June 21st, 2017

Маленький бой с большими последствиями

Собственно ответ на вопрос, почему союзники не стали брать Севастополь с моря. И тут опять не обойтись без рассмотрения разницы во взглядах, в понимании того, что и как.
Сначала о том, что думали русские: " «По чертежам огневых линий, с береговых батарей Севастополя могло быть сосредоточено, на движущийся по фарватеру корабль во все время его движения, на трехверстном расстоянии, от 80 до 230 или, средним числом, около 150 орудий. Но, принимая дальность выстрелов, действительно возможную на самом деле, и только те орудия, которые могли стрелять по движущейся цели, число их уменьшалось от 40 до 180 или, в среднем выводе, до 110 орудий. Однако и это число орудий могло действовать только в том случае, если бы Севастополь был атакован только одним кораблем, что, конечно, никогда не могло бы случиться. Если же атака была ведена таким образом, как показал вице-адмирал Корнилов своим примерным маневром, т.е. несколькими парами кораблей, в 200 саженях расстояния одна от другой, то против каждого корабля могло бы действовать лишь от 8 до 44 или, средним числом, 26 орудий. При атаке же внешних батарей большим числом судов, как это случилось 5 октября 1854 года, на каждый из кораблей могло быть направлено только от 3 до 5 орудий, против 40—60 орудий корабельного вооружения на один борт»".
И Далее: "Для выяснения действенности огня береговых батарей пароход «Бессарабия», взяв на длинный буксир (около 300 саж. — около 640 м) старый тендер, вел его с моря малым ходом по створной линии на севастопольский рейд. По тендеру стреляли орудия батареи № 10 и Константиновской. Однако опыт ничего не дал, так как почти сразу был перебит буксирный канат, и его не повторяли. И, наконец, в августе 1854 года предпринималась попытка еще раз проверить действенность огня батарей. Участник обороны Севастополя Гунаропуло описал это событие так: «....для этой цели начальство пожертвовало одним старым купеческим бригом. Пользуясь попутным ветром, на нем поставили паруса, закрепили руль и пустили его плыть под выстрелами батарей поперек фарватера, и о ужас! как все были поражены, когда судно, проплыв известное расстояние только с незначительными повреждениями, село на мель на противоположной стороне, а в фортах от учащенных выстрелов, наоборот, появились значительные трещины; тогда уже было решено заградить фарватер»".
А теперь порассуждаем - что предложили батареям? Накрыть малоразмерную движущуюся цель. Но ведь союзники при их гипотетической атаке Севастополя с моря не полезут в горло бухты одиночными малыми кораблями! И стрельба по малоразмерной цели превращается в стрельбу по куче-мале, куда можно стрелять хоть с закрытыми глазами - все равно куда-то попадешь!
То есть ошибка русских в этом взгляде на развитие событий - чисто математическая.
Но была и еще одна - строго по Сунь-Цзы - логическая. Наши военные даже не постарались вникнуть в логику противника. И вот теперь перейдем к тому малому бою, который имел огромные последствия в головах союзников.
Началось все в 1848 году, когда Шлезвиг на волне революций решил отложиться от Дании. Дания с этим не согласилась, и решила провести АТО, чтобы принудить гадких сепаров продолжать быть датчанами. Я не буду подробно рассказывать ход войны, остановлюсь лишь на одном сражении - это битва в Эскернфьорде.
В рамках датского наступления, которое планировалось на май 1849 года датскому флоту был поставлен приказ сковать северные подразделения мятежников, провести обстрелы и диверсии.Для обстрела укрепления в Эскернфьорде были посланы линейный 84-пушечный корабль "Christian VIII" (30х30-фунт. пушек и 54х18-фунтовых) и 48-пушечный фрегат "Gefion", кроме того - имелось пара пароходов, которые использовались в качестве буксиров.
На тот момент сепаратисты создали в Эскернфьорде две батареи: северная имела 4х18-фунтовых орудия, южная - 2х84-фунтовых бомбических пушки, 2х24-фунтовых и 2 х18-фунтовых обычных пушки. Командовал импровизированным фортом капитан Юнгманн, в штате батарей находилось 91 солдат и 5 офицеров. Когда датские корабли были замечены при входе во фьорд - на подмогу крепости были присланы батальон готторпских егерей и батарея полевых 8-фунтовых орудий, которые установили прям на пляже.
Утром, 5 апреля 1849 года погода прояснилась, "Christian VIII" и "Gefion" снялись с якоря и пошли внутрь бухты своим ходом, пароходы остались на входе. Встали они так, чтобы работать на оба борта, и одновременно вести обстрел и северной, и южной батареи, благо - обладая 132 орудиями против 10-ти крепостных и 4-х полевых, считалось, что можно не заморачиваться опасениями от проблем со стрельбой на два борта.
Бой начался в 8 утра, Северную батарею, состоящую их обычных пушек, подавили довольно быстро, но вот с Южной возникли проблемы - несколько попаданий 84-фунтовых бомбических пушек оказались фактически фатальными. Сначала два ядра в корму получил "Gefion", который потерял руль, набрал воды и спешно начал тушить пожар. Капитан Майер срочно поднял флаг бедствия, чтобы пришли датские пароходы, и вывели фрегат из зоны огня. Удалось подойти пароходу "Гейзер", который закинул трос на терпящий бедствие фрегат, но залп шлезвигцев просто перебил его.
"Гейзер" еще раз закинул трос - опять неудачно. В этот момент словил ядро и пароход, правда - обычное, что его и спасло. "Гейзер" смог оттащить фрегат.
На "Christian VIII" же события приняли ужасный оборот - две 84-фунтовки в нескольких залпах дали в линкор три попадания, "Christian VIII" горел, несколько обычных ядер попало под ватерлинию, капитан линкора поднял сигнал бедствия, подошли пароходы "Гекла" и "Баллер", которые попытались буксировать корабль к выходу, но не смогли - сами получив сильнейшие повреждения, они еле успели отойти к выходу из фьорда.
В 12.30 датчане решили выиграть время и послали к сепаратистам парламентера, предлагая остановить взаимную стрельбу. Шлезвигцы с легким сердцем пошли на это, ибо хотели пообедать, и заодно подвести к пушкам боеприпасы.
В 16.00 бой возобновился, "Gefion", получив еще одно попадание из 84-фунтовки, выбросил белый флаг, на "Christian VIII" перебило якорные канаты и развернуло кормой к Южной батарее, и вскоре корабль просто начал гореть от частных попаданий бомбических пушек. В 18.30 датский линейный корабль поднял белый флаг.
К этому времени пожар на "Christian VIII" столь разросся, что команда начала спешно покидать корабль. Примерно в 20.00 раздался взрыв и 84-пушечный линейный корабль просто растворился в воздухе.
А теперь разберемся, что произошло.
Датские корабли обладая 132 орудиями, сделали по врагу 6000 выстрелов. Итог - у сепаратистов было 4 убитых и 18 раненных, 1 орудие было сбито с лафета, не пострадали даже полевые пушки.
Две батареи (4 и 6 орудий) сделали по противнику 450 выстрелов. Итог - 2 корабля фактически уничтожены, датчане потеряли 134 человека убитыми, 38 раненными и 936 пленными.
Сражение в Эскернфьорде стало шоком прежде всего для англичан - получалось, что подавление береговых батарей с моря фактически невозможно! Еще раз - у шлезвигцев было 10, хорошо, ладно - пусть 14 пушек против двух крупных кораблей. Итог - корабли уничтожены. Предложений, как купировать это, было много, но до Крымской войны так и не решили, какой набор мер может спасти при подобном раскладе.
А сколько кораблей надо, чтобы подавить 610 орудий Севастополя?
При бомбардировке в октябре 1854 года союзники боялись сближаться с батареями ближе 1000 ярдов. И все равно, как итог - "Агамемнон" получил 240 попаданий, "Виль де Пари" получил 100 попаданий в паруса и такелаж, 50 - в корпус, 3 - подводные, одна бомба чуть не угодила в крюйт-камеру, взрыв другой снес ют корабля. "Альбион" и "Аретуза" после бомбардировки отправили в Стамбул на ремонт, они с трудом держались на воде. Пожары были на "Лондоне" и "Куин", на "Наполеоне" с трудом заделали опасную подводную пробоину, бомба, попавшая в "Шарлемань", пробила все палубы и взорвалась в машинном отделении, на Роднее было повреждено рулевое управление, и он сел на мель. Потери составили свыше 500 человек.
А каковы же потери севастопольских батарей? 138 человек убитыми и раненными, и около десятка орудий легко повреждены.
Думаю, теперь вопрос - почему орда не стала брать Севастополь с моря - отпадает?
Кстати, теперь вы можете понять, почему англичане ТАК радовались взятию Бомарзунда с моря.



Опять Чубайсы XIX века

Несмотря на серьезные недостатки в практической деятельности Главного общества, оно получало поддержку правительства. Его акционерами были члены императорской фамилии, а в Совете управления заседали будущий министр финансов А. А. Абаза , сенаторы А. Л. Левшин , С. В. Данзас , управляющий Государственным банком А. Л. Штиглиц , граф П. А. Шувалов и другие высокопоставленные лица. В печати появлялись многочисленные выступления с критикой руководителей общества. В 1860 г. правительство отдало цензуре распоряжение не пропускать статьи, содержащие критические замечания в адрес компании. К середине 1858 г., еще, по существу, ничего не построив, Главное общество израсходовало 75 млн. руб. Чтобы продолжать строительство, оно выпустило дополнительно на 35 млн. руб. облигаций. Ссылаясь на трудности строительства железных дорог в России, Главное общество в 1860 г. предъявило правительству требование: среднюю поверстную стоимость увеличить для Петербурго-Варшавской дороги до 90 тыс. руб., а для Московско-Феодосийской и Орловско-Либавской до 80 тыс. руб., уступить ему главную железную дорогу страны - Николаевскую. В противном случае оно готово было отказаться от строительства Московско-Феодосийской и Орловско-Либавской дорог, т. е. от большей части запланированной сети .
Повышение поверстных ставок значительно увеличило бы сумму капитала, с которого гарантировался пятипроцентный доход. Сторонники Главного общества высказывались за удовлетворение указанных требований. Они заявляли, что "в случае решения этого вопроса отрицательно Россия на долгое время, и может быть на десятки лет, будет лишена этих важнейших путей сообщения".
В ответ на подобные заявления П. П. Мельников , бывший в то время членом реорганизованного железнодорожного комитета , указывал, что если Главное общество будет лишено права сооружать упомянутые две линии, то это будет не бедой, а самым счастливым исходом для страны .
Под давлением общественности требования компании были отклонены. Согласно новому Положению, высочайше утвержденному 3 ноября 1861 г.,
Главное общество обязывалось завершить строительство только Петербурго-Варшавской и Нижегородской линий . От сооружения двух других оно освобождалось. В соответствии с Положением Парижский комитет общества прекратил существование, а Совет управления был реорганизован. От дел общества отстранили многих иностранных специалистов. Правительству пришлось выдать Главному обществу 28 млн. руб. для завершения оставшихся в его ведении линий. Оно продолжало существовать в основном благодаря государственным ссудам. Эта реорганизация не нанесла ущерба иностранным учредителям: к указанному времени они полностью завершили свои финансовые комбинации по перепродаже акций и, получив громадную прибыль, отказались от всякого участия в строительстве русских железных дорог.
Правительству пришлось еще долгие годы искусственно поддерживать Главное общество, выдавать ему крупные денежные суммы. К 1863 г. долг компании составил 135 млн. руб., из них 92 млн. руб.- правительству. Против общества были начаты многочисленные судебные процессы. Подрядчикам и поставщикам оно задолжало свыше 1 млн. руб. Курс его акций понизился на 10%. Дороги Петербург-Варшава и Москва-Нижний Новгород общей протяженностью немногим больше 1700 км начали действовать только во второй половине 1862 г. Они имели двухпутное земляное полотно и однопутное верхнее строение. Стоимость строительства Петербурго- Варшавской линии достигла 100 тыс. руб. на километр, Нижегородской - почти 90 тыс. руб., что оказалось значительно выше договорной. При этом Главное общество израсходовало только на содержание администрации 32 млн. руб. Такой суммы хватило бы на то, чтобы соорудить 537-километровую Московско-Курскую дорогу, включая и расходы на содержание руководящего аппарата.


http://www.famhist.ru/famhist/jeldor/000955d0.htm

Муравьев-Амурский и борьба с коррупцией

Вступив в управление Восточной Сибирью, Н.Н. Муравьев старался заменить старых чиновников, погрязших во взяточничестве, молодыми людьми, окончившими лучшие учебные заведения. Одни из них ехали в Сибирь с желанием принести пользу народу и государству, другие - с намерениями быстро получить чины и сделать карьеру при благосклонном отношении нового генерал-губернатора.
Вот как описывает эту другую «золотую молодежь» декабрист В.Ф. Раевский: «В Иркутске, в 12-летнее управление Муравьева Восточной Сибирью, получило огромное развитие особенное сословие чиновников, известное в туземном обществе под названием навозных; состоит оно из детей сановитых папенек, аристократической молодежи, большей частию из училища правоведения или Александровского лицея, которая десятками налетает ежегодно в Иркутск за чинами и орденами; Муравьев питает к этим аристократическим юношам особенную слабость, нянчится с ними, как с детьми, тешит их, щедро расточая им каждый год чины и кресты; слабость Муравьева была бы извинительна, если бы не имела тех вредных последствий, что вместе с чинами вручаются этим людям и самые деловые и серьезные места на управление краем, и вот на эти-то места садятся наши баричи, обладающие в большинстве случаев только чисто внешними достоинствами, но без всяких способностей и опытности, и притом ставящие свою служебную деятельность на задний план, а на первом месте - попойки, кутежи и карточную игру. Понятно, как у таких администраторов должны идти дела, и вот это-то и породило первый ропот в публике и неприязнь к навозным» [3]. Это окружение графа легло пятном на его репутацию, особенно после одной скандальной дуэли, вернее запланированного убийства чиновника М.С. Неклюдова, возмутившего весь Иркутск. Многие из «золотой молодежи» не оправдали ожиданий самого Н.Н. Муравьева, и он в сердцах как-то сказал: «От переселения вас, господа, на остров Сахалин, Иркутск ничего не потерял бы!»
Отношения Н.Н. Муравьева с подчиненными были непростыми. Не поощряя чрезмерную самостоятельность, он более всего ценил исполнительность, честность, преданность. Он нередко, не обращая внимания на чин и должность, доверял важные и ответственные дела тем, кого знал лично. Н.Н. Муравьев явно покровительствовал особому слою чиновников и офицеров, которые были выходцами из народных низов. Они отличались способностями, опытом, приобретенными на практике, знаниями. Обязанные своей карьерой лично генерал-губернатору, они были преданы и служили ему не за страх, а за совесть, не проявляя в то же время особых амбиций.


КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/muraviev-n-n-graf-amurskiy