February 9th, 2016

Республика рантье.

Перед тем как начнем, хочу сказать сразу – я не экономист, да и проблема в том, что падению Голландии как супердержавы посвящены горы трудов, в которых подчас выдвигаются прямо противоположные версии произошедшего. К тому же, перефразируя старую советскую шутку, три экономиста в запертой комнате способны выдвинуть пять экономических теорий, и по шесть опровержений на каждую из них. Поэтому я, как тот акын, буду описывать то, что я прочитал, и как я это понял.
Если кому-то что-то не нравится – могут обращаться к Гуглю, забивать фразу «Netherlands economic decline XVIII century», выбирать вкладку «Книги»и наслаждаться по полной.
Начнем с того, что большинство мурзилок утверждают – падение Голландии началось в войну Аугсбургской лиги (1688), а к концу войны за Испанское наследство стало очевидным. Наш «пи-ар менеджер» Карл Маркс вообще категоричен: «История упадка Голландии как господствующей торговой нации есть история подчинения торгового капитала промышленному капиталу». И хотя кто я такой, чтобы спорить с Карлом Марксом, я лишь скромно замечу, что в период с 1714 по 1740 год экспорт из Нидерландов составлял 12 млн. фунтов стерлингов ежегодно. Англии (по мнению многих ученых, флагману капиталистического развития того времени) удалось превзойти эту цифру только в 1742-м году. Согласитесь, неплохо было бы каждому так позагнивать.
Так в чем же проблема? В записке Микаэля ван дер Бийла своему французскому резиденту (1705 год) сообщается: «Голландия чрезвычайно обременена внешним долгом, который составляет 420 миллионов гульденов в приносящих проценты облигациях, и чтобы выполнить обязательства по выплатам у них есть всего два средства – либо новые налоги, либо новые долги».
Собственно, наверное, голландцы были первыми, кто понял, что своим долгом оказывается можно торговать, и торговать с прибылью. И поэтому структура экономики после войны за Испанское наследство у них стала очень интересной – есть куча косвенных налогов («Сотый пенни», «Восьмой пенни», налог на свадьбы, на похороны, на сделки, на лошадей, на роскошь, на алкоголь, в общем – на все, на что можно, в среднем сумма налогов с прибыли 58%, но это в среднем, у некоторых было и больше), более половины которых уходит на уплату внешнего долга, и 10% населения, инвестирующих деньги заграницу под процент, и торгующих облигациями внешнего долга. По сути эти 10% и имели реальную власть с Голландии, именно поэтому она удостоилась издевательского прозвища «республика рантье».
Почему-то считается (для нас, для России, это сейчас звучит актуально, как никогда), что промышленный или технологический прорыв привлечет кучу инвестиций, и вот после этого мы, как Скрудж МакДак, будем просто купаться в деньгах, и прожигать их с блэкджеком и шлюхами. Так вот в Голландии промышленный прорыв и экономический рост привел только к росту спекулянтов, введению новых налогов, торговому (не промышленному!) протекционизму, созданию государственных монополий, которые часто поступали с бюджетом и доходами Нидерландов хуже, чем грабители и мародеры.
Более того, тот же прорыв в судостроении не привел к появлению сопутствующей науки «кораблестроение». Первая государственная голландская верфь появилась в… 1848 году, вывести голландское судостроение из кризиса 1780-90-х смогли только их завоеватели, французы, которые к чертям разрушили все гильдии и корпорации и просто заставили голландцев строить корабли по французским лекалам и технологиям.
Говорят, что все, что произошло с Голландией – есть следствие закона Кардвелла, который гласит, что государство может быть на подъеме – творческом, техническом, моральном – только небольшое количество времени. Далее однозначно следует спад.
Но как быть с Англией? Экономисты (вспоминаем мою фразу про трех экономистов) и тут нашли объяснение. Знаете, оказывается, в чем проблема? В том, что Англия практически не вылазила из войн, тогда как Голландия с 1714 по 1781 войн не вела. Мол, война заставила Англию модернизировать и оптимизировать промышленность, и подчинить финансовый капитал государству, в отличие от Голландии, где он из национального стал транснациональным.
В общем, столько ереси, что иногда глаза залипают. Опять-таки, я буду высказывать только свой собственный взгляд, исходя из собственных представлений и знаний. Тем, тому не нравится «перепев Битлз Рабиновичем» - в самом начале поста я уже сказал что делать.
На мой взгляд проблемы Голландии второй половины XVIII века – это в известной степени проблемы России начала XXI века. Но об этом уже в другой раз.

"Я хочу быть акционером "ОАО "Газпром" (с)

Начнем мы наверное с величайшего дипломата и проходимца Джулио Мазарини.
Итак, что делать, если денег у государства нет, а они очень нужны? Выход один - занимать. Но как занять на выгодных условиях?
Мазарини, став первым министром, привез из Италии финансистов, одним из которых был Лоренцо Тонти. Как вы помните, в 1650-х в стране была полная финансовая задница, налоги были большие, а денег все так и не хватало. Одно слово - Фронда. "Слышен ветра шепот, слышен крик порой - это Фронды ропот: "Мазарини долой!" И вот в 1653 году Лоренцо вышел к Мазарини с предложением - давайте организуем банк, который будет действовать следующим образом: банк принимает вклады, выдает заемщикам облигации, и выплачивает проценты, скажем 6% в год. Ежегодно заемщики собираются, и получают процент в течение всей жизни. Если кто-то из них умер - то его доля делится между оставшимися в живых. Кредит считается погашенным после смерти последнего заемщика. Сумма займа не возвращается.
То есть Тонти предложил нечто среднее между банковским вкладом, страхованием жизни, рентой и лотереей. К несчастью (или счастью?) в благословенной Франции такие финансовые прожекты требовали не только одобрения короля, но и Парижского Парламента, который, усмотрев в этом методе спекуляцию, нововведение запретил. В Парламенте сказали "что это смертельно опасная игра, и кончится все тем, что заемщики будут убивать друг друга, чтобы сорвать банк".
В 1668-м Тонти за свои финансовые махинации времен Мазарини загремел в Бастилию, где просидел до 1684 года, но метод этот очень прижился в Голландии. В 1670-м первым его опробовал банк голландского города Кампена, ну а далее тонтина (так назвали эту финансовую операцию) стала в Нидерландах повсеместной.
И деньги в банки Голландии потекли рекой. От иностранцев. От своих граждан. От военных. От священников (отцы католической церкви также не брезговали увеличением капитала). Кстати, именно эту схему Вильгельм Оранский заложил при основании Банка Англии в 1693 году (правда там ставка была 8%), и эти деньги позволили покрыть чудовищный долг и оплатить военные расходы Британии в войне.
Весь цимес в том, что каждый год достаточно иметь 6-процентное резервирование по выплате всего долга, а остальные деньги можно пускать на свои цели. То есть если вам в банк принесли 1 000 000 фунтов, то вам каждый год достаточно иметь 60 000 фунтов на счетах, а 940 000 фунтов вы можете пускать в дело, выдавать под кредиты, проценты и т.д.
С другой стороны, если вы внесли 1000 фунтов в такой банк, вы гарантированно получаете 60 фунтов в год до самой смерти. То есть вы становитесь держателем ренты.
А теперь вспомним предыдущую часть - про производство. Допустим у вас есть 1000 фунтов и есть выбор - вложить деньги в производство, либо вложить деньги в подобную ренту. Стоит понимать, что вы будете вкладывать в таком случае только в те предприятия, которые приносят 100 или более процентов прибыли (мы помним про примерно 58% налогов с прибыли, плюс и предпринимателю ведь что-нибудь хочется заработать), но, как вы сами понимаете
а) таких видов бизнеса мало
б) Бизнес с наценкой более 100% обычно очень рискованное предприятие, где вероятность прогореть и потерять деньги на несколько порядков выше, чем в обычном бизнесе с 20-30% наценки.
Соответственно инвестиционный капитал Голландии ломанулся за рентой. Там ты стабильно получаешь процент, причем если живешь достаточно долго - то все возрастающий, и плюс ко всему на старости лет, если повезет, можешь сорвать куш.
Но тут было еще интереснее. Провинциальные банки, получая средства от тонтин, вкладывали их в государственные облигации - по сути те же самые ренты, то есть это долговое обязательство, по которому должник платит тебе процент. Таким образом тонтины финансировали само государство. А чем государство гасило облигации? Правильно - поступлениями от налогов и сборов.
Таким образом создавался замкнутый круг - банки вкладывали деньги в облигации, для выплат по процентам по облигациям государству требовалось больше денег, и оно вводило новые налоги.
Такая ситуация прежде всего ударила по, как сейчас говорят, среднему и малому бизнесу.
Производством постепенно становилось заниматься просто невыгодно. И хотя государство раз за разом заявляло, что Голландия стоит на трех столпах - это крестьянин, ремесленник и купец, постепенно главным столпом государства становился рентодержатель и спекулянт.
Как обеспокоено писал штатгальтер в 1740-м: "купец для государства гораздо выгоднее спекулянта, ибо купец приносит прибыль в виде налогов в само государство, тогда как спекулянт просто вывозит голландские деньги из страны и финансирует чужие экономики".
В общем, проблема на самом верху осознавалась.
Прежде чем закончить эту часть, заострим внимание еще вот на чем.
Развитие промышленности и технологии неотделимо от развития науки. Голландия в 17-18 веках имела великих ученых, тот же Гюйгенс к примеру. Но наука "страшно далека была от народа". Как писала голландская ученая Маргарет Якоб (1977), Голландия попала в некое среднее значение между Францией и Англией.
В Англии и промышленники, и предприниматели и сельские элиты постоянно интересовались новыми открытиями, и были способны самостоятельно производить технологические прорывы. Весь 18-й век в Англии шел поток изобретений, усовершенствований, новых производств, которые увеличивали производительность и маржу коммерсантов и промышленников.
Во Франции частные предприниматели были более слабыми, и там государство взяло на себя роль технологического и промышленного локомотива, иногда даже директивно заставляя частников выходить на новый промышленный уровень.
В Голландии это было неинтересно ни частному сектору, ни государству. Частники выжимали из устаревших технологий все, что возможно, а государство спекулировало ценными бумагами и занималось товарным протекционизмом. Например, в 1711 году из Голландии, "чтобы сохранить рыболовную промышленность", запретили экспорт сетей. В результате просто убили этот сегмент своей промышленности, а французы, англичане, немцы просто перешли на использование своих сетей, ибо технология их создания, как все понимают, не составляет труда даже для племени чумба-юмба.
Но о мерах, принимаемых правительством, об ошибках, и борьбе с экспортом капитала и спекулянтами потом уже.
На сегодня хватит..)))