January 28th, 2016

Еще немного про Гамильтона

В начале войны за Независимость первым назначением Гамильтона было лейтенантство на батарее, составленной из корсиканцев - "Сердца из Дуба" (да, я знаю, что в Вики говорится о в Нью-Йоркском милиционном артиллерийском батальоне (New York Provincial Company of Artillery), однако это вранье. Более точные данные смотрите в книге "Alexandr Hamilton: Formative years"). Никакого рейда против HMS Asia он не проводил, этим рейдом командовал капитан Джон Лэмб.
И в марте 1776 года Нью-Йоркский Конгресс назначил его капитаном 10-орудийной береговой батареи Нью-Йорка, Гамильтон имел под началом 55 солдат.
Занялся он прежде всего наведением дисциплины (так как он ее понимал - это очень важное дополнение). Ежедневная муштра, шагистика и т.д. Летом 1776 года его подчиненные столь лихо прошагали перед Вашингтоном на смотре, что получили одобрение командующего.
И вот 12 июля 1776 года случилось то, о чем Гамильтон так мечтал - на горизонте появились британские военные корабли и его ребята должны были наконец-то "понюхать пороху и отличиться". Он, как истый "слуга царю республике, отец солдатам" приказал навести пушки на британцев и зарядить орудия. Высунулся из-за бруствера с подзорной трубой, поджидая, когда враг подойдет поближе.
Последовала команда: "Залп!" и...
Четыре пушки разорвало, шесть выстрелили. Вокруг были крики, стоны и кровавое месиво. Растерянный Гамильтон поднес подзорную трубу к глазам, чтобы удостовериться, что хотя бы выстрелившие попали. Однако все ядра ударились ярдах в 100-150 от британских кораблей.
Оказалось, что за шагистикой Гамильтон совсем забыл о том, что главное в артиллерии - это пушки и работа с ними. Его подчиненные не знали, какой заряд пороха класть в пушку, как наводить, и с марта по июль не удосужились пристрелять местность.
Все-таки шагистика и дисциплина - это не всё, на чем стоит армия. Знания и умения тоже сильно не помешали бы в той ситуации.
К счастью Гамильтона английские корабли на этот раз просто производили рекогносцировку, и вскоре развернулись и ушли.
Да, к Уайт Плейнсу у Гамильтона остались от его батареи всего 2 пушки, без ядер, снарядных ящиков и зарядов.


ЗЫ: И взгляд с другой стороны.
Около 15.00 HMS Phoenix и HMS Rose проследовали между Статен Айленд и Манхэттеном, промеривая глубины. За ними потянулись и другие корабли. Колонисты пытались стрелять, но огонь их был столь неточен, что HMS Eagle плавал в проливе почти весь день, дразня восставших громадным развевающимся флагом Св. Георгия.
Стрельба их затихла через двадцать минут, наши корабли произвели пару неточных залпов в направлении их укреплений и вскоре все затихло. Зеваки, собравшиеся посмотреть бой, на берегах Нижнего Манхеттена, неторопливо потянулись по домам.
Примечательно, что во время стрельбы мятежников HMS Eagle обстенил паруса и принял шлюпку лорда Хоу, то есть был практически неподвижен. Но ни одно ядро сепаратистов не попало даже рядом ни с кораблем, ни с шлюпкой командующего.




Александр Гамильтон в парадной форме на батарее Нью-Йорка

"Мой флаг"

Наполеоновские войны стали для испанского флота началом конца. И конец этот произошел не потому, что испанцы вдруг разучились строить корабли,нет. Проблема была в кадрах. Флот слишком разросся, а опытных матросов, да черт с ним - просто матросов - сильно не хватало. Так, по отчетам испанского Адмиралтейства на 1787 год Испании по штату требовалось 89 350 моряков,а в наличии было 53 147 моряков, таким образом не хватало еще как минимум 36 200 человек. Откуда их было взять? Хватали преступников из тюрем. Отдавали на флот пехотинцев. Ввели прессинг, устраивали облавы и забривали всех, кто попадался и не мог доказать свою финансовую состоятельность.
Так и получилось, что на великолепных кораблях плавали скверные по качеству команды.
Отдельный вопрос - это устаревшее артиллерийское дело. Впрочем, даже тем, что имелось, испанск4ие матросы не умели пользоваться - в учебные походы не выходили, а если и выходили - то без пороха и ядер (они денег стоят). Вот и получилось, что при Годое уходящий со скандалом в отставку Хосе де Масарредо гневно написал в Адмиралтейство: "Очевидно и неопровержимо, нынешний наш флот - лишь тень самого себя десятилетней давности. Единственный наш шанс закончить войну удачно - это уложиться в одну кампанию. Иначе мы будем несомненно и бесповоротно разбиты".
Мне жалко испанцев. Они были обречены с самого начала.
Но тем не менее, мне нравится, что они даже в поражениях ищут примеры высочайшего воинского духа своих солдат и матросов. И что логично - находят. В отличие от нас, кстати. Мы почему-то привыкли жить в выдуманном мире. У нас на экранах и в книгах во всю гуляют "28 панфиловцев", Маринеско спорит на то, что потопит половину немецкого флота, освобождают Белоруссию сплошь зеки из "Штрафбатов" и т.д., не будем о грустном.
14 февраля 1797 года, да-да, в тот самый нынешний новодел - день Святого Валентина, произошла битва у мыса Сент-Винсент.
Ее ход и течение изложены во многих книгах (правда изложены совершенно неправильно, но это не важно в данном посте), но там есть один боевой эпизод.
Примерно в 15.00 80-пушечный испанский корабль "Сан-Николас-де-Бари" был обречен. Он был зажат между нельсоновским 74-пушечником "Кэптен" и однотипным с ним "Экселент". Командир испанца - бригадир Томас Герадино - погиб. Нельсон приказал лейтенанту Миллеру возглавить абордажную команду и взять подранка в качестве приза. Миллер, распаляя себя, заорал: "Вест-Минстерское аббатство или славная победа!", и этот крик был подхвачен сотней матросских глоток.
Британцы ворвались на корабль как вихрь. Сразу же несколько офицеров протянули свои сабли, сдаваясь этой неумолимой силе.
Несколько британцев ринулись к корме, чтобы сорвать испанский флаг, и водрузить на его место английский. На часах у флага стоял обычный солдат - Мартин Альварес. Первого подбежавшего британца он с силой насадил саблей к деревянному фальшборту. Но сабля при этом так вошла в дерево, что вытащить ее не было уже никакой возможности.
Подбежали еще несколько британцев. Мартин был ранен, однако сумел перехватить у одного из противников ружье, и убил из него британского офицера, а также ранил двух моряков штыком.
Следующая партия англичан сближаться уже не стала, а произвела по нему несколько выстрелов, и Альварес упал. Нельсон, лично видевший эту сцену, приказал укрыть испанца снятым флагом и отнести на ют своего корабля.
Мартин Альварес выжил после этого боя. Его спас английский хирург, и, тяжело раненного, его высадили в Лагосе, где оставили на лечение. После исцеления он вернулся в Испанию.
И именно этот эпизод настолько взволновал испанского художника Аугусто Феррер-Дальмау, что он нарисовал вот эту картину:


Называется она просто - Мой флаг (Mi Bandera).
Вот ведь! Вроде ничего особенного - а за душу берет! И без всяких придумок, без всяких сказок. Наверное именно такой должна быть настоящая пропаганда и настоящий патриотизм.