February 19th, 2015

Клуб Дюма-3 или пляска Св. Витта в ночь Св. Варфоломея, часть пятая

Итак, мы остановились на вечере, 22 августа, когда покушение на Колиньи не удалось.
А какая вообще была обстановка в Париже в эти дни?
Напомним, что 18 августа Генрих Наваррский и Маргарита Валуа стали мужем и женой. Свадьба была довольно комичной - на вопрос проводившего венчание кардинала Бурбона согласна ли Маргарита стать женой короля Наваррского, та презрительно молчала, и стоявший сзади король Карл просто отпустил ей затрещину в затылок, да такую, что Марго аж взвыла от боли и немного склонила голову. Этот жест был расценен кардиналом, как согласие невесты.
Генрих в ответ на вопрос, согласен ли он взять Маргариту в жены, сказал "Да!" и рассмеялся. Далее Маргарита и католики пошли на мессу в Собор Парижской Богоматери, Наваррский же со свитой протестантов остался у входа, ожидая жену, и отпуская фривольные шуточки по поводу проходивших мимо дам (что-то типа "А этой я бы вдул.").
На свадьбу приехали примерно 4000-5000 протестантов, в основном из южных провинций, крикливые, горластые, задирающиеся.
Парижане к ним относились примерно так, как сейчас жители Москвы относятся к гостям с Кавказа. Представьте, свадьба Рамзана нашего, Кадырова, с... ну, скажем с многострадальной Ксюшадью. В Москву понаехали представители народностей Северного Кавказа, Рамзан ходит по Арбату или Тверской в окружении батальона "Восток", и т.д.
Я не шучу в этом сравнении, поскольку разница в поведении, религии, обычаях была примерно такой же.
Естественно со всех углов затаенно шипели: "Понаехали, мля...."
При этом протестанты конечно же принарядились, чтобы не ударить в грязь лицом, были при деньгах, что вызывало еще больше раздражения.
После покушения на Колиньи депутация гугенотов ввалилась в Лувр, требуя справедливости, и пригрозила, что ежели король не найдет стрелка и заказчиков, то гугеноты начнут творить самосуд, "и неизвестно, чем это закончится". То есть налицо была прямая угроза начала новой гражданской войны.
Утром 23-го на королевском совете Екатерина решает сказать всю правду королю. Да, заказчик убийства Колиньи - она. Да, вместе с господами Гизами. Да, участник подготовки покушения - брат короля, герцог Анжуйский. Собственно, ваше величество, вот мы здесь перед вами - заказчики и организаторы покушения на Колиньи. Можете выдать нас протестантам. Только один вопрос - а как вы думаете: гугентоты вообще поверят, что организатором выступала ваша мать и ваш брат, а вы были не в курсе? Вы реально поверите в такое?
Сказать, что Карл IX охренел от подобных признаний - это не сказать ничего. Главное, что эта информация, свалившаяся на него как снег на голову, полностью парализовала мыслительную деятельность короля. Далее в разговор вступил Гонди - он сказал, что мудрая королева-мать не просто так готовила покушение на Колиньи - есть информация, что протестанты планировали госпереворот, что Колиньи был душой этого переворота. И действия Екатерины - это по сути попытка предвосхитить действия адмирала.
Карл не верит, он просит доказательств, но доказательств-то ... нет! Нет от слова "совсем"! И Екатерина просто подводит Карла к окну, где во дворе 200 или 300 гугенотских дворян выкрикивают угрозы и требуют короля поговорить с ними.
Эта демонстрация убеждает Карла в том, что мать права. "Кто виноват?" - выяснили. Но надо ответить на второй извечный вопрос - "Что делать?" Поскольку Карл, обуянный страхом, трезво мыслить, да вообще мыслить, на данный момент не в состоянии, Медичи и Гонди предлагают опередить гугенотов и нанести по ним удар. Прежде всего добить Колиньи и его ближайшее окружение, человек 30-50, запугать остальных, показав, кто в королевстве хозяин.
Но тут страхи Карла выходят наружу - "Убейте их всех!" Говоря это Карл понимал, что его втягивают, да уже втянули в преступление, и он не хочет, чтобы оставались живые свидетели.
Екатерина в радости, что короля сравнительно легко удалось уломать, встречается с Гизами и передает желание Его Величества. Терять времени нельзя, а его катастрофически не хватает - ведь надо провести подготовку к акции, вооружить отряды, определить места первоочередных атак, подготовить горожан. Вобщем времени в обрез.

Клуб Дюма-3 или пляска Св. Витта в ночь Св. Варфоломея, часть шестая

Все мы с вами понимаем, что одно дело - отстранить Януковича келейно, в тиши кабинетов по тихому убрать пару-тройку неугодных лиц в большом городе, другое дело - Майдан начать бойню в 50-100 человек в центре города.
И здесь на сцену выходит Франсуа де Монморанси, сын коннетабля Анна де Монморанси, военный губернатор Парижа. Человек робкий, нерешительный, не особо хороший дипломат (недавно вернулся с переговоров в Англии, где Елизавета Английская ничтоже сумняшеся попросила в честь свадьбы с Алансосном подарить ей... Кале! Конечно же, опять Кале! Как все просто! Екатерина, узнав об этом 1 августа, сообщила эти сведения адмиралу, на что тот бестрепетно сказал, что Кемска волость Кале стоит Фландрии, поэтому конечно подарим! Екатерина в этот момент играла роль Милославского: "Ты что же это, царская морда, волости направо-налево раздаешь!"), вечно перебирающий в руках черные четки. Парижане подтрунивали над Монморанси: "Боже, храни адмирала с его зубочисткой, и господина Монморанси с его четками".


Франсуа де Монморанси.

Так вот, перед началось операции необходимо было договориться с губернатором, однако Монморанси в своей простоте перехитрил всех. Понимая, что тучи сгущаются, что что-то грядет, но не понимая что именно, он послал все к черту и уехал в глушь, в Саратов подальше от Парижа, в свое имение.
Тогда Гизы - а именно им поручила Екатерина играть главную скрипку - скачут к прево Парижа - Ле Шарону, который получил должность недавно, и постоянно советуется по тому или иному поводу с Клодом Марселем, своим предшественником. Взятый для придания официального статуса герцог Анжуйский говорит о том, что сегодня ночью запрет горожанам вооружаться снимается. В это время Гиз разговаривает с Марселем, который является ярым сторонником Лотарингской партии.
Марселю достаточно пары уточняющих вопросов, чтобы понять, что готовится избиение верхушки протестантской партии. Он безусловно говорит о том, что поддержит католический заговор и вооружит народ. Как только Гизы и Анжуйский уходят - собираются старшины кварталов, и даже главари бандитских шаек из знаменитого парижского Двора Чудес. Главный лейтмотив встречи - предполагается избиение гугенотов, можно поучаствовать и нагреть руки. Париж тайно вооружается, ибо "вата совсем обуела" протестантов в городе ненавидят, считая их более удачливыми в делах, и агентами Кремля Англии.


Двор Чудес.

В это время Екатерина, Анжуйский, Неверский, Бираг, Гонди и Таванн проводят уже третье по счету совещание. Анжуйский колеблется - а вдруг гугеноты дадут отпор? А вдруг Карл передумает? А вдруг Гизы воспользуются возможностью - ведь выпиливание Шатильонов поднимает их наверх неимоверно - и просто свергнут династию?
Вечером, на званом ужине в Лувре один из протестантов г-н де Пардиан кричит в лицо королеве: "Если адмиралу суждено потерять руку, поднимется множество других рук, дабы учинить такое побоище, что в реках королевства потечет кровь! Если нам не даруют справедливости, мы желаем свершить ее сами!"
Все заговорщики на нервах. Кроме королевы-матери. Она... улыбается.
В 8 вечера очередной Совет с Карлом. Ему еще раз повторяют версию о том, что гугеноты готовятся захватить власть, что действовать надо решительно, прево и старшины предупреждены, если не начать сегодня ночью - можем не успеть. Королю не дают открыть рта - говорит Екатерина, подключается Бираг, вступает в разговор Неверский, потом Таванн, Анжуйский,Гонди. Карл ошеломлен напором - он один, все остальные - убеждают его в заговоре. Опереться на взвешенное принятие решения невозможно. Он еще раз подтверждает согласие, и убегает с Совета, крича: "Убейте их всех!"
Ну а оставшиеся садятся и начинают составлять проскрипционные списки. Анжу настаивает, чтобы в них внесли Наваррского и Конде, но Екатерина резко против - в случае проблем с Гизами Бурбоны будут очень хорошим козырем и противовесом. Вслух она озвучивает, конечно же, совершенно другое - "Конде и Наваррского обратим в католичество, и через них завоюем весь юг".
Прево Парижа получает приказания запереть все городские ворота и отвести лодки на Сене на другой берег.Старшины столицы понимают это на свой лад - значит будет поголовное выпиливание еретиков, мелочиться не стоит.
Наступает полночь. До начала резни остается всего три часа.