November 4th, 2018

Идеалисты - приквел, 3

Летом 1865 года Австрия предложила Пруссии забрать герцогства, а взамен отдать Вене какие-нибудь прусские земли на юге. Вильгельм I заявил, что не отдаст ни клочка прусской земли. В августе того же года Бисмарк, играя в карты с австрийским послом графом Бломе, предложил другой вариант раздела – Шлезвиг отходит Пруссии, а Гольштейн – Австрии. Совершенно понятно, что австрийцам анклав на севере Германии был совершенно не нужен, поэтому Вена предложила не раздельное владение, а раздельное правление. 14 августа 1865 года была подписана Гаштейнская конвенция, Пруссия получала под управление Шлезвиг и часть Гольштейна (Киль, где находилась прусская военно-морская база), а Австрия – Гольштейн, куда прислала своих эмиссаров.
Это соглашение вызвало в Германии бурю возмущения. Получалось, что Австрия претендует на аннексию сильно удаленного от нее анклава, и выглядит эдаким хищником германского мира. Выглядела ли лучше Пруссия в этой ситуации? Нет, конечно. Но Пруссия всегда представлялась эдаким хищником, поэтому особого морального урона не потерпела. Получалось, что весь германский мир зажат между двумя супер-агрессорами, которым он противостоять не может. Осталось только примкнуть к одной из сторон.
Кроме того, получилось, что Гаштейнская конвенция полностью вывела из игры Фридриха Августенбургского. Когда 23 января 1866 года в Альтоне, Гольштейн, который, как мы помним, был под австрийским управлением, состоялось собрание в поддержку «правомочного герцога Фридриха», в Вену немедленно был отправлен официальный протест. «Нынешнее поведение императорского правительства в Гольштейне имеет характер, который мы вынуждены назвать агрессивным. (…) Отрицательный или уклончивый ответ на нашу просьбу стал бы для нас основанием сделать вывод, что императорское правительство не желает в долговременной перспективе действовать совместно с нами. (…) У нас есть неотложная потребности привнести ясность в наши отношения». Одновременно прусский посол по указанию Бисмарка сообщил, что если австрийцы и дальше намереваются поддерживать «интриги республиканской демократии», то в Берлине предпочитают подобному соперничеству открытый разрыв и намерены дальше действовать, оглядываясь только на собственные интересы.
Бисмарк писал: «Большой вопрос решен на время, решающее столкновение с Австрией отсрочено». Дело в том, что Пруссия была еще не готова к войне. ««Ход наших финансовых и материальных приготовлений, а также неизвестность, в которой мы находимся относительно позиции Франции и Италии, делают желательным не доводить преждевременно до разрыва», – разъяснял глава прусского правительства состояние дел послу в Италии графу Узедому 16 августа 1865 года.
Для обеспечения западного фланга войны Бисмарк 3 сентября 1865 года встретился в Биаррице с Наполеоном III. Там он предложил императору плату за нейтралитет - разменной монетой должны были стать бельгийская Валлония и независимый Люксембург. Свою позицию по Шлезвигу и Гольштейну он объяснил так: «приобретение герцогств есть лишь шаг на пути к выполнению задачи, которую поставила история перед прусским государством и для реализации которой мы нуждаемся в долговременных дружественных отношениях с Францией. Мне кажется, в интересах французской политики поддерживать честолюбие Пруссии в выполнении ею национальной задачи, поскольку такая Пруссия всегда будет придавать большое значение дружбе с Францией, в то время как, если ее лишить этого честолюбия, она будет искать защиты в оборонительных союзах против Франции». То есть Бисмарк намекнул, что если Франция не поддержит Пруссию, последняя обратится за поддержкой к России или к Англии. Это было немного смешно, поскольку Россия и так поддерживала Пруссию, делая из нее своего рода «ледокол революции» для сокрушения Австрии. Но Наполеону об этом знать ведь необязательно, правда?
Наполеон выслушал предложения Бисмарка, но отложил решение на потом, не сказав ни да, ни нет. В принципе он согласился с аннексией, поставив только одно условие – северная часть Шлезвига населена датчанами, поэтому после окончания конфликта ее надо передать Дании.
10 марта 1866 года в Берлин прибыл в качестве чрезвычайного и полномочного посла итальянский генерал Джузеппе Говоне. Итальянцы еще с 1861 года пытались дипломатическим путем получить себе Венецианскую область, принадлежавшую на тот момент Австрии. В 1864 году прусский посланник в Италии Карл фон Узедом осторожно поинтересовался у генерала Ла Марморы, как итальянское правительство отнесется к возможной войне между Пруссией и Австрией. Мармора ответил, что Италия прежде всего должна будет узнать реакцию на это Наполеона III. Осенью 1865 года Бисмарк, как мы видели, смог договориться о нейтралитете Франции. Италия со своей стороны тоже прозондировала почву в Париже, и получила ответ от французского министра иностранных дел Эдуара Друина де Люйса, что Франция в будущем конфликте придерживается политики невмешательства, и не будет возражать, если Италия так же вступит в войну на стороне Пруссии. Но Париж попытается решить дело дипломатическим путем. И в феврале 1866 года Наполеон III предложил Австрии отдать Италии Венецию в обмен на… Дунайские Княжества. Это предложение подействовало на Россию как красная тряпка – с молниеносной скоростью Петербург поддержал Берлин, более того – сообщил, что в случае ввода австрийских войск в Молдавию или Валахию Россия объявит Австрии войну, при этом Турция объявила, что Княжества не отдаст и поддержит Россию военной силой. То есть получилась ситуация, обратная Крымской.
В результате итальянцы потеряли надежду получить Венецию дипломатическим путем, и 8 апреля 1866 года заключили военный союз с Пруссией. После победы Италии предстояло получить Венецию, Пруссии – равнозначную австрийскую территорию. Пруссия должна была выплатить своей союзнице для подготовки к войне дотацию в размере 120 миллионов франков.
Для Вены вести о заключении союза Италии и Пруссии стали полнейшей неожиданностью. Пытаясь разорвать этот союз Австрия 4 мая 1866 года предложила область Венецию отдать Франции, которая потом передаст ее Италии (напрямую с Италией Австрия на тот момент дел не имела, не признавая ее легитимность). Более того, Австрия выплатит Франции (а Франция соответственно – Италии) круглую сумму на строительство крепостей в Венецианской области. За это Франция и Италия согласятся на оккупацию Австрией прусской Силезии.
В принципе, австрийское предложение имело для Рима как плюсы, так и минусы. Главный плюс - Италия получала без войны Венецию, к тому же согласно итало-прусскому договору в случае нападения Австрии на Пруссию, Рим не обязан был оказывать помощь Берлину. Но было понятно, что в этом случае Пруссия станет смертельным врагом Италии, кроме того, указанный проект слишком многое отдавал на милость Наполеона III, который просто мог не отдать Венецию, или запросить с Италии большие деньги и преференции за передачу области. Прусский вариант такого не предусматривал. К тому же австрияки согласно предложению передавали Венецию только после оккупации прусской Силезии, но тут еще большой вопрос – победят ли они прусскую армию, или нет.
Бисмарк в этой ситуации сделал ход конем. Он предложил дополнить итало-прусский договор пунктом, согласно которому Пруссия в случае нападения Австрии на Италию объявляет Вене войну. Это склонило короля Виктора-Эммануила на прусскую сторону.

Ну что, с праздничком ?)

Сегодняшний день, 4 ноября, памятен тем, что в этот день в 1612 году в Москве ничего не произошло.

...и немедленно выпил!
Однако выпить есть за что.
4 ноября 1576 года испанцы взяли Антверпен. Поскольку денег войскам давно не выплачивали, это привело к полному разграблению города. Вошло это событие в историю под названием "Испанская ярость".
4 ноября 1677 года Мери Стюарт вышла замуж за Вильгельма Оранского. Кто бы мог подумать, что эта свадьба приведет Вильгельма на английский трон, на какое-то время сделает по факту Англию и Голландию одним государством, и Англия конкретно рванет вверх.
4 ноября 1798 года началась осада русскими Корфу. Закончится она так, что даже Суворов будет кричать: "И почему я не был при Корфу хотя бы мичманом??"
4 ноября 1572 года Ермак показал у Чувашского мыса Кучуму, кто есть ху. Операция "Сибирь - наш". Вскоре казаки взяли и столицу Сибирского ханства.
Ну и 4 ноября 1852 года к власти приходит граф де Кавур, человек, который позже станет архитектором объединения Италии.
4 ноября 1956 года - советские войска входят в Венгрию. Ибо не фиг.
4 ноября 1970 года - инаугурация Сальватора Альенде. Ну тут в зависимости от склонностей - либо за нереализованную мечту, либо за то, что Чили вовремя соскочило.
Ночь с 4 на 5 ноября 1605 года - Пороховой Заговор, ночь Гая Фокса. Тем, кто хочет совместить алкоголь с сжиганием чучела - самый то!
4 ноября 1520 года - коронация Кристиана Второго, как короля Швеции, после смерти Стена Стуре. Позже это приведет к Стокгольмской кровавой бане.
4 ноября 1549 года - император Карл Пятый подписывает Прагматическую санкцию. Собственно по факту это рождение Нидерландов,  ибо раньше они были просто частью Бургундии. Карл Пятый же объявил Семнадцать Провинций наследственным владением дома Габсбургов.

Так что, если печень позволяет, опять нет повода не выпить!
С праздником всех, пусть тему для запоя каждый выберет для себя сам.

Идеалисты - приквел, 4

Мастер-класс от Бисмарка.


Наполеон III тем временем решил вмешаться в германские дела и предложил созвать в Париже европейский конгресс, на котором будут решаться все спорные вопросы – госпринадлежность Шлезвига и Гольштейна, Венеции, реформа Германского союза, и т.д. С идеей были согласны Лондон (который всегда хотел поживиться на чужих переговорах) и Петербург (Горчаков, как мы помним, был одержим утопической идеей мира во всем мире). Однако от этого предложения отказались и Берлин, и Вена, и Рим. Единственно, что удалось Наполеону – это договориться 12 июня 1866 года с Австрией о передаче Франции Венеции, если она захватит прусскую Силезию. За это Франция обещала не вмешиваться в войну и не поддерживать Италию во время войны. Австрия соглашалась на создание в районе Рейна зависимого от Франции германского государства после войны – такова была цена нейтралитета Парижа.
Впрочем, Наполеон III не унывал, он был уверен, что война между Пруссией и Австрией будет длительной и кровопролитной, и Франция в конечном итоге окажется арбитром к вящей славе Парижа, и к ослаблению Вены и Берлина.
Известные сложности у Бисмарка возникли с ландтагом. Дело в том, что министр-резидент работал в тесной связке с Мольтке, с Генштабом. План войны, разработанный Мольтке, был основан на преимуществе Пруссии в развертывании армии. Для этого ни в коем случае нельзя было предоставить австрийцам инициативу и дать им время на подготовку.
Поэтому Бисмарку приходилось торопиться, то есть самому провоцировать проблемы и выступать эдаким возмутителем спокойствия. К тому же согласно итало-прусскому договору война должна была начаться не позже чем через 3 месяца после его заключения, то есть 8 июля был крайним сроком начала войны. Иначе Италия вполне могла не поддержать Пруссию.
7 мая 1866 году на Унтер-дер-Линден в Бисмарка стрелял студент Фердинанд Кохен-Блинд. Из пяти выстрелов лишь один слегка задел главу правительства, который не растерялся и смог собственноручно разоружить покушавшегося. Инцидент вызвал неоднозначную реакцию общественности; во многих местах, особенно на юге Германии, открыто сожалели о том, что покушение провалилось. Одна из вюртембергских газет прославляла Кохен-Блинда как человека, «который посвятил свою жизнь тому, чтобы освободить Отечество от чудовища». Но Бисмарк не был бы Бисмарком, если бы не смог использовать это покушение к своей пользе. Дело в том, что 4 апреля 1866 года на русского царя Александра II было совершенно покушение. В четыре часа дня император прогуливался в Летнем саду в сопровождении племянника и племянницы. Когда прогулка закончилась, и император направился к карете, которая ждала его за воротами, неизвестный человек, стоящий в толпе у решетки сада, попытался выстрелить в царя. Пуля пролетела мимо, потому что кто-то успел ударить убийцу по руке. Злоумышленника схватили, им оказался отпрыск мелкопоместных саратовских дворян, член «Ишутинского кружка» Дмитрий Каракозов.
Так вот, Бисмарк повернул дело так, что Александр II и он – жертвы одного и того же заговора революционеров, направляемых Лондоном и Веной, и поэтому Россия должна оказать Пруссии в борьбе с Австрией всемерную поддержку.
При этом министр-резидент… решил еще устроить в Австрии и внутренние проблемы, взяв в союзники венгерских революционеров и националистов (вспоминаем Крымскую и Николая I, на это не решившегося). «Я со спокойной совестью преследую ту цель, которая кажется мне правильной для моего государства и для Германии. Что касается средств, то я использую те, которые имею в распоряжении при отсутствии иных», – говорил глава правительства позднее в беседе с журналистом. 9 и 10 июня Бисмарк встретился с лидерами венгерских националистов и обсудил с ними план создания «мадьярского легиона» и организации восстания в тылу австрийских сил. Одновременно планировалась высадка Гарибальди в Далмации с целью поднять на мятеж южных славян. Бисмарка совершенно не пугало то обстоятельство, что реализация подобных замыслов могла положить конец существованию Австрийской империи. Естественно, что все эти планы держались в глубокой тайне, как от общественности, так и от короля, который пришел бы в ужас, если бы узнал, какие инструменты не гнушается использовать его верный министр-резидент.
В оппозиции на тот момент был даже король. Ярчайший пример этого есть в мемуарах адъютанта короля графа Лендорфа. Он вспоминает, как в начале июня Роон и Мольтке делали доклад Вильгельму, настаивая на скорейшей мобилизации прусской армии. Однако монарх отвечал лишь, что он хочет сохранить мир как можно дольше. Последним в кабинет вошел Бисмарк. Лендорф, сидевший в приемной, слышал, как голоса из-за двери становятся все более громкими. Градус дискуссии явно повышался. Адъютант поспешил удалить из помещения всех посторонних, и в этот момент из кабинета монарха вышел Бисмарк. Постояв немного, он попросил доложить о себе еще раз. Однако монарх наотрез отказался видеть своего министра. Услышав об этом от Лендорфа, Бисмарк попросту отодвинул адъютанта в сторону и ворвался в кабинет. Растерянный Лендорф остался в приемной. Беседа Бисмарка с Вильгельмом быстро перешла на крик, и адъютант уже боялся, что дело дойдет до мордобоя – министр-президент произвел на него впечатление совершенно обезумевшего человека. Когда Лендорф уже готовился прийти на помощь монарху, дверь кабинета вновь распахнулась, и вышедший из нее Бисмарк тяжело рухнул на диван: «Прикажите доставить меня домой, по возможности живым. Война объявлена».
9 июня 1866 года прусские войска вошли в Гольштейн. Генерал-губернатор Шлезвига пруссак Мантейфель, располагавший примерно 12 тысячами солдат, просто вошел в Гольштейн, и позволил австрийскому командующему Габленцу с меньшими по численности австрийскими частями спокойно отойти на территорию Ганновера, чем вызвал нешуточный гнев Бисмарка, который мечтал о кровавой бойне. 10 июня прусский министр-резидент направил германским правительствам проект нового союзного договора, предусматривавшего созыв национального парламента, а заодно исключавшего Австрию из состава обновленного Германского союза. 10 июня Пруссия начала мобилизацию.
От описания австро-прусской войны я уклонюсь, для меня в той войне было интересно всего два момента - это Ганновер и Лисса. Здесь оставлю краткое описание военной кампании против Ганновера.
Надо сказать, что это было единственное в этой войне поражение пруссаков. Ганновер, поддержавший Австрию, повел свои силы на соединение с баварцами. В Тюрингии путь ганноверцам преградил корпус Эдуарда фон Флиса. Командующий ганноверскими войсками Ареншильдт решил вести бой от обороны, и межу Тамсбрюком и Меркслебеном приказал построить полевые укрепления, прикрытые 10 пушками. Местность благоприятствовала обороне – крутые берега, изрезанные плато, плотины. Бой начался 27 июня 1866 года у местечка Лангензальц, где 13 орудий Ганновера вели состязание с прусской полевой артиллерией. Все попытки атак пруссаков были отбиты, вскоре ганноверцы перешли в наступление, к 15.30 прусские войска отступали по всей линии. Но развивать наступление ганноверцы не могли – к полю битвы подходили свежие прусские войска. В этой ситуации через два дня ганноверская армия вместе королем Георгом V капитулировала перед подошедшими войсками Мантейфеля без боя. Ганновер вышел из войны.

Лисса

У нас в Самаре +2, ледяной дождь, дома сидеть скучно, так пусть у вас будет еще одно описание Лиссы))
Понятно, что не особо подробное, но некоторые моменты интересные)


Единственное, что подсластило пилюлю для австрийцев – это действия их флота против итальянцев. Несгибаемый Тегетгоф при Лиссе 20 июля совершил чудо.
Дело в том, что после поражения при Кустоцце общественность Италии требовала восстановить честь страны хотя бы на море. К этому были все предпосылки. Командующий итальянским флотом граф Карл Пеллион де Персано имел в наличии два мощных броненосных фрегата 1-го ранга «Ре д’Италия» и «Ре ди Портогалло», броненосные фрегаты 2-го ранга  «Регина Мария Пиа», «Кастельфидардо», «Аффондаторе», «Анкона», «Сан Мартино» и «Принчипе ди Кариньяно», броненосцы береговой обороны «Формидабиле» и «Террибле», броненосные канонерские лодки «Палестро» и «Варезе», а так же некоторое количество деревянных паровых кораблей.
Из этих судов смешанным, казематно-башенным был только «Аффиндаторе», который имел в носу и корме две одноорудийные башни с 9-дюймовыми 300-фунтовыми нарезными орудиями Армстронга. Остальные итальянские бронированные корабли были казематными.
Надо сказать, что, несмотря на кажущуюся мощь, итальянские корабли были сырыми, недоделанными, более того – не освоенными собственными экипажами. Так, из-за боязни распространения демократических идей на флоте, в 1864 году была расформирована школа механиков и артиллеристов, потом пришлось призывать специалистов со стороны. На флоте соперничали между собой сардинцы и неаполитанцы, северяне отказывались подчиняться южанам, и наоборот.
Естественно, что с началом войны флот Италии находился в разобранном состоянии, воевать не хотел даже командующий – граф де Персано, и в результате морской министр Агостино Депретис вынужден был умолять графа сделать хоть что-то: «Неужели вы желаете сказать народу, народу, который в своем безумном тщеславии считает своих моряков лучшими в мире, что, несмотря на 12 миллионов, которые мы прибавили к его долгу, собранная нами эскадра неспособна встретить врага? Нас побьют каменьями. И кто когда-либо упоминал об австрийском флоте иначе как с презрением? Сделайте что-нибудь, сразитесь с австрийцами, высадитесь на их берегу, атакуйте Лиссу, только действуйте».
И 16 июля 1866 года итальянский флот наконец-то вышел в море, дабы высадить десант на острове Лисса и захватить его. Из Вильсона: «Лисса — холмистый и лесистый островок в Адриатическом море, в тридцати милях от Далматинского побережья. Он имеет длину 9 и ширину 4 мили; население его в то время состояло из 4200 жителей. Этот объект имел важное значение, и потому был укреплен австрийцами. На нем насчитывалось девять постоянных укреплений и одиннадцать батарей, большинство которых располагалось на значительной высоте над морем; общее число орудий было 88. Из них самыми сильными были 24-фунтовые нарезные орудия, 48-фунтовые и 60-фунтовые мортиры и гладкоствольные пушки. Гарнизон состоял из 1883 человек морской пехоты и береговой артиллерии».
18-го итальянцы обстреляли город Сан-Джорджио, однако и сами получили повреждения от австрийских снарядов и ядер, поэтому высадка десанта не состоялась. На следующий день – все тоже самое, борьба с береговыми батареями была фактически безрезультатной. 19-го никаких атак не проводилось. Ну а 20-го у Лиссы показался австрийский флот Тегетгофа. Австрийский флот никогда не ходил в лидерах кораблестроения, имея весьма прикладное значение для империи. Он состоял из двух броненосных фрегатов 1-го класса «Фердинанд Макс» и «Габсбург», пяти броненосных фрегатов 2-го ранга «Кайзер Максимилиан», «Принц Ойген», «Дон Хуан», «Драхе» и «Саламандер». Кроме того, австрийцы обладали деревянным винтовым 90-пушечным линкором «Кайзер», 5 винтовыми деревянными фрегатами, 1 корветом и 7 канонерскими лодками.
Итальянцы, увидев противника, решили вести бой от обороны и построились в линию (при этом капитан «Формидабиле» сообщил, что во время борьбы с батареями Лиссы получил серьезные повреждения, и теперь самостоятельно отправляется домой, оставив Персано с 9 броненосцами против 7 у австрийцев), тогда как Тегетгоф выстроил свои корабли «свиньей» - головными были броненосцы, за ними следовали деревянные суда. Не мудрствуя лукаво, Тегетгоф в 10.35 отдал распоряжение: «броненосцам ринуться на неприятеля и потопить его». В момент сближения граф Персано «вдруг» решил пересесть на «быстроходное поворотливое судно», и, оставаясь вне строя, руководить боем издали. Он оставил «Ре д’Италия», на котором до сих пор был его флаг, я перенес его на «Аффондаторе». Часть эскадры этого не заметила, и продолжала ориентироваться на флажные сигналы с «Ре д’Италия» (которых не было), совершенно игнорируя флаги «Аффиндаторе». В 11.00 Тегетгоф сблизился с противником, и в двух местах прорезал его кильватерный строй. Вскоре бой превратился в настоящую свалку, единственным ориентиром служил серый цвет корпуса у итальянских кораблей и чёрный — у австрийских. Австрийцы, понимая слабость своих орудий относительно итальянцев, поставили на таран. Вскоре «Ре д’Италия» получил повреждение руля и не мог управляться, и буквально через несколько минут таран «Фердинанда Макса» врезался в борт итальянского флагмана. Из шканечного журнала «Фердинанд Макс»:  «Столкновение с вражеским броненосцем произошло в 11:30, когда мы, развив полный ход, протаранили большой вражеский корабль, двигавшийся поперек нашего курса, в районе фок-мачты. Вражеский корабль тут же опрокинулся, и затонул спустя полторы минуты после удара». Примерно в это же время взорвалась канонерская лодка «Палестро».  Там уголь был сложен на верхней палубе и в результате попаданий он загорелся. Далее – пожар, и взрыв.
Через некоторое время на помощь к Персано прибыл броненосец береговой обороны «Террибле», который был безусловно сильнее любого из австрийских кораблей, но это не было использовано. К вечеру Персано взял курс домой. Поле боя осталось за Тегетгофом. У него пострадал только 90-пушечный «Кайзер», который в середине боя получил несколько продольных залпов в корму и срочно отошел на ремонт в Сан-Джорджио.
Победа Тегетгофа была громкой, но бесполезной. Как мы с вами помним, еще перед войной Австрия в виде платы за нейтралитет в войне Наполеона III, уже согласилась передать Франции (читай - Италии) Венецианскую область. Именно поэтому вся австро-итальянская военная кампания 1866 года не имела никакого смысла.


13