June 14th, 2019

Гносеологическое

Вчерашний отзыв на статью на Вархэде лично для меня вызвал непонятную реакцию. Особенно я ждал реакции со стороны автора. И тут я видел два варианта -
1) Поблагодарить меня за указанные ошибки и в будущем более тщательно относиться к написанию статей.
2) С фактами и источниками в руках размазать мои факты и источники по стенке.

То есть я ожидал конструктива по типу нашей дискуссии с Денисом Микшисом по данной теме.
Вместо этого - заочно - знаете какой ответ я получил?
"Про бой у Фридрихсгама я в курсе, упоминал его в предыдущей статье. Неудача, на катастрофу не тянет. Претензия к дате? У меня на руках есть текст диссертации по этой теме, там ссылаются именно на годовщину восшествия на престол. И да, защищенный диссер мне кажется более весомым, чем мнение Махова. В том числе о проигрыше шведами войны вчистую))"
И тут проблема даже не в Михаиле, а проблема.... как вам сказать.
Ладно, чтобы не ограничиваться двумя словами, начну с начала.
В общем, борьба с Наполеоном и вообще Отечественная война 1812 года заслонили собой по масштабности другие войны и исторические события. Нет, все конечно знали, что, там, Крым покоряли, в Молдавии воевали, со Швецией и Финляндией, но в исторических книгах было примерно такое состояние как сейчас - Вторая Мировая - это 90 процентов исследований, 10 процентов - все остальное. В этих 10% флот занимал... десять процентов от десяти процентов. По сути только сильно интересующиеся темой люди могли сказать, чем знаменит Ушаков, Спиридов, старший Грейг, Чичагов, и т.д., не говоря уж о фон Крузе, Нассау-Зигене, Ханыкове, Козлянинове, и т.д. Про этих вообще был темный лес.
И первый раз интерес к русской истории конца 18 века, особенно к теме флота, проснулся только при Александре II. И настоящим прорывом по исследованию темы русско-шведской войны стал труд Виктора Филипповича Головачева " Действия русского флота во время войны России со Швецией в 1788-90 годах" (1870 год). Причем попросил его написать и разобраться с темой сам наследник, будущий Александр III, который очень живо интересовался русской историей.
Но! И тут есть основная проблема. Головачеву пришлось пользоваться не только собственно русскими архивными источниками, но и шведскими (специально для этого он выучил шведский язык), ибо у шведов всплеск интереса к этой теме возник раньше - в 1820-30-е (Лавен, Юлленгранат, Манкель, Пален, Унгерн, и т.д.). И если документами по русскому флоту он пользовался отечественными, то вот дипломатическую переписку не разбирал, и воспользовался выводами шведскими. Это, кстати, видно с самого предисловия книги: "Война 1788—1790 годов поучительна для нас во многих отношениях. Ее начала слабосильная и малонаселенная Швеция против такого государства, каким была уже Россия в царствование Екатерины ІІ-й, и начала именно с тем, чтобы отнять у последней часть принадлежащей ей территории. Эта война отличалась многими боевыми подвигами с нашей стороны, тянулась три года, прославилась большими морскими сражениями и блестящим собранием наших даровитых моряков, каковы были: Грейг, Чичагов, фон-Круз, Козлянинов, Нассау-Зиген, Ханыков, Макаров, Кроун, Карцев и многие другие, заставила нас потратить много усилий, денег и людей — взамен чего не доставила нам ровно никакого приобретения!"
Это прям калька с Юлленграната, опрокинутая на видение России.
Мол, маленькая Швеция нанесла России такие большие потери и так встала костью в горле, что большая Россия, испугавшись шведской моськи, пошла на все ее условия, отказалась от приобретений и аннексий, и доблестная Швеция смогла отстоять свою свободу.
Проблема в том, что дипломатией Екатерины II историки занялись гораздо позже, скажем, ее дневники были впервые напечатаны только в 1907 году. Тома МИРФ, посвященные эпохе Екатерины, были изданы в 1888-1893 годах, дипломатическая переписка Екатерины - 1886 году.
Но - труд Головачева и переведенные шведские труды (плюс статьи по теме авторов типа Кизеветтера) уже жили своей жизнью, тогда как новые данные - своей. И - в этом я виду основную проблему исторической науки - выводы шведов, переведенные Головачевым, начали скакать из книги в книгу. Да, маленькая Швеция напала на Россию. Да, маленькая Швеция нанесла России такие потери, что большая Россия испугалась. Да, для русских война была без приобретений и вообще бесполезная. Складывалось впечатление, что на троне сидела не самая хитрая и умная бестия изо всех правительниц (на мой взгляд Екатерина дала бы фору не только всяким Изабеллам Арагонским но даже английской "бедной Лизе" - Елизавете I, которая в дипломатических играх собаку съела), а какая-то дурочка с переулочка, которая в победной войне даже результатом воспользоваться не смогла. Поскольку такой вывод не был биномом даже для "горе-историков" (извините меня, настоящие исследователи, увлеченные своей темой - Лобин, Великанов, Пенской, Лебедев, Морозов, и иже с ними), надо было что-то придумать. И началось высасывание из пальца. Про английскую и французскую угрозу. Про Пруссию. Ну в общем опять получалось строго по-"гардемерински" - "украли победу, сволочи".
И лишь в 1980-х годах начались первые ревизии причин и итогов русско-шведской войны 1788-1790 годов, что казалось сначала невозможным - ведь данные с течением времени имеют свойство "забронзовевать". А далее... Далее началась интернет-революция, когда исследователь, не выходя из дома, может сразу глянуть в английские, испанские, французские, германские, шведские архивы, сравнить их с русскими. Взять исследование по теме от англичан, сравнить его с шведским, посмотреть на проблему взглядом Дании или Пруссии, и дополнить это все российским взглядом.
Мешало и мешает настоящей исследовательской работе то, что в России научная степень - это не просто признание заслуг, а это еще и всякие ништяки, плюшки от государства, да и просто повышение своего положения в обществе. В результате на одну нормальную исследовательскую работу (типа Гребенщиковой или Лебедева) приходилось с десяток "проходных", повторявших избитые старые тезисы. Типа, люди карьеру строят, на фиг вы тут лезете со своими новыми данными.
И судя по словам "про диссертацию в руках" - дело продолжает расцветать и пахнуть. Кстати, очень часто в этих ваших интернетах я встречаю эту непоколебимую уверенность - мол, я исторический ВУЗ закончил, не фиг мне тут рассказывать. Ребят, вынужден вас огорчить. Ваша квалификация как историков зависит всего лишь от ваших знаний по теме, и ни от чего больше. Потому как хоть вы трижды закончите МГУ, но если по русско-шведской войне вы не читали ничего кроме БСЭ - ну как историк по этому событию вы - ноль. Без обид, это просто факт. Так же как и я - просто ноль по той же ВМВ или, скажем, по ВКЛ XVI-XVII веков.
Да, вы можете стать не нулем, если начнете изучать тему. Как я два с половиной года назад принялся за изучение Крымской, ну затянуло просто. Но для этого надо иметь интерес и желание. А если желания нет, а есть только тяга раздувать щеки... Ну и бог с вами.
В заключение хотел бы сказать, что рассматривать русско-шведскую войну 1788-1790 годов в вакууме - глупо. Понятно, что она была связана с русско-турецкой войной 1787-1791 годов, связана с событиями в Европе, с проблемами в Польше, и т.д. Цитируя Эдуарда Созаева - с его оценкой я согласен на 100%: "В 1790 г. курс серебряного рубля упал на 15%. Т.е. за рубль ассигнациями давали 85 коп. серебром. Было ясно, что Россия не может вести две войны одновременно. Очевидно, выигрыш на юге был гораздо предпочтительнее и более возможен, чем выигрыш на Севере: все лучшие войска были на юге. Екатерина говорила, что нужно, "как можно скорее вытащить лапу из шведской грязи"." Это сказано в апреле 1790 года, задолго до всяких Роченсальмов. И те, у кого "нет под рукой диссертации" понимают, что мягкие условия мира были как раз обусловлены именно этим - "скорее вытащить лапу из шведской грязи".

Добавочка

Ну и по причинам русско-шведской войны 1788-1790 годов. Их несколько, но начнем мы... с первого раздела Польши.
Что, собственно, произошло?
5 августа 1772 года русские, прусские и австрийские войска просто вошли в пределы Речи Посполитой и захватили области, распределённые между ними по секретному соглашению. Заняв территории, причитающиеся сторонам по договору, оккупационные силы, потребовали ратификации своих действий со стороны польского короля и сейма. Польский король обратился за помощью к западноевропейским государствам, но никакой помощи не последовало. Нет, ему, конечно, посочувствовали, но и только.
От такого действа все малые страны Европы просто оху..., ой... обалдели. Это что, так можно что ли? Подобного раздела безмерно испугались Турция, Дания и Швеция, особенно последняя, ведь новый король Густав III был вполне извещен, что существует русско-прусский секретный договор 1769 года, в котором есть статья, обязывавшая стороны в случае укрепления в Швеции королевской власти захватить шведскую Померанию и Финляндию.
Россию и Пруссию устраивала слабая Швеция, с извечным противостоянием "партии шляп" и "партии колпаков". Густав III реализовал целый комплекс мер, чтобы избежать участи Польши (а этот вариант развития событий ему казался очень вероятным). В 1772 году новый король организовал государственный переворот, отряд его сторонников ворвался в государственный дворец и арестовал всех членов правительства. На следующий день Густав проехал по улицам города, где его встретили толпы восторженных людей. 21 августа 1772 года, при всех регалиях, Густав был коронован, со свойственным ему красноречием произнес перед депутатами риксдага речь, обвинив их в продажности и отсутствии патриотизма, огласил основы новой конституции и распустил парламент.
В том же 1772 году шведский король планировал напасть на Россию, пользуясь тем, что она вела войну с Турцией, а большая часть Балтийского флота была отослана в Средиземное море. Причем аппетиты Густава были прямо-таки чрезмерными, если не сказать – утопическими: он хотел в случае успешной войны вернуть себе часть Карелии, а так же всю Прибалтику, сделав восточную часть Балтики «шведским озером». Эти планы были разрушены Данией, которая опасалась, что шведы хотят захватить у нее Норвегию (Дания и Норвегия были тогда в унии). Копенгаген заключил союз с Петербургом, где обязался нейтрализовать шведский флот и обложить Карлскону в случае начала шведами боевых действий. Кроме того – прусский король Фридрих II предупредил Густава, что согласно договору с Россией он так же, в случае начала Швецией боевых действий против России, атакует шведскую Померанию.
Кроме того, английский посол сообщил Густаву, что в случае агрессии в сторону России в Балтийское море войдут британские эскадры, и что нападение на Россию Британия будет расценивать как нападение на себя.
Странно, да? Оказывается, англичанка не всегда гадит. А знаете почему? Читаем в письме Питта-старшего, написанном в апреле 1773 года, графу Шелбурну: «Ваша Светлость знает, как я доволен Россией. Я верю, что терзая османов, они увлекают Францию в бездну падения, и я всегда говорил, что неотъемлемой частью английской внешней политики должна быть поддержка России в турецком вопросе». Грубо говоря, Франция поставила на Турцию и Швецию, а Англия в пику ей - на Россию и Пруссию. Ничего личного, просто бизнес.
В общем, после выступления Дании и Англии для Швеции это был дипломатический нокаут, и Густав быстро охладел к идее «второго фронта» против Петербурга. И занялся укреплением "вертикали власти" в собственно Швеции. Новые наполеоновские планы к нему в голову пришли в 1783 году.
С начала 1783 года шведский король Густав III пытался договориться с русским Кабинетом о шведской экспансии на Балтике. Король лелеял наполеоновские планы – он хотел отторгнуть от Дании и завоевать Норвегию, а так же высадить свои войска на острове Зеландия, но поскольку Россия и Дания состояли в союзе – нужно было получить согласие России на подобные действия. Переговоры шли полгода, и финальные встречи состоялись 29 июня во Фридрихсгаме, где Потемкин четко сказал шведам, что Россия не допустит расчленения и завоевания Дании, поскольку датско-русский союз для императрицы гораздо важнее шведских амбиций.
Густав пытался было оспорить это решение, мол, вы же вон только 8 апреля сами Крым аннексировали, почему вам можно, а мне нельзя, но письменный ответ Екатерины четко расставил все по своим местам: потому что «Россия – не Швеция». Наследник престола Павел Петрович (прям в стиле героев Джорджа нашего, Мартина) с сарказмом написал Никите Панину: «Нас посетил великий и славный дон Густав Шведский, герой Севера. По этим эпитетам вы можете судить о впечатлении, произведенном им на нас. Это самый блестящий ветреник нашего века. У него были какие-то виды на нас, осуществление которых ему не совсем удалось».
Получив жесткий и решительный отпор в своих амбициях от России, король Швеции решил, что Екатерина настроена на раздел Шведского королевства. Своя логика в этом была. Густав понимал, что став королем, попал в заповедник таких сколопендр и фаланг как Фридрих Великий, Екатерина II, Иосиф II, Уильям Питт-младший, Людовик XVI, и что закон в джунглях только один – либо ты, либо тебя. Он прекрасно видел, что Россия противилась второму разделу Польши, который ей постоянно предлагали Австрия и Пруссия, а чем русские могли заткнуть вечно голодные немецкие рты? Да скорее всего шведскими владениями в Померании, на которые уже давно алчно смотрел Фридрих, а себе скромно по приятельски и по-соседски планировали забрать Финляндию, благо - еще со времен Петра I Швеция была уверена, что мысли насчет Суоми у российских императоров вполне определенные. То есть экспансия Швеции на данном этапе по разумению Густава была не его личной прихотью, а непременным условием выживания.
Собственно именно это и есть первопричины, побудившие Густава пойти на войну с Россией.
Но была еще и вторая причина, не менее важная.
Дело в том, что власть его в Швеции была непрочна. А как укрепить власть без "утра Стрелецкой казни" и "возвращения моего 37-го года"? Да маленькой и победоносной войной! То есть войну против России Густав помимо всего прочего рассматривал как подавление оппозиции в собственно Швеции. И особенно - как удар по финскому сепаратизму, ибо финские сепаратисты смотрели на Россию с придыханием и считали ее избавителем от шведской длани.
Как-то так.