August 13th, 2015

Родней и начало войны за Независимость

Как я уже писал вот здесь - http://george-rooke.livejournal.com/126336.html , Джордж Родней встретил начало войны за Независимость США, скрываясь от долгов. После того, как Франция объявила Англии войну, Родней несколько раз писал в Адмиралтейство с просьбой закрыть его долги и разрешить вернуться домой, чтобы прийти на помощь флоту. Однако все его панегирики Их Лордства клали под сукно, хотя в феврале 1778 года произвели в адмирала Белого Флага. Однако с денежными трудностями Роднею предлагали разобраться самому.
Помог ему французский маршал Бирон, который ссудил Роднею 1000 луидоров, что позволило Джорджу вернуться на Родину. Бирон же и заплатил его долги кредиторам. В английских биографиях говорится, что деньги Бирона - вымысел. Но когда читаешь письмо Роднея жене: "В этот день я принял щедрое дружеское предложение маршала Бирона, который дал мне взаймы тысячу луидоров, чтобы я мог оставить Париж" - возникают серьезные сомнения по поводу беспристрастности английских биографов.
Адмиралтейство встретило Роднея осторожно - как раз в это время в Англии разгорелся скандал по поводу Кэппела и Пелисьера, и в результате командовать Королевским Флотом отказались почти все адмиралы.
Вернулся он в мае 1778 года, и в любой биографии Роднея, если вы в нее заглянете, написано, что Адмиралтейство сильно обрадовалось его возвращению, так как он считался очень талантливым флотоводцем. Только есть небольшая проблема - первое назначение (начальник Барбадосской эскадры) он получил только в октябре 1779 года.
Напомню, что к тому времени уже прошла Другая Армада и все дрязги в высшем руководстве флота, но Роднею не доверили в этот момент ни командования флотом, ни даже командование эскадрой. Самое смешное в том, что когда Родней стал командиром станции Наветренных островов - и Барбадос, и Антигуа (по мнению адмиралтейства) уже были потеряны англичанами, их падения ожидали со дня на день, Гренада уже пала, поэтому базироваться ему было негде.
Судя по всему его специально назначили на самую расстрельную должность - надо было не только бороться на море с противником, ему для начала надо было начинать с защиты баз. Но Родней был не только талантлив - он был удачлив. Для начала его нагрузили еще и дополнительным заданием ("Ну вы, это, еще и Астрахань возьмите, чтоб два раза не ходить") - надо было провести конвой на Гибралтар, который к тому времени загибался от блокады.
8 января 1780 года он "в оригинальной манере" (это не стеб - это слова лондонской прессы) захватил испанский конвой - 12 кораблей в сопровождении 64-пушечного "Гипускоана" и нескольких мелких фрегатов, шедший из Сан-Себастьяна к Кадису.
Родней сделал очень просто - все суда с медной обшивкой ночью пронеслись мимо испанского охранения, и вломились в ордер торговых судов. Естественно купцы, люди неглупые, сразу же сдались, и утром испанские суда были включены в английский конвой (Родней решил, что испанские продукты не меньше английских помогут осажденному Гибралтару).
Родней сразу же отправил испанские суда в Гибралтар, поставив в охранение 2 линкора, сам же адмирал с 18 линкорами отправился на поиск противника к мысу Сент-Винсент.
Тем временем, ничего не зная о присутствии Роднея, из Кадиса к мысу Финнистере двигался испанский флот из 11 кораблей и 2 фрегатов под командованием адмирала эскадры Хуана де Лангара. В начале войны этот флотоводец отличился тем, что с 2 кораблями - "Подеросо" и "Леандро" - смог захватить британского приватира "Винчеон" недалеко от Санта-Марии. За эту "великую победу" он был произведен в следующий чин.
14 января дивизион испанцев попал в шторм и 74-пушечные "Сан-Хенаро" и "Сан-Хусто" отнесло к западу, таким образом, эскадра сократилась до 9 линейных кораблей и 2 фрегатов. 16 января, около часу дня Родней обнаружил соединение де Лангара и подал сигнал выстроить линию кордебаталии. Испанцы сразу же повернули на юг, к Кадису, поставили полные паруса, пытаясь убежать, но в 16.00 головные англичан - 74-пушечные "Дифенс", "Резолюшн", "Бэдфорд" и "Эдгар" - нагнали беглецов и открыли огонь на поражение.
Уже через 40 минут ядро попало в 70-пушечный "Сан-Доминго", подожгло мешки с порохом, и корабль скрылся в ослепительной вспышке. После того, как осел дым, на месте корабля виднелись только деревянные обломки, спасти никого не удалось.
К 18.00 стало темнеть и испанцы надеялись, что ночью смогут уйти, однако Родней не собирался прекращать преследование. Один за другим на кораблях гордых идальго ползли вверх белые флаги. Первым был взят на абордаж "Принсесса", а потом и остальные, включая флагманский 80-пушечный "Феликс". "Сан-Аугустин" и "Сан-Лоренцо", пользуясь тем, что имели хорошую скорость (их борта были обшиты медью), смогли уйти. Честь испанской короны смогли поддержать только действия экипажей "Сан-Эухенио" и "Сан-Хулиан" - из-за бури британцы разрешили испанцам помочь в такелажных работах. Пленные моряки набросились на призовые команды англичан, которые были быстро обезврежены.
Эскадра Роднея потеряла 32 человека убитыми и 102 ранеными. Испанские потери неизвестны, но на одном только взорвавшемся "Сан-Доминго" погибло более 100 моряков.
В британской литературе это столкновение называют "Moonlight battle" - "битва при лунном свете". Англичане смогли захватить 4 корабля противника. Испанские "Сан-Эухенио" и "Сан-Хулиан" 20 декабря с триумфом вошли в гавань Кадиса под пушечные залпы, в трюмах сидели пленные английские моряки. Примерно в это же время Родней вошел в Гибралтар. В порту уже разгружался конвой, который был отправлен ранее, Родней сгрузил немного пороха и ядер, после чего взял курс на Барбадос.
Морской министр лорд Сэндвич в поздравительном письме написал Роднею, что "за один бой он взял и уничтожил больше вражеских линейных кораблей, чем весь Роял Неви в сражениях этой войны". На что Родней саркастически заметил, что победа произошла потому, что над ним не стоял никто из Их Лордств, Родней сам был себе хозяином, сам принимал решения, сам командовал, сам нес отвественность. Далее он продолжал: "Слава богу, что прошло время, когда я опасался гнева наших министров, и надеюсь, что более никогда не буду нуждаться в их помощи".
27 марта он достиг Санта-Люсии, где соединился с 17 линейными кораблями Барбадосской эскадры.
В первом же бою с де Гишеном у Мартиники Родней показал, что имеет запас храбрости и поистине бульдожью хватку - он атаковал концевые корабли противника, заставляя того принять эскадренный бой. Де Гишен в бой не вступил, что Родней прокомментировал так: "Они безвольно смотрели на избиение своего арьергарда, хотя, прояви французские капитаны непослушание и спустись на мой авангард - они могли бы получить бессмертную славу и выиграть бой".
Правда маневрировал Гишен гораздо искуснее, поэтому не потерял ни одного корабля. А потом Родней нащупал свою стратегию. С объединенными франко-испанскими войсками и флотом он пока ничего не мог сделать, поэтому он обрушился на голландцев, которые вели свою войну, и сил в колониях у них попросту не было. Былир захвачены Сент-Эстатиус, Синт-Мартен, Саба, Бербис, Демерарро и Эссекибо. Захвату Кюрасао помешала банальная нехватка времени, а не отсутствие сил или желания британцев. В результате британский флот получил множество перевалочных баз, а в Карибское море направилась французская эскадра де Грасса, с которой Родней уже в 1782-м проведет свое главное в жизни сражение, и наконец-таки "сломает линию".



П

Пусть будет и здесь. «Инцидент XYZ»

В 1794 году Соединенные Штаты заключили торговый договор с Великобританией (так называемый договор Джея), согласно которому Англия прекращала захват американских судов, разрешала Америке торговлю как с метрополией, так и со своими колониями в Вест-Индии, снимала таможенные и налоговые барьеры перед американскими товарами. Этот договор был воспринят Францией как предательство со стороны дружественного государства. Дело в том, что в 1793 году Британия вступила в войну с Францией, и организовала прочную блокаду французского побережья.
В ответ на приостановку выплаты долга и договор Джея французы летом 1796 года захватили до 300 американских судов в своих портах в качестве компенсации за свои финансовые потери. Кроме того, губернатор французской Луизианы Эдмон Шарль Жене инициировал каперскую войну против янки в Карибском море.
Президент США Джон Адамс для урегулирования вопроса послал в бывшее союзное государство дипломатическую миссию в следующем составе: новый посол США во Франции Чарльз Котворт Пикни; конгрессмен, представитель Верховного суда США Джон Маршалл; наконец руководитель делегации – полномочный представитель президента Адамса, один из лидеров Республиканской партии Джерри Элбридж. 16 мая 1797 года посольство прибыло в Европу и попало в Париж времен поздней Директории. Это была уже не властолюбивая монархия Бурбонов; это не была уже суровая столица якобинского революционного террора; теперь в Париже царили нравы, которым, наверное, позавидовали бы многие дворяне времен регентства герцога Орлеанского (1715-1732 годы). Разврат, коррупция, совершенно непонятная вертикаль власти, непредсказуемая внешняя политика, экспорт революции в другие страны, ограбление завоеванных территорий – нынешнее правительство не гнушалось ничем.
Началось с самого простого – американцы запросили аудиенции у нового министра иностранных дел Франции Шарля Мориса Талейрана, назначенного на этот пост в июле 1797 года. Талейран дать согласие на встречу не спешил. Только в октябре вместо Талейрана на пороге у американских представителей появились некие комиссары МИДа – Жан-Конрад Хотинье, Пьер Беллами и Люсьен Отиваль. Они сообщили, что если представители США хотят встретиться с самим министром, то пусть уж раскошелятся на кругленькую сумму – 1 200 000 ливров (250 тысяч долларов). Что касается освобождения арестованных судов – французское правительство согласно рассмотреть эту возможность при условии предоставления Франции кредита на сумму в 10 миллионов долларов.
Эти предложения повторили несколько раз, янки были просто ошарашены таким «турецким методом» ведения переговоров, с предоставлением официальным лицам «поминок» и взяток. Меж тем, 22 октября, Талейран в письменном виде передал угрозы послам, недоумевая, почему же еще сумма в 1 200 000 ливров не переведена на его счет. В противном случае, гласило письмо, Франция может объявить войну США. Ответ Пикни сохранился для истории: «Нет, никогда, и шести пенсов не дам!»
В ноябре 1797 года в Филадельфии начались заседания Конгресса. Президента спрашивали о результатах миссии во Францию. Он говорил, что пока не имеет точных данных, но уверен, что все вопросы будут решены, и мир будет подписан. Однако 4 марта 1798 года Адамс получил шифрограмму от Пикни, в которой Хотинье, Беллами и Отиваль обозначались буквами «Х», «Y» и «Z» соответственно. В донесении Пикни без прикрас рассказал о требованиях французских властей. Президент был ошарашен. На заседании Конгресса 5 марта он просто зачитал эту депешу, так появился на свет «Инцидент XYZ». Конгрессмены сначала впали в состояние полной прострации – они не поддержали предложение Адамса принять меры к защите своей торговли и объявить войну Франции.
19 марта 1798 года президент попросил Конгресс начать вооружение американских кораблей, укрепить береговую оборону, и вооружить береговые батареи. Палата Представителей одобрила меры по оснащению объектов и войск на берегу, но в вооружении кораблей снова было отказано.
Парламентарии не верили, что Франция хочет войны. Они выдали на гора решение, чтобы Адам зачитывал все секретные депеши, приходящие от посольства в Париже. 3 апреля президент отдал на ознакомление конгрессменам всю секретную переписку. Сенаторы были поражены, все сомнения отпали, подавляющим большинством голосов было принято решение начать печать этих депеш в американских газетах.
Вскоре эти газеты попали в руки монсеньору Талейрану, который был поражен опубликованием всех секретных переговоров с его участием, и особенно ему не понравилось то, что выглядел он в них хуже, чем турецкий паша в богом забытой Далмации.
В ответ началась война – без официального объявления войны, причем с обоих сторон. Талейран опасался, что при официальном casus belli все его шашни и требования взяток несомненно всплывут теперь уже во французской прессе. Адамс же понимал, что войну с Францией не одобрит Конгресс, поэтому придется действовать в обход него.