June 29th, 2015

Самое удачное вложение

Наверное если не самым удачливым приватиром в начале XIX века, то одним из самых удачных оказался не линейный корабль, не фрегат или шлюп Королевского флота, а частник - канадская шхуна "Ливерпуль Пэкет".
Изначально это было работорговое судно "Северн", построенное в Балтиморе, но в 1811 году ее захватили английский патруль, ибо Англия уже не поддерживала рабство, и по мере сил боролась с работорговцами (недаром Негоро так ненавидел англичан).
На призовом аукционе шхуну приобрела группа арматоров во главе в Еносом Коллинзом за 420 фунтов, и изначально хотели дать кораблику имя "Блэк Джок" (Черная штучка), но толерантные канадские власти усмотрели в этом глумление над цветом кожи, и в результате шхуну назвали "Ливерпуль Пэкет", то есть "Пакетбот из Ливерпуля", поскольку шхуна возила почту на линии Ливерпуль (Новая Шотландия) - Галифакс.
С началом войны 1812 года шхуну преобразовали в капера, вооружили 5 пушками (1х6-фунт., 1х4-фунт. и 3х12-фунтовых карронады), наняли удачливого капитана Иосифа Брасса и пустили в море. С сентября 1812 по июнь 1813 шхуна захватила 33 приза (желающие могут вычленить список здесь http://www.1812privateers.org/United%20States/Halifax.htm , и это только приведенные в Галифакс), и уже за полгода принесла 264 000 фунтов (самый значимый приз - 291-тонный "Фактор", вез вина и рома на 30 тысяч долларов).
10 июня 1813 года ее смогли захватить американцы, переименовали в "YOUNG TEAZER'S GHOST" (здесь честно не знаю, как перевести - "призрак новой интриги"? Или какая-то игра слов?), но под их флагом шхуна не успела захватить ни одного судна, и 5 октября 1813 года была захвачена уже англичанами (18-пушечные бриги "Фантом" и "Эпривьер") после 45-часовой погони, переобородувана и снова вышла в море. До конца 1814 года шхуна захватила еще 14 призов, а в период с января по март 1815 - еще 2 судна.
В результате шхуна закончила войну, имея на счету 50 захваченных призов, и принесла прибыль своим хозяевам в 1 млн. фунтов стерлингов.
Безусловно, те 420 фунтов, которые Енос Коллинз потратил на покупку шхуны, были одним из самых удачных вложений в его жизни.

Цензура в XVIII веке

Вечером дам обширный материал для тех, кто думает, что испанские приватиры - это из области фэнтази, и только господин Уланов длинными рижскими вечерами пьет горькую, оплакивая испанцев, и пишет про тана Диего Раскона, а пока немного о французских корсарах и их мемуарах.

Как известно, Рене Дюгэ-Труэн был самым результативным корсаром всех времен и народов, захватил 300 торговых и 15 (правда три отбили обратно) военных кораблей. Как то, сидя на приеме у Людовика XIV, он рассказывал:
"- Увидев противника я приказал поставить все паруса, а "Славе" (французский корабль "Глорье") поднял сигнал следовать за мной!
- И слава всегда шла за вами!" - перебил его Людовик.

Так вот, в 1720-1721 годах он написал свои Мемуары, и читал отрывки из них для своего окружения, собираясь опубликовать в Голландии для широкой публики. Но тут совершенно неожиданно глава тогдашнего французского правительства аббат Дюбуа попросил Дюгэ-Труэна перед публикацией дать их ему почитать. Конечно же, бравый корсар не мог отказать такому человеку в его просьбе, и отдал рукопись. Прошел месяц, год, 10 августа 1723 года Дюбуа умер, Дюгэ-Труэн попросил возвратить ему рукопись, пообещали, и опять тишина...
Вернули ее Рене только в 1728 году, он отдал ее в печать, открыл, и... обомлел. Дело в том, что Дюбуа, и новый глава французского правительства кардинал Флери провели жесточайшую цензуру его труда. Часть листов была изъята, некоторые главы совершенно переписаны, особенно - что касалось развращения корсарством молодежи. Теперь на страницах рукописи воевали с англичанами богобоязненные святоши и почти монахи. Были изменены мнения Дюгэ-Труэна о впавших в немилость Кассаре и Форбэне, убраны из текста любимчики Людовика XIV Заус и Сен-Поль, похерены рассуждения корсара неправильности корсарской политики, и о том, что и он сам иногда испытывал страх (а Кассара Дюгэ-Труэн уважал. Когда Кассар, впавший в немилость появился в Лувре требовать возвращения своих денег, которые ссудил короне в тяжелые дни, вокруг него образовалась пустота, придворные демонстративно сторонились бывшего корсара. Дюгэ-Труэн один подошел и пожал своему товарищу руку, и во всеуслышанье заявил в галерее: "Господа, это величайший солдат нашей эпохи Жан Кассар, и я бы отдал все свои подвиги за его один!").
В общем, мемуары прилизали по самое "не могу", сделав из них политически правильный боевичок.
В результате часть воспоминаний Дюгэ-Труэн переписал, и в 1740-м опубликовали отрывки из его переписанных воспоминаний, где корсар осторожно посмеялся над своими цензорами : "Среди множества книг и мемуаров вам будет легко узнать мои, ибо они написаны не рукой монаха или святоши, а простого солдата".

"Черный Дьявол", часть 1.

Все-таки мы все англо- и франкоцентричны. Мы считаем, что на морях великими были только англичане, ну и иногда французы. На слуху имена Дрейка, Рейли, Хокинса, Бара, Дюгэ-Труэна, на худой конец – Кассара, Пита Хейна, Сюркуфа. Но вот спроси даже людей, интересующихся историей, и даже людей, интересующихся морской историей – «а вы знаете великих испанских корсаров?» - и в ответ наступит пронзительная тишина.
Вот сегодня я бы хотел рассказать об одном из них. Его история удивительна сама по себе, ибо очень нечасто сапожник и мулат становится губернатором Пуэрто-Рико, да еще так бьет англичан в хвост и гриву, что получает прозвища «Черный Дьявол» и «Карибский Молот».
Ну начнем пожалуй.
Collapse )