November 30th, 2017

И снова про энто самое

Как на сленге звали содомитов на флоте до XVIII века - мы не знаем. Но примерно с 1750-х в обиход входит кличка peg-boy, то есть "мальчик с колышком". Пришло это название из стран Юго-Восточной Азии, где зарабатывание денег своей... км... жопой не считалось зазорным. Связано оно вот с чем - в азиатских пег-хаусах (peg-house) мальчикам, обслуживающим клиентов, перед началом работы вставляли в то, что не является "к одиннадцати туз" небольшой колышек, чтобы, значица, клиенту легче входилось. Ибо девиз каждого пег-хауса: "Все для удобства клиента".
На королевском флоте, вопреки всеобщему мнению, содомия не была распространена так широко, как нонешние бытописатели представляют. А вот на пиратских судах..... если верить книге Барри Бурга (Burg) "Sodomy and the Pirate Tradition" (1995), пираты энтим делом совершенно не брезговали. Причем подстроили кораблестроительный и морской сленг под название определенных действий. Красиво звучит вообще-то, почти как перевод турецких наименований кораблей... Например, “shiver me timbers”, или “thar she blows”, ух..))) Потом поневоле начнешь задумываться над устойчивыми словосочетаниями типа "timber problems" или "blow in Navy"))))
На вопрос "почему пираты?" четкого ответа нет. Это вполне могло быть и "борьбой с рЫжЫмом", ведь согласно английских законов - гомосексуализм в Англии приравнивался к некрофилии, зоофилии, и... не смейтесь - к фелляции (это действие сейчас описывается другим словом, что-то там про мины, которых нет) и наказывалось все вышеперечисленное очень жестко. Еще при Генрихе VIII в 1533 году все эти правонарушения были определены как hanging offense - то есть наказания, требующие повешения без альтернативы. Правда при Якове повешение заменили палками, но их количество (500 ударов) - это тоже смерть без альтернативы, просто более жестокая. Причем пороли чаще всего... матросов. Офицеров же вешали без альтернативы, как примеры - коммандер Генри Аллен, командир шлюпа "Реттлер", повешенный в 1797-м, и лейтенант Уильям Берри, повешенный в 1807-м.
Смертная казнь за гомосексуализм без альтернативы была до 1861 года, последний приговор в Роял Неви - в 1835-м. Далее, до 1967 года - это 10 лет каторги.
Именно поэтому распространилась содомия в Роял Неви только в 19-м веке, точнее даже - в последней четверти века. Кому интересен этот вопрос - есть даже специальное исследование Артура Герберта “Buggery and the British Navy, 1700-1861”

Ирландские войны - 4.1

О’Бройны (O’Byrn’s) были одной из типичных ирландских знатных фамилий, которые шли на договора с англичанами, когда им это было выгодно, и «восставали», когда им это было невыгодно. Вообще «восстание» в ирландском понятии XVI века – это возможность много пограбить, понасиловать всласть, поубивать вдоволь, причем довольно часто – не только англичан, но и ирландцев из другого графства, шотландцев, испанцев, да кого угодно. Люди в этом случае были досадной помехой между кучей ништяков, которые можно стибрить, и «борцами за независимость Ирландии».
Одним из таких представителей был Фиах МакХай О’Бройн (Fiach McHugh O'Byrne), владетель графства Уиклоу, с начала 1540-х годов потратил полжизни, пытаясь выгнать англичан из Дублина, постоянно нападая на селения английских сеттлеров, поддерживая и вооружая антианглийские силы на северо-востоке Ирландии. Главой своего клана он стал в 1579-м, и тут он решил помириться с англичанами, ибо одно дело – быть простым полевым командиром, и принимать участие в дележе украденных ништяков, а совсем другое – управлять целой областью, где есть свои проблемы и свои заботы.
Что касается англичан, их «антитеррористические» действия заключались в россыпи мелких гарнизонов по ирландским замкам и селеньям, которые во время нападений конечно же несли потери, но заставляли врага терять время и тем самым сбивали темп набегов. К тому же за каждую возможность пограбить О’Бройнам приходилась нести потери в людях и проводить настоящие бои, пусть и превосходящими силами, но против лучше вооруженных англичан.
Но вернемся к Фиаху. Заговорив о мире с англичанами он получил сразу же устойчивую оппозицию в своем графстве от тех, чьим ремеслом были набеги, ведь, как известно – грабить гораздо интереснее, чем растить скот или сеять пшеницу, а парни, да на лихих конях, да с оружием, да с денежкой или награбленным пользуются гораздо большим успехом у дам, чем простой ремесленник или крестьянин. В общем, проблема «мама, я полюбила бандита» - она была что в XVI, что в XX веке актуальна.
И опять-таки, Фиах, понимая, что вот этих парней с оружием бояться надо больше, чем своих мирных подданных, решил-таки опять вступить на «тропу войны», объединившись с Фитцморисом, которые уже подняли такое же «восстание» против англичан, о котором мы писали выше. Проблема была в том, что для войны О’Бройну было нужно гораздо большее количество мужчин, чем было в наличии. С другой стороны – его владения слишком уж вдавались в английскую территорию, и было понятно, что в случае чего первым попадет под раздачу именно он.
Решающим же мотивом вступления О’Бройнов в войну послужили слухи о том, что вскоре из Испании и Папской области приплывет значительное подкрепление, что позволит Фиаху захватить Дублин и стать владельцем всего Лейнстера, прям по примеру царя Арта МакМорроу, который жил 150 лет назад. Помощь в людях Фиах тоже получил, от виконта Балтингласса Джеймса Эсташа (или если угодно – Юстаса, James Eustace), потомка нормандских переселенцев, ставших за четыре века ирландцем больше, чем сами ирландцы.
Норманны тогда в Ирландии считались «старыми англичанами», которые если и лучше дикарей-ирландцев, то не намного. Бытовало мнение, что смешавшись с ирландцами, «старики» и сами скурвились, потеряв былые лидерские качества. А вот «новые англичане», переселенцы XV-XVI столетий, получали от английской короны и лучшие земли, и высокие титулы и больше власти, чем «старые». Собственно Эсташ присоединил к О’Бройну не только своих людей, но и смог увлечь идеей восстания жаждавших наживы Каванов (Kavanagh’s), О’Тулов, и еще несколько Гельских семей.
Надо сказать, что Эсташ, став «мозгом партии», тщательно выбрал время восстания – в этот момент англичане сошлись в жестокой схватке с Фитцморрисом Манстере, и наличных сил у них на северо-востоке было мало, к тому же части верных англичанам ирландцев (в Лейнстере тогда власть принадлежала Джеральдинам – клану Фитцджеральдов) так же в результате десантной операции были спешно переброшены в Манстер против Фитцморриса. И летом 1580-го северо-восток полыхнул. Полыхнул не на штуку, затопив все в крови и пожарах.
Одновременно англичанам пришло сообщение, что Джон Десмонд из клана Фитцджеральдов перешел на сторону восставших вместе со всей армией. Это было полное фиаско английской политики на Зеленом Острове!