November 16th, 2014

Усиление вертикали власти по-испански

На мой взгляд, люди, увлекающиеся историей делятся на три категории:
1) "Блин, как интересно, какие уникальные ситуации, нарочно не придумаешь!"
2) "Слушайте, а ведь иногда ситуации созвучны сегодняшним!"
3) "Меняются эпохи, внешний антураж, прогресс идет вперед - а люди все те же. И руководствуются одинаковыми принципами и побуждениями что во времена Древнего Рима, что сейчас!"
И вот сейчас, когда читаю про реформы Джулио Альберони, не могу отделаться от навязчивого: "Блин, я уже где-то это видел".
Вообще сам сеньор Джулио мне напоминает Меттерниха или даже Талейрана по гуттаперчивости. В свое время Наполеон говорил, что Меттерних настолько скользкий, что если император Франции разобьет об его голову графин, Меттерних и здесь найдет слова, чтобы поблагодарить Наполеона.
Восхождение Альберони было примерно таким же. Прежний секретарь герцога Вандома, епископ Пармский, просто охренел, когда во время встречи с ним Вандом снял портки, и буквально сел срать. А потом еще протянул епископу использованный лопухи с просьбой: "Ты, это, выкинь их куда подальше". Пармский с негодованием отказался, и был послан вслед за лопухами. Вандом всегда вел себя как быдло и гордился этим.
Вот вместо епископа Пармского и появился священник Джулио Альберони. Говорят, что когда Вандом по привычке решил справить большую нужду при своем новом секретаре, Альберони кинулся к тужившейся заднице герцога и начал осыпать ее поцелуями, беспрестанно повторяя: "O, culo di Angelo!", что в переводе на русский означает: "Ангельская задница" или "божественный осел", кому как нравится перевести слово culo. Вандом счел поведение Альберони остроумным, и это обеспечило его карьерный рост.
Собственно говоря, после окончания войны за Испанское наследство правительство Филиппа V и Альберони встало на распутье - как вывести страну из экономической задницы. И тут под руку подвернулся французский экономист Жан Орри. Этот маленький сгорбленный человечек, говорил страшные для Испании вещи - что Испания погрязла в олигархии. Что олигархи разворовывают страну. Что реальную финансовую власть в стране имеет не король, а несколько знатных фамилий с корыстными интересами, которые очень часто идут во вред стране.
Орри предлагал перейти на более прогрессивную французскую модель управления государством. Создается королевский Совет из четырех госсекретарей, подконтрольных королю. Вводится система интендантства. Инициируется возврат украденной и отчужденной королевской собственности.
Вместо множества местных кортесов были созданы всеиспанские Кортесы, куда вошли представители двадцати одной провинции Испании. Естественно, Орри нажил себе в Испании кучу врагов, и в 1715-м был вынужден покинуть страну, однако дело его продолжил Альберони. Он отказался от внутренних таможен, и ввел внутри государства единый рынок. Была организована почтовая служба между колониями и метрополией. Созданы отряды Береговой Стражи в колониях, ударившие по деятельности пиратов и контрабандистов.
Торговый Дом Севильи (отвечавший за торговлю с колониями), который кардинал считал прибежищем коррупционеров, был перенесен в Кадис, и его возглавили королевские интенданты. Вобщем в экономике достижения Альберони неоспоримы. И на этом аналогия моя кончается.
А дальше? Дальше было вот что. С политикой кардинал заигрался. Справедливости ради - освобождение Крыма реконкиста Сицилии - не его идея, а королевы Изабеллы (Елизаветы) Фарнезе. Но проблема в том, что кардинал не умел плохо решать поставленные задачи. По идее, он бы мог добиться своего - ведь в разгар кризиса он выдвинул австрийцам предложение обмена Сицилии на Сардинию, и был близок к успеху. Но погубило кардинала то, что он вмешался в дрязги английского престолонаследия, поддержав якобитов. Мало того - мир Швеции с Россией и высадка Карла XII с его верными войсками в Англии - от начала до конца - идея Альберони. Такого британцы стерпеть не могли, и эскадра Джорджа Бинга быстро показала испанскому флоту "кто есть ху".
Кроме того, крупнейшим просчетом оказалась его политика по отношению к Франции. Альберони не думал, что Франция поддержит Англию, но граф Бервик, вторгшийся в Бискайю и сжегший верфи Сантандера, все расставил на свои места. В ответ на это Альберони разрабатывает план похищения французского регента герцога Орлеанского и провозглашение Филиппа V новым регентом Франции.В духе авантюрных романов Дюма предполагалось похищение Орлеанского с помощью его же мушкетеров (заговор поддержали герцогиня Мэнская, герцог Ришелье и министр иностранных дел Франции аббат Дюбуа), и переправить с помощью контрабандистов солью в бочке в Испанию. Заговор сорвался в последнюю минуту - Дюбуа испугался и переметнулся на сторону регента, изложив весь план и выдав всех исполнителей. Можно представить, какой шок был в Париже, но казнить никого не стали, лишь выслали герцога Мэнского вместе с женой и Ришелье в ссылку.
И это было начало конца для Альберони. Ни Англия, ни Франция больше не хотели испытывать судьбу, оставляя у руля Испании хитроумного итальянца. Согласно кондициям 1719 года Альберони предписывалось в восьмидневный срок покинуть Испанию и более никогда не въезжать в ее пределы.

В нашем полку прибыло- Виктор Галыня

Оригинал взят у olt_z_s


Коллеги, спешу поделиться радостной новостью.
Появилась возможность читать записи и общаться с таким крупным специалистом по истории войны на море Первой и Второй Мировых войн, как Виктор Галыня аки von_lans. Виктор известный знаток операций немецких рейдеров и автор книги на эту тему. Спешите френдить и читать его ЖЖ. Делаю перепост его первой записи в блоге. Удачи, Виктор!

Оригинал взят у von_lans в «Кто знает? Может быть, Вы будете дома раньше меня…»
Чуть более 100 лет назад, 4 ноября 1914 года в 18.30 на малом крейсере «Карлсруэ», который находился в нескольких сотнях милях к востоку от вест-индийского острова Тобаго, прогремел мощный взрыв. Носовая часть до первой трубы затонула практически мгновенно, оставшаяся ушла на дно в течение последующих 27 минут. Погибло 263 человека, включая командира фрегаттен-капитана Эриха Кёлера. Оставшихся 146 моряков спасли находившиеся поблизости пароходы «Рио-Негро» и «Индрани». Причина гибели крейсера неизвестна до сих пор – наиболее вероятными называют либо взрыв носового артиллерийского погреба, либо взрыв нефтяных паров.

Однако вернемся в 26 июля 1914 года, когда в Порт-о-Пренс стояли два малых крейсера «Дрезден» и «Карлсруэ». Их командиры должны были обменяться кораблями. Кёлер, который временно командовал «Дрезденом», принимал «Карлсруэ», остававшийся на Восточно-Американской станции, а фрегаттен-капитан Фриц Людеке возвращался на свой старый корабль, который уходил на родину. Тогда то и состоялся разговор, вынесенный в заглавие, между первым офицером «Дрездена» капитан-лейтенантом Куртом Ниденом (Kurt Nieden) и обер-лейтенантом цур зее Хубертом Аустом (Hubert Aust). Ауст был адъютантом Кёлера, и тот забирал его с собой на «Карлсруэ». Позже он писал в своих мемуарах: «Когда я явился к первому офицеру по случаю перехода на «Карлсруэ» и желал ему скорого и радостного свидания с семьей на родине, он сказал пророчески: «Кто знает? Может быть, Вы будете дома раньше меня…».

Karlsruhe_04
"Карлсруэ" в Сан-Хуане, грузит топливо. "Зима близко..."

Ниден действительно оказался пророком. Ауст выжил при взрыве «Карлсруэ», на пароходе «Рио-Негро» 29 ноября добрался до Норвегии, а затем по суше и паромом 4 декабря прибыл в Зассниц. В свою очередь, Ниден на «Дрездене» сумел дойти только до острова Сент-Томас, когда Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Как и «Карлсруэ» «Дрездену» также не довелось вернуться в отечественные воды. Сначала он занимался рейдерской деятельностью, затем присоединился к Восточно-Азиатской крейсерской эскадре вице-адмирала Максимилиана графа фон Шпее. Крейсер участвовал в сражениях у Коронеля 1 ноября и Фолклендских островов 8 декабря, став единственным германским кораблем, сумевшим спастись. Затем больше месяца «Дрезден» прятался в различных заливах и фиордах Огненной Земли. 14 марта 1915 года судно, стоявшее на якоре в бухте Камберленд чилийского острова Мас-а-Тьерра, было обнаружено британскими броненосным крейсером «Кент» и легким «Глазго». Те начали обстрел, после чего немцы затопили свой корабль.

Dresden_07
"Дрезден" перед гибелью

Правда, капитан-лейтенанта Курта Нидена уже не было на нем – за два дня до гибели «Дрездена» он вместе с тремя другими офицерами с разрешения командира покинул борт крейсера и транзитом через Сантьяго, Буэнос-Айрес и Роттердам вернулся в Германию в июле 1915 года. Оба офицера пережили Великую войну. Курт Ниден закончил её в чине корветтен-капитана, а Хуберт Ауст – капитан-лейтенанта.

Извлечение из Эрланже "Регент"

Все-таки Петр, как политик, был на голову выше всей этой европейской шушеры.

Герцог Бурбонский хотел отобрать у герцога Менского расшитую лилиями мантию, чтобы самому занять пост суперинтенданта, отвечающего за образование короля. Конде и Конти 2 августа 1716 года подписали меморандум, в котором требовали, чтобы побочные дети были лишены прав. В феврале 1717 года к ним присоединились герцоги.
По целому ряду причин Филипп не хотел наносить удар по своим сводным братьям. На то имелись политические резоны: было опасно будить ненависть придворных и доверять воспитание Людовика XV младшему представителю вырождающегося дома Конде, а также причины сентиментальные: принц любил графа Тулузского и боялся крика герцогини Орлеанской. Но герцог Бурбонский показал свои молодые зубы и открыто пригрозил, что перейдет на сторону противников регента. Регент уступил.
Все это сильно возбудило придворных. Герцогиня Менская, прийдя в ярость, забросила свой театр и день и ночь размахивала дворянскими грамотами, но сумела привлечь на свою сторону лишь группку придворных, выразивших намерение представить вопрос на рассмотрение Генеральных штатов.
Совет по регентству 1 июля лишает побочных детей права наследовать престол и права считаться принцами крови.
В ответ герцогиня Менская приезжает с двумя детьми в Пале-Рояль и заявляет герцогу Орлеанскому, что «она научит их помнить прошлое и воспитает в них желание отомстить за нанесенное оскорбление».
В разгар этих интриг неожиданно приехал русский царь — в странном платье, в смешном парике, с приступами эпилепсии, нервным тиком, с шутами и пьяными лакеями. Регент с удовольствием избежал бы этого визита, который пришелся так некстати, но договоренность о нем была достигнута еще Людовиком XIV. А раз его нельзя было избежать, оставалось любезно разыгрывать роль Короля-Солнце.
Петр Великий суровым взглядом окидывает это очаровательное общество, близящееся разложение которого он угадывает. К великому ужасу Вильруа, он сжимает в объятиях Людовика XV, затем так же крепко обнимает застывшего истуканом Ришелье. Его могучая фигура мелькает то в Ботаническом саду, то в Арсенале, то во Дворце инвалидов, то в Нотр-Дам.
Царь предложил регенту заменить поверженного противника России — Швецию, которая со времен Густава Адольфа выполняла роль защитника интересов Франции на севере Европы. Взамен он хотел получить субсидии, ранее предоставлявшиеся Карлу XII. Помимо Тройственного союза, заключенного в Гааге, принцу предлагался союз четырех стран, включая Австрию, который обезопасил бы его на случай резкого изменения политики Англии.

Окружение герцога Орлеанского пришло в восторг от такого проекта, который Сен-Симон рассматривал как начало франко-русского альянса.
Однако Филипп, боясь вызвать подозрения Георга I, вел себя более осторожно. Обстоятельства отнюдь не требовали, чтобы Франция искала поддержку на севере, когда немецкая угроза была слишком очевидна. Вместе с тем, верный заветам Людовика XIV, регент мечтал покончить с давней враждой Бурбонов и Габсбургов.
Герцог Орлеанский, как всегда любезный и обходительный, несколько недель уходил от четкого ответа. В конце концов была достигнута договоренность о том, что Россия и Пруссия выступают гарантами Утрехтского мира, Франция выступает посредником для разрешения запутанного балтийского вопроса, и только после этого между двумя странами начнутся переговоры по экономическим вопросам. Все это было изложено в договоре, подписанном в Амстердаме Шатенефом, после чего в Россию отправился де Кампредон в качестве полномочного представителя и консул Бильярде. Так начались отношения между Россией и Францией.
Противники регента упрекали его, что он не пошел полностью навстречу предложениям Петра Великого, и тридцать лет спустя Сен-Симон именно в этом увидит исток всех неудач Франции в XVIII веке.
Филипп V был жестоко разочарован, узнав, что, несмотря на сделанные ему авансы, Георг I заключил союз с герцогом Орлеанским и с императором. Любой другой министр был бы тут же уволен после подобного провала, но не ловкий Альберони. Раз не удалось договориться с Георгом, то Испания объединит всех его врагов, начиная с Якова Стюарта и кончая русским царем, которого она помирит со шведами. По натуре склонный к авантюризму, Карл XII обрушится на Шотландию и восстановит там династию Стюартов; тем временем мадьярский герой Ракоши поднимет восстание в Венгрии и парализует действия императора. С Георгом I будет покончено, без его поддержки регент не удержится у власти, и Франция наконец-то раскроет объятия внуку Людовика XIV, которому тогда не составит труда заполучить Италию.
Химера? Безумие? Отнюдь — если бы Альберони удалось спокойно осуществить этот план. Но, к счастью для всего мира, авантюристу приходилось потакать слепым страстям их Католических величеств.
После того как у королевы родился сын дон Карлос, она, забыв чувство меры, стремилась тут же, не теряя ни дня, сложить к изножию его колыбели Неаполь, Сардинию, Сицилию, а затем и Тоскану с Пармой. Когда император бросил в тюрьму Великого инквизитора, который, забыв об осторожности, проезжал через Милан, у королевы вырвался возглас радости: сам Карл VI давал королю Испании повод нарушить соблюдавшееся уже три года перемирие и послать свой новый флот на завоевание Аппенинского полуострова. Пусть вся Европа погибнет — но дон Карлос получит корону!
Но Альберони, проявивший на сей раз несвойственную ему дальновидность, возражает: он берег все имеющиеся в распоряжении монархии силы для борьбы с Англией, и только потом намеревался расправиться с Италией. Перед этими доводами Елизавета Фарнезе отступает, но недовольный Филипп V что-то замышляет, и аббат, почувствовав близящуюся немилость, становится тихим и послушным.
Яков Стюарт, нашедший прибежище в Риме, умоляет папу сделать Альберони, на которого претендент возлагал последние надежды, кардиналом. Дабы положить конец колебаниям Святого престола, который очень хотел избежать конфликта между христианскими принцами, Альберони клянется отправить стоящий в Барселоне флот на войну с турками.
И 12 июля 1717 года Альберони, сын садовника из Плезанса, получил кардинальскую шапку. Он тут же стал первым министром и отправил флот к Сардинии. Маркиз де Леде, командовавший эскадрой, высадился 22 августа в Кальяри и скоро стал полновластным хозяином острова — упорно стремившийся разрушить плоды усилий Людовика XIV, Филипп V ввергал континент в бесконечную войну.
Регент, внутреннее положение которого в тот момент было отчаянным, пришел в ужас. Именно в августе он разрешил Лоу выкупить приобретенное в 1712 году маркизом де Кроза право на эксплуатацию Луизианы и основать там Западную компанию по примеру английской Южной компании. Эта компания, капитал которой (сто миллионов) состоял исключительно из государственных билетов, с самого своего основания, несмотря на то что она облегчала общественный долг от огромного бремени, вызывала крайнюю неприязнь парламента.
Теперь парламент потребовал отчета о всех поступлениях и о всех тратах его величества.
«Пока я олицетворяю королевскую власть, — был ответ регента, — я не допущу, чтобы ее унижали подобным образом».
Теперь Ноай затевал заговор. Парламент нашел общий язык с консервативными силами двора. В Бретани мелкая аристократия, сочтя себя уязвленной в своих привилегиях, подняла большой шум. В Париже снова пошли в ход куплеты. Филипп нередко находил под своей салфеткой открытые угрозы смерти.
Положение Георга I было не лучше. Кабинет министров, преследуемый и тори, и вигами лорда Таунзенда, с трудом получил большинство в десять голосов. Принявшая скандальный характер ссора восстановила принца Уэльского против отца, и у оппозиции возникла идея замены монарха.
Подвергаясь одним и тем же опасностям, герцог Орлеанский и король Англии с ужасом наблюдали за испанским осиным гнездом. Император, у которого не было своего флота, объявил Великобритании, что она является гарантом подписанного соглашения, и потребовал, чтобы та вернула Сардинию. Альберони, игравший по-крупному, предложил Франции союз, а в качестве добычи… право завоевать принадлежащую Австрии часть Фландрии.
Не обращая на него внимания, члены Тройственного Союза принимают мудрое решение не вмешиваться и вместе выработать пункты мирного соглашения, которое они предложат двум сторонам.
Но господин д’Ибервиль, открыто восхищавшийся Испанией, не мог вести эти переговоры — только одному человеку полностью доверяли англичане, только один человек был способен проводить политику регента.
Назначенный послом в Лондон, Дюбуа, который всего два года назад терялся в безымянной толпе «приближенных», обсуждает со Стенхоупом будущую политическую карту Италии, делит короны, пытается уравнять в правах наследника Карла Великого и Филиппа II.
Донесения, полученные из Парижа в конце ноября, быстро вернули Дюбуа к действительности. Сельямаре, за спиной которого стояли все приверженцы старых порядков, удалось создать сильное движение в пользу Испании. Офицеры, выслужившиеся во время последней войны, молодые люди, стремящиеся получить свои эполеты, финансисты, жаждущие прибылей, романтически настроенные дамы — все горели желанием поддержать внука Людовика XIV в его борьбе против второстепенного противника. Д’Юксель уговаривал регента, объясняя ему, сколь заманчива перспектива Италии, объединенной под властью представителя династии Бурбонов, дона Карлоса. Он не понимал, что, встав на сторону Католического короля, Франция, по существу, возродит старую коалицию и обречет себя отражать сразу на трех фронтах удары армий императора.



Петр на приеме у регента в Версале, 1717 год.


В Петергофе тоже запечатлели этот момент. Петр I поднимает на руках Людовика XV.