January 24th, 2016

А есть какие-то исследования по русско-американской торговле 19 века?

А то наткнулся на три цифры, которые сильно заинтересовали.
1785 год - в Россию пришло 4 американских торговых судна.
1795 год - 40 судов.
1801 год - 400 судов.
Хотелось бы посмотреть не только динамику, но и объемы, и состав торговли.
Говорят, что русское железо стало спасением для США. В Нью-Йорке и Бостоне того времени не было дома, при строительстве которого не использовались бы русские гвозди.

Ну и до кучи

Может кто угадает без гугля, кто и про какую страну писал? )))

«Он проявляет необычайную привязанность к нашей стране и ее правительству и не раз давал мне как публичные, так и приватные доказательства этой привязанности. Наша страна, как и его страна, по природе своей нейтральна, наши интересы в том, что касается прав нейтральных держав, и наши чувства совпадают… Я углубился в этот предмет, поскольку уверен, что эта страна(пока будет жив ее нынешний правитель) является самой искренне дружески расположенной к нам страной из всех стран мира; ее услуги пригодятся нам и впредь, и нам надо искать прежде всего ее расположения… Желательно, чтобы такие чувства разделяла вся нация».

Как заканчиваются революции

В Мексике был один человек, который знал, чего он хочет, и сумел использовать все различные группы с их противоречивыми интересами, чтобы самому захватить власть. Это был Агустин де Итурбиде.

В 1816 г. расправе Итурбиде с повстанцами внезапно был положен конец. Получив приказание снабжать охра­ной проходившие через повстанческую территорию поезда с серебром, он положил за правило взимать определенный процент серебра для себя. Владельцы рудников, отказав­шиеся подкупать его, должны были сами заботиться о сво­ей защите. Об этом шантаже известили Аподаку, и он за­ставил Итурбиде вернуться к частной жизни. Тогда Итурбиде вознамерился реабилитировать себя, войдя в милость у церкви. Он проявил большое влечение к благо­честивой жизни и ушел в монастырь Ла Професа. Этот монастырь часто посещали видные церковные деятели и государственные чиновники, в частности, глава уничтожен­ной инквизиции Маттиас Монтеагудо, принимавший уча­стие в мятеже против Итурригарая. В 1820 г. эти люди стали обсуждать вопрос о независимости Мексики. Краси­вый, привлекательный и способный Итурбиде, верный сын церкви и враг либерализма, завоевал их расположение и объявил себя готовым поддержать их планы.

Аподака готовил военную экспедицию против Герреро, и духовенство убедило его поручить командование этой экспедицией Итурбиде. В декабре 1820 г. Итурбиде отпра­вился из Мехико на юг. Его покровители — клерикалы полагали, вероятно, что он завоюет престиж, сокрушив Герреро, и после этого они смогут сделать его вице-коро­лем вместо Аподаки. Но у Итурбиде были свои замыслы. Он намеревался стать освободителем Мексики, быть мо­жет, даже ее Бонапартом. Такой проект ослепил друзей, которым он его открыл, а одному из них, беседовавшему с Итурбиде ночью, во время прогулки по залитым лунным светом улицам столицы, проект показался почти сверхъес­тественным. Потерпев поражение, Итурбиде решил прим­кнуть к повстанцам. Он вступил в переговоры с Герреро и захватил в свое распоряжение шедший в Акапулько поезд с серебром стоимостью в полмиллиона песо. В феврале он опубликовал в городе Игуале план завоевания независи­мости и убедил свои войска поклясться ему в верности. Согласно этому плану, Мексика должна была стать неза­висимой монархией, управляемой королем Фердинандом или каким-нибудь другим европейским принцем. Римско-католическая церковь сохраняла свои привилегии, а крео­лы уравнивались в правах с гачупинами. Эти пункты по­лучили известность под названием трех гарантий. До при­бытия короля власть должна была принадлежать хунте, которой надлежало подготовить выборы в конгресс. Кон­грессу предстояло выработать конституцию. Конфискация имуществ запрещалась. После долгих колебаний Герреро, наконец, поверил искренности Итурбиде и решил, что план стоит поддержать. В Телолоапане оба лидера встретились и обнялись.

Игуальский план с его гарантией существующих иму­щественных отношений не предусматривал почти ничего из того, за что боролся Морелос. Этот проект соответ­ствовал первоначальным намерениям заговорщиков из Керетаро, возникшим прежде, чем призыв Идальго к массам изменил весь характер движения за независимость, и да­вал программу, к которой могли примкнуть как либералы, так и реакционеры. Они могли объединиться для борьбы за независимость Мексики и временно оставить свои раз­доры. В течение нескольких недель исход борьбы висел на волоске. Солдаты Итурбиде начали дезертировать, а Аподака готовился послать против него армию. Недавно организованные в Мексике масонские ложи, среди членов которых было немало гачупинов, противодействовали бор­цам за независимость. Но в апреле весы начали склонять­ся на сторону Игуальского плана. К Итурбиде стали примыкать как либералы, так и роялисты, а к лету движение приобрело массовый характер. Итурбиде вступил в Гуана­хуато, где к нему примкнул креольский генерал Анастасио Бустаманте, присоединивший к армии трех гарантий 6 тыс. солдат. В мае Итурбиде занял Вальядолид. В следующем месяце за Игуальский план высказалась Гвадалахара, и ее примеру последовала вся Северная Мексика. На Юге сила­ми сторонников независимости руководил Герреро, и ста­рые повстанческие главари присоединились к своим преж­ним товарищам. К Игуальскому плану примкнули Осорио и Николас Браво. Друзья Гвадалупе Виктория, которого считали погибшим, отправились в горы и вывели его из мест, где он прятался. Офицеров-роялистов привлекали обещанием чинов. Военных действий почти не было, и когда в августе Итурбиде, сопровождаемый Брава и Гвадалупе Виктория, въехал в Пуэблу, испанский флаг развевался только над городами Мехико, Вера Крус, Пероте и Акапулько.

И продолжение

Ох, чего-то мне это описание сильно напоминает...

После провозглашения независимости боеспособность армии сильно упала. Рядовые состояли из индейцев-новобранцев, которых вербовали путем набегов на индейские горные деревни и в цепях привозили в испанские города. Это были необученные солдаты, снабженные самым устарелым оружием или вообще невооруженные. Нередко они марши­ровали босые, полуголые — на них не было почти ничего, кроме одеял. Их сопровождали орды женщин — «солдадерас» (солдаток), заменявших интендантскую службу. Эти солдаты, которые во внезапной схватке могли проявить энтузиазм, во время длительной кампании пользовались всякой возможностью, чтобы дезертировать. Офицеры бы­ли креолами. Они интересовались главным образом пе­тушиными боями, картами, лошадьми и пурпурными мун­дирами, богато расшитыми золотом. Подобно духовенству, они пользовались фуэро судиться только в офицерских судах. На практике эта привилегия означала, что они были свободны от всякой обязанности уважать права гражданского населения. Во время войны эти офицеры привыкли пренебрегать законом, расстреливать всех по первому подозрению и конфисковать имущество по соб­ственному произволу. После провозглашения независи­мости они были расквартированы в различных областях Мексики под начальством восемнадцати комендантов-генералов и попрежнему продолжали убивать и грабить граж­данское население. Оии восставали против всякой серьез­ной попытки ограничить их власть, провозглашая лозунг «religión у fueros» (вера и привилегии), но шли также про­тив всякого консервативного правительства, которое не предоставляло им достаточного количества почетных должностей, и некоторые из них по временам боролись за власть, выступая в роли либералов. Тридцать лет, после­довавшие за провозглашением независимости, были эпо­хой военных переворотов — «пронунсиаменто» и «куартеласо». Группа генералов под руководством своего вождя «каудильо» восставала против правительства и составляла «план», в котором, не скупясь на патриотическую риторику, осуждала существующее правительство и обещала рефор­мы. Посулами разделить плоды победы эта группа неред­ко привлекала на свою сторону войска, которые высыла­лись против нее. Самым неразборчивым мастером «про­нунсиаменто» был Санта-Ана. В течение тридцати лет история Мексики состояла из одних только «революций» Санта-Аны.

Ключом к разрешению политической проблемы были финансы. Генералам нужно было платить. Чиновники также получали жалованье из государственной казны. Место в бюрократическом аппарате было в Мексике, стране «empleomanía»[1], главным предметом честолюбивых устрем­лений людей среднего класса. Человек, интересующийся политикой, как правило, добивался для себя какой-либо должности. Правительство, которое платило своим гене­ралам и чиновникам, могло продержаться у власти очень долго. Несбалансированный бюджет означал переворот. К несчастью, двенадцать лет партизанских войн привели мексиканскую экономику в состояние полного развала. Благосостояние страны всегда зависело главным образом от рудников. Именно продукция рудников снабжала вице-королевскую администрацию излишками, а сельское хо­зяйство и промышленность — рынком. Во время войны перевозка серебра стала почти невозможной, много ма­шин на рудниках было сломано. В 1821 г. рудники были затоплены, а продукция их сократилась до ничтожных раз­меров. Прекращение работы рудников подорвало всю эконо­мику страны. 

МВФ в XIX веке

В 1822 году министром иностранных дел Англии стал Джордж Каннинг. Он предложил правительству поддерживать стремление испанских колоний к независимости, с тем, чтобы иметь доступ к их ресурсам и капиталам.
В 1824 году мексиканскому правительству Лондонской торговой биржей было выдано два займа по 3 миллиона фунтов каждый.
Как же распределялись деньги? Прежде всего из 6 миллионов фунтов было удержано 3 миллиона фунтов в качестве оплаты процентов за первые 5 лет. Из оставшихся 3 миллионов фунтов 1.5 миллиона было потрачено на закупку Мексикой вооружения, ей продали ружья, пушки, снарядные ящики, оставшиеся после битвы при Ватерлоо,  причем часть была некондиция.  Еще 700 тысяч из этих денег было передано британскому поверенному в Мексике Уорду. Часть этих денег он потратил на свою любовницу, графиню Регла.
И лишь 800 тысяч дошло до Мексики.
При этом Мексика осталась должна к возврату после всех этих комбинаций...  6 миллионов фунтов.

Победа на море одной непризнанной страны.

Посвящается затопившим свой флот в бухте Севастополя в 1854 году, и тем, кто уверен, что парусные корабли не могут сражаться с паровыми.


Мало кто знает, но в войну за Независимость Техаса у Штата Одинокой Звезды был свой флот. Представлен он был четырьмя шхунами - Invincible, Brutus, Independence, и Liberty. Базировались они на бухту Матаморос, и задачей техасского флота было не допустить переброски подкреплений Санта-Анне в Техас морем. Однако к 1837 году все эти суда либо затонули во время штормов, либо были проданы.
В 1839 году в ответ на отрицательный ответ Мексики признать независимость Техаса, техасский Конгресс приобрел у США в кредит шесть парусных судов, которые правительство США приказало привести в боевую готовность и передать республике. Пока же местом базирования флотилии служил американский порт Новый Орлеан. Командовал техасским флотом коммодор Эдвин Мур.
Однако главнокомандующий армией Техаса Сэм Хьюстон всячески противился приобретению судов, деньги на приведение их в боевую готовность не выделялись вообще, и к началу 1843 года отряд Мура так и прозябал в Новом Орлеане. Мур уже потратил почти все личные свои средства, ему удалось только сделать более-менее боеспособными шлюп Austin и бриг Wharton. Первый нес 20 модифицированных 24-фунтовых орудия и две 18-фунтовки, второй – 10х18-фунт. и 6х9-фунт. пушки. На оба корабля приходилось 232 матроса и офицера, для полного комплекта не хватало 84 человек.
Как раз в этом году Техас помогал Юкатану бороться за независимость. Ситуация там была отчаянная, мексиканский флот блокировал все порты штата, а с суши наступала армия Санта-Анны. Флот штата Юкатан состоял из двух малюсеньких шхун Independencia и Sisaleño, каждая с одной 18-фунтовой пушкой, и пяти мелких каноэ, на каждой из которых стояло по 6-фунтовке.
Юкатан попросил Техас помочь – но не бесплатно. За аренду техасского флота власти Юкатана обещали выплатить 8000 долларов.
Мексиканский флот был представлен двумя пароходами - Guadaloupe (755 тон, обшитый железом корпус, вооружение – 2х68-фунтовые бомбические пушки и 4х12-фунтовые пушки) и Montezuma (780 тонн, деревянный корпус, 2х68-фунт. бомбические пушки, 6х32-фунтовок). Кроме того – парусные корабли: бриг Yucateco (12 пушек) и Iman, (7 пушек), шхуны Aguila (7 пушек) и Libertad (3 пушки).


Пароходофрегат "Гваделупе"

На «Монтесуме» и «Гваделупе» в качестве обслуги артиллерии и паровых машин служили мичманы и сержанты из Роял Неви (по контракту).
30 апреля 1843 года Мур прибыл к бухте Кампече, и, несмотря на большой недостаток в численности кораблей и их вооружении, сразу же решил начать наступательные действия.
Первый бой произошел именно в этот день. В 7,15 утра противники вошли в огневой контакт, «Остин» открыл стрельбу по «Монтесуме». Мексиканский пароход занимал невыгодное положение, на мелях, недалеко от берега, но он мог двигаться в любую сторону, и не зависел от ветра. Он взял курс на зюйд, когда от берега его атаковали юкатанские кораблики – шхуна «Сисалено» и 5 вооруженных каноэ.
Набирая ход, в 7.35 «Монтесума» открыл огонь по «Остину» и «Уортону». Одно 68-фунтовое ядро мексиканца попало в рею грот-мачты шлюпа, в нескольких дюймах от коммодора Мура, но не разорвалось, лишь сбило часть реи и снастей, и шлепнулось в воду по другому борту. «Уортону» повезло меньше, там бомба ударила в борт и взорвалась, убив двух и ранив четырех моряков. «Монтесума» же в ответ получил не менее 14 попаданий с американских кораблей, правда все они оказались не фатальными, и в 8.35, выйдя на большую воду, мексиканец смог оторваться от преследователей.


Шлюп "Остин"

В 9.07 техасские корабли соединились с юкатанскими, правда «Остин» сел на мель, тогда как «Монтесума» соединился с основной эскадрой, находившейся в 5 милях от берега.
Потери сторон в первом бою: юкатанцы и техасцы – 4 убитых, 8 раненых, мексиканцы – 22 убитых и 50 раненых.
После боя командующий мексиканской эскадрой Франсиско де Паула Лопес был освобожден от командования и попал под трибунал. На разбирательстве выяснилось, что мексиканцы и англичане в командах сильно ругаются, англичане, работая по контракту, совсем не готовы рисковать жизнью, в отличие от техасцев и юкатанцев.
В порту Кампече (на самом деле полное название Сан-Франсиско-де-Кампече, мы сократили название) на «Остин» установили дополнительно два длинные 18-фунтовки, а на «Уортон» - две длинных 12-фунтовки.
16 мая задул восточный ветер, и Мур вышел в море с целью снять блокаду с Кампче. К этому времени некоторые мексиканские корабли ушли, остались лишь пароходы «Гваделупе», «Монтесума» и шхуны «Агила» и «Либертад». У мексиканцев был новый командующий – англичанин Томас Мартин, который находился в 15 милях к западу от горда.
В 10.00 ветер стих, и техасские корабли почти не могли ни двигаться, ни маневрировать. И Мартин направил свой отряд на техасцев. Огонь мексиканцы открыли с расстояния в 2 мили, повредив такелаж противника. Ядру с «Гваделупе» удалось отстрелить клотик, вместе с ним упал в море и техасский флаг, вызвав ликование со стороны мексиканцев. Однако тут задул бриз и паруса у кораблей Мура наполнились ветром.
Мур по старой доброй традиции времен капитана Блада на полных парусах вклинился прямо между «Гваделупе» и «Монтесумой» и произвел три полных бортовых залпа. При этом капитаны мексиканских фрегатов побоялись стрелять в ответ, поскольку могли задеть друг друга.
Эти действия изначально ошеломили Мартина, и мексиканские корабли открыли огонь с опозданием. Но когда открыли – «Остину» пришлось несладко. С 14.45 до 15.00 он поймал 17 попаданий, из них четыре – от 68-фунтовых бомб. Повреждения были довольно серьезными, тем не менее шлюп энергично отвечал. Своему товарищу сильно помог «Уортон», который обрезал нос «Гваделупе» и с расстояние всего в 40 ярдов обрушил на него последовательно несколько бортовых залпов. Железному пароходу, конечно, пушчонки брига нанести сильных повреждений не могли, но команду на верхней палубе побили изрядно, плюс, сбили трубу, и тяга у мексиканского парохода упала.



Схема сближения, нарисованная Муром после боя.

Тем не менее эти действия позволили «Остину» выйти из под удара, и примерно в 16.00 оба техасских корабля вернулись в Кампече.
Потери: на техасской эскадре – 5 погибших, 25 раненых, у мексиканцев по разным данным – 30-67 погибших, 55-82 раненых. Причем заметьте, что нижняя оценка – это оценка мексиканская. На «Монтесуме» был убит капитан.
Обе стороны завили о своей победе.
Но гораздо боле интересно другое – сразу после боя 14 британцев отказались служить на мексиканских судах и покинули пределы Мексики. Более мексиканский флот в море не выходил.