May 26th, 2018

Россия и Пруссия, часть 6

Для тех, у кого есть VPN

Главный эмигрантский центр располагался в Кобленце, там же находился и самопровозглашенный регент – граф д’Артуа, а так же принц Конде, Каллон, Полиньяк, Буйэ. Воззвание короля несомненно дошло до эмигрантских кругов, но лишь немногие беглецы вернулись. Это вызвало известное раздражение у Законодательного собрания, и оно новым декретом объявило, что те, кто не вернутся до 1 января 1792 года, будут считаться изменниками родины и преступниками. Кроме того, в Трир, один из центров эмигрантских кругов, был послан ультиматум, в котором требовали от тамошнего курфюрста выслать всех французов-эмигрантов из государства в течение месяца.
И далее… Тут немного надо остановиться и объяснить логику событий. Внутренние проблемы Франции в 1789-1791 годах нарастали как снежный ком, и общество вполне было готово к гражданской войне. Чтобы этого избежать, члены парламента и военные нашли, как им казалось, верный выход – надо начать войну внешнюю. Внешняя война отвлечет народ от насущных проблем и сплотит нацию. Например, Лафайет думал, что война замедлит или даже вообще прекратит развал армии. Бриссо, представитель жирондистов, считал, что соседние страны спят и видят, как бы ввести у себя новые французские порядки. Гийом-Матье Дюма считал, что на войну можно будет услать всех «непримиримых», пусть там свою доблесть доказывают, а не в Париже бунтами верховодят. Камбон писал, что война позволит списать часть государственного долга. Король же считал, что внешняя война спасет его жизнь, поэтому даже настаивал на ультиматуме «королю Чехии и Венгрии». Собственно, каждая партия руководствовалась своими интересами, но все сходились на том, что война сейчас будет явно на пользу.
Именно поэтому 20 апреля 1792 года Франция объявила войну Австрии, и начала вторжение в Австрийские Нидерланды. 20 мая Фридрих Вильгельм II во исполнение союзного долга по отношению к Австрии объявил войну Франции.
Французский генерал Дюмурье, составлявший план вторжения, был уверен, что прокатится по Бельгии как каток, однако французская армия оказалась заражена язвой пораженчества, и солдаты при малейшем намеке на столкновение дезертировали массами в полном беспорядке. Этим дело не ограничилось, начались солдатские бунты, бригадный генерал Теобальд Дилон был застрелен солдатами в спину, его тело протащили по улицам Лилля и сожгли у Большого Дворца, а само наступление захлебнулось ровно через 8 дней, 28 апреля. Война теперь велась на территории Франции.
Пожалуй, спасло революционеров то, что австрийцы, пруссаки и роялисты действовали очень неспешно. Четыре месяца они создавали армию вторжения и договаривались о вертикали власти, в результате получилась совершенная чехарда: в союзной армии были прусские, австрийские, гессенские и роялистские полки. Пруссаки под командованием Фридриха Вильгельма II действовали отдельно, австрияками и гессенцами командовал герцог Брауншвейгский, французскими эмигрантами – принц Конде, который подчинялся одновременно и Брауншвейгскому и прусскому королю.
19 августа начались союзные войска перешли границу Франции, 29-го пруссаки с 50 тысяч солдат осадили Верден, который защищал 3.5-тысячный гарнизон, и после двух дней бомбардировок Верден пал. Путь на Париж был открыт.
Дюмурье, спасая ситуацию, вводил войска в бой по частям, тревожа противника фланговыми ударами и мелкими стычками, 19 сентября к нему из Метца прорвался Келлерман, и расположил свои войска на холмах между Сент-Мену и Вальми, и основательно усилив позицию артиллерией. Пруссаки, сделав марш через лес Аргон, оказались на широком поле перед холмами, и пошли в атаку, однако французская артиллерия действовала просто отлично – раз за разом все попытки атак были отбиты еще на дальних подступах и пруссаки откатывались в лес. В кульминационный момент боя перед французскими полками появился Келлерман, который кинул вверх шляпу и закричал что есть мочи: «Да здравствует нация!», и французы начали стройными колоннами спускаться с холмов. При этом французская артиллерия развила еще более плотный огонь.
Удивленный герцог Брауншвейгский скомандовал отступать. Историки до сих пор спорят, что послужило мотивом этому приказу. Версии выдвигались и выдвигаются самые разные, от предательства и заговора масонов (Келлерман и Брауншвегский были масонами) до объективных причин (прусская армия из-за проблем с финансированием третий месяц не получала жалования).
Потери французов при Вальми составили около 300 человек, потери пруссаков – 184 человека. Французские потери были выше из-за взрыва склада боеприпасов во время боя.
Фридрих Вильгельм II пошел на переговоры с Дюмурье, требуя дать гарантии жизни французского короля и его семье. Поскольку только что проигранное сражение не было весомым аргументом, Дюмурье высокомерно отказал просьбе пруссаков.
Единственно до чего договорились – это об обмене пленными по принципу «всех на всех». 30 сентября пруссаки начали отступление, преследуемые по пятам французами, которые получали подкрепления, и их силы достигли численности в 80 тысяч человек. Был оставлен Верден, причем с находящимися там на лечении прусскими солдатами. Национальный Конвент, пришедший к власти 21 сентября 1792 года, издал указ, что пруссаки могут свободно долечиться на территории Франции, и вернуться в свою страну по выздоровлении.
Ну а далее началось наступление французов по всех фронтам. В конце сентября были захвачены Савойя и Ницца, Дюмурье развил атаку на Бельгию и 14 ноября вошел в Брюссель, чуть ранее, 21 октября де Кюстин без боя захватил Майнц. В этот же день прусская армия перешла границу Люксембурга и взяла путь на Родину.
11 декабря Конвент инициировал суд над Людовиком XVI. 20 января 1793 года Национальное собрание числом в 380 депутатов против 310 проголосовало за казнь короля, и на следующий день приговор был приведен в исполнение. Роялисты во главе с бароном де Бацем (потомком д’Артаньяна) пытались спасти короля, но безрезультатно.


https://sputnikipogrom.com/history/85076/rp-6/

4

Ну а вот и главная ошибка

О пользе того, что стоит надеяться только на свои силы, а не на каких-то там славян.

Убеждая Николая I в 1853 году ограничиться оккупацией Княжеств, Паскевич предполагал этим шагом, с одной стороны, приостановить дальнейшую эскалацию конфликта, с другой – создать менее затратное, чем угроза похода русских войск к Стамбулу, средство давления на Османскую империю. Таким средством давления, по мнению фельдмаршала, должно было стать ополчение из балканских славян. Идея выглядела заманчиво и очень понравилась Николаю I. На основе кадровых войск Княжеств (10.000 чел.) предполагалось вооружить славянское ополчение и, в случае начала войны, использовать его против турок. Такая мера, по словам Паскевича, «могла бы сделаться началом распадения Турецкой империи». Россия же получала существенную экономию средств, так как фельдмаршал полагал, что, при наличии ополчения, нам будет достаточно иметь против турок всего один или два корпуса, даже если османов поддержат западные державы.
Затея с ополчением оказалась несостоятельной. Как отмечал генерал-лейтенант Н. И. Ушаков – дежурный генерал Дунайской армии, вместо ожидавшихся десятков тысяч добровольцев, явилось лишь 3000 чел., из которых многие впоследствии дезертировали. Оставшиеся 900 ополченцев оказались настоящей головной болью для русского командования. Они не желали подчиняться военной дисциплине и для того, чтобы держать этих людей под контролем приходилось принимать крутые меры вплоть до смертной казни, поскольку они «не только грабили на улицах Браилова, других городов, но даже днем производили там кровавые драки и убийства».


Впрочем, надо отметить, что и союзники с румынами вступили в ту же лужу. Обещания румынских представителей из Демократического Комитета Свободной Европы выдвинуть против русских 100-тысячную румынскую армию оказались полным блефом и сборником сказок. Меньше тысячи набрать сумели.