволило выжившим соорудить временный лагерь на берегу. В море была выслана чудом уцелевшая лодка, которой посчастливилось встретить уже известный нам фрегат «Поркупайн», который и эвакуировал потерпевших бедствие на Ямайку.
24 октября в шторм попала и 28-пушечная «Помона» Чарльза Ньюджента, ее просто навалило на транспорт «Порт-Роял», в результате фрегат лишился грот-мачты и бушприта. 44-пушечный «Улисс», борясь со стихией, потерял бушприт, всю носовую надстройку и 13 орудий, которые просто смыло за борт через пушечные порты.
5 октября ураган застал у восточного побережья Сан-Доминго большой конвой торговых судов с Ямайки и его эскорт. Из восьми линейных кораблей англичане потеряли два (74-пушечные «Тандерер» и 64-пушечный «Стерлинг Кастл»), последний вылетел на скалы Сильвер Кейз, на нем спаслись лишь мичман и четыре моряка. 74-пушечный «Графтон» получил жестокие повреждения, вода в трюме стояла на отметке 11 футов, корабль потерял фок- и грот-мачту и еле-еле держался на воде. 74-пушечные «Гектор» и «Бервик», а так же 64-пушечный «Руби» и 50-пушечный «Бристоль» потеряв все мачты еле держались на воде. Тем не менее, 7 октября они поставили фальшивое парусное вооружение и достигли Ямайки.
9 октября ураган обрушился на Сент-Люсию. Стоявший на килевании 74-пушечный «Аякс» и фрегат «Амазон» были выброшены на скалы. Сильный ветер просто разметал все портовые и наземные постройки. 74-пушечники «Эгмонт» и «Монтегю» выбросились на берег, поскольку якоря не выдержали. 64-пушечный «Вендженс» сорвало с место стоянки и разбило о скалы. То же самое произошло и с несколькими торговыми судами в гавани, и с 14-пушечным бригом «Сент-Винсент». Погибли так же 14-пушечные «Хамелеон», «Бивер» и 24-пушечный «Дил Кастл».
Удивительно, но «Монтегю» и «Аякс» все же удалось спасти, когда ветер утих. Используя якорь в качестве блока, а так же изменившийся в обратную сторону ветер, Оба корабля смогли стащить с земли, и спустить в воду. Однако ремонт предстоял нешуточный.
36-пушечный «Венера»отнесло ураганом от Барбадоса аж к Антигуа, 32-пушечный «Алкмена» потерял две мачты из трех, 74-пушечный «Конкрерор» потерял мачту, и 100 матросов погибшими, поэтому застрял на Ямайке еще на три месяца, устраняя повреждения.
У Мартиники шторм поймал 28-пушечный фрегат «Андромеда», он, как и его собрат по несчастью 28-пушечный «Лоррен», был разбит о скалы. Отдельно надо сказать о рыцарственном поведении губернатора Мартиники маркиза де Буйе, который помог выжившим английским морякам, а 25 октября отправил их на Сент-Люсию с письмом, где говорилось, что нечестно заключать в тюрьму людей, попавших в плен не в бою, а из-за погодных условий.
С этим поведением контрастирует поступок кэптена Филиппа Картерета, командира 44-пушечного «Эндимион», который вовремя урагана захватил два французских корабля, терпящих бедствие, и привел их на Ямайку в качестве призов.
Всего во время «Великого Урагана» англичане потеряли 16 линейных кораблей и 6 кораблей рангом поменьше, это не считая транспортов и купцов. Французские потери были не в пример легче – 6 фрегатов и 33 малых судов, из них самым крупным был 40-пушечный «Юнона». Самой большой потерей был французский конвой, следовавший в сопровождении двух фрегатов. Из 40 его судов две трети бесследно исчезло, скорее всего погибли в море.
«Великий Ураган» октября 1780 года до сих пор считается самым мощным ураганом, от которого пострадало самое большое количество человек 22 тысячи. Около 4 тысяч погибло на Барбадосе, 6 тысяч – на Сент-Люсии, 9 тысяч – на французской Мартинике, не считая погибших в море.
Вернувшись на Барбадос 6 декабря 1780 года Родней был в шоке от разрушений и опустошений. У Хотэма в наличии осталось только 9 исправных кораблей, запасы парусов и рангоутного дерева были унесены в море, чиниться было просто нечем. Родней обратился к Питеру Паркеру, с просьбой разрешить ремонт кораблей на Ямайке, на верфи Порт-Рояла, однако Паркер, человек надменный и завистливый, в этой просьбе Роднею отказал. К счастью для Роднея в ноябре в Карибское море прибыла эскадра контр-адмирала Сэмьюэла Худа, без этих сил Родней не мог бы защитить острова от испанцев и французов.

Часть 27: “Великий ураган” и “Великая осада”

Часть 28: Испанский вклад в американскую победу.

Приключения французов в Ирландии - 2

Вообще истории высадки французов в Ирландии не повезло, ее полностью затмил поход Наполеона в Египет. Забегая чуть вперед – Юмбер высадил в Ирландии всего 1100 человек, на тот момент на Зеленом Острове находилась 150-тысячная английская армия (регулярные войска плюс ополчение), в течение трех недель французы смогли преодолеть все трудности, разбили несколько отрядов англичан в полевых условиях (причем совокупно это было в семь или восемь раз больше всего французского отряда) и уступили подавляющим силам противника лишь после того, как переиграли британских командиров после продолжительного марша длительностью в неделю. Тем более, что задержка Юмбера всего в несколько часов помешала ему соединиться с большим отрядом ирландских повстанцев, и тогда дело могло бы предпринять вообще непредсказуемый оборот, ибо тогда бы дорога на Дублин была открыта.
Ну да мы продолжим пока с того места, где остановились. Итак, ополченцы Кирквуда укрепились на холме на окраине города, когда показались первые две роты французских гренадер. Они без раздумий бросились на отряд англичан, огонь ополченцев оказался слабым и неточным, и после того, как у англичан погибло 19 человек, они сыграли отступление. Одновременно в городе появился сам Юмбер вместе с сыновьями Стока и Ратледжем, и на корявом английском спросил, где находится епископ. Толпа угрюмо молчала, когда сам епископ, пригибаясь, вышел из ближайших кустов. Юмбер улыбнулся, протянул епископу руку, и попросил побыть переводчиком, поскольку, как генерал слышал, Сток сносно говорит на французском. И далее Юмбер произнес следующую речь: «Поверьте, вам всем нечего опасаться. Мы прибыли в вашу страну не как завоеватели, а как освободители и попросим вас дать нам только то, что нужно нам для вашей поддержки. Вы в такой же безопасности под нашей защитой, как были под защитой Его Величества короля Англии».
И тут надо вообще сказать, а как вообще возникла мысль об экспедиции в Ирландию. Поскольку требования ирландских эмиссаров о высадке французских войск в Ирландии не прекращались, в Ла-Рошели погрузили на три фрегата 1100 ветеранов генерала Юмбера. Одновременно с этим планировали перебросить войска и из Бреста, там находился генерал Харди с 3000 солдат, в основном находившихся ранее в плену англичан и ирландцев. Кроме того, в Нидерландах находился ирландский патриот Дженнингс, который сообщал, что у него готовы к высадке до 10000 ирландских повстанцев. Из этих трех отрядов только Юмберу удалось высадиться в Ирландии.
Собирались тяжело, все силы и ресурсы были отданы на экспедицию Бонапарта, поэтому войска выцарапывали с трудом у комиссариата не только жалование, но и провиант, вооружение, предметы первой необходимости. В 7 утра 4 августа 1798 года маленький французский отряд из 3 фрегатов («Конкрод», «Медея» и «Франсуа») под командованием коммодора Андре Даниэля Савари покинул Ла-Рошель и направился на север. Десант составлял 1060 рядовых и 70 офицеров при двух полевых орудиях (две гренадерские роты и эскадрон 3-го конного егерского полка). С собой так же везли 5500 мушкетов, которыми планировали вооружить ирландских повстанцев.
И вот, в исходе дня 22 августа 1798 года Мэттью Тон взобрался на крышу епископского замка и спустил оттуда британские флаге, и в лучах заходящего солнца резким порывом ветра развернуло триколор Французской республики. Вторым флагом, поднятом на епископской резиденции стал зеленый флаг с арфой – национальный ирландский стяг, под которым они сражались с англичанами еще во времена де Клера-Стронгбоу и Елизаветы Тюдор. Часть города безумно радовалась высадке французов, лоялисты же «лили горькие слезы, ожидая, что их вот-вот зарежут. Они пытались бежать, но тщетно, все улицы Киллала были заполнены мятежниками, готовыми принять несчастных в братские объятия и перерезать им глотку по злобе своих сердец. Никому из лоялистов не разрешалось покидать свои дома, только не иначе, чем по разрешению захватчиков».
Юмбер же решил пополнить запасы, которых у его было негусто еще при выходе из Ла-Рошели, а теперь они закончились совсем. Он сообщил епископу, что хочет реквизировать определенное количество лошадей и крупного рогатого скота,  за которых готов заплатить ваучерами Ирландской директории, который несомненно будут в ходу, сразу как французы освободят весь Коннахт. Понятно, что большинство собственников отказалось менять лошадей и скот на несуществующие фантики несуществующей страны, Юмбер обвинил епископа «в отсутствии сотрудничества» и просто конфисковал нужных ему животных без каких-либо компенсаций. Тем не менее, Сток позже отмечал, что «в войсках французов поддерживалась жесточайшая дисциплина, и я не могу упрекнуть их в том, что они брали что-то лишне. Все их требования были крайне разумными и никаких грабежей и насилий не наблюдалось».