April 15th, 2012

Рождение Роял Неви (часть I)

Что же за причины заставили Англию строить большой флот, который позже стал властелином морей? Как ни странно – рассказ этот мы начнем с далекого Марокко. В далеком 1610 году именно там обосновались последние выгнанные из Испании мориски. Столкновения их с мусульманами приняли довольно острую форму, и в 1619 году вытеснив арабов из города Сале, мориски организовали свою республику – Сале Аль Джазида, которую объявили независимым государством, не подчиняющимся даже туркам. Республика эта стала магнитом для всех беженцев-инородцев из Андалузии, а вскоре – и со всей Европы. По сути жители Сале издревле жили контрабандой и торговлей, и теперь новое государство стало настоящим пиратским центром, которым управляли 14 пиратских главарей, один из которых избирался главой государственного совета.
За 10 лет корсары Сале смогли награбить ценностей на 15 миллионов фунтов стерлингов (в ценах нашего времени это будет астрономическая цифра в 2 миллиарда фунтов), а так же взять до 6000 христианских рабов. В 1631 году Франция была вынуждена заключить с Сале соглашение, согласно которому она ежегодно выкупала у пиратов рабов-французов.
Первым главой правительства Сале стал Ян Янсзоон, голландский ренегат и пират. Вообще, пока флоты стран-участниц Тридцатилетней войны воевали друг с другом, пираты на морях развернулись во всю, грабя суда любого флага и любой национальности. Но мы остановимся лишь на рейде Янсзоона в 1627 году, поскольку этот поход непосредственно связан с возникновением Роял Неви.
Итак, на одном из торговых датских судов Янсзоон захватил штурмана, знающего воды вокруг Британских островов и Исландии. Летом 1627 года пират налетел на побережье Исландии как гроза – были захвачены и разграблены селения Гриндавик и Вестманнейеар. На обратном пути Янсзоон напал и разграбил город Балтимор (графство Западный Корк, Ирландия), чуть позже захватил остров Линди у северного побережья Корнуолла, который сделал опорной базой пиратов, терзавших в течение 5 лет британское побережье.
Как мы указывали ранее – флот Англии в эпоху Якова I и герцога Бэкингема был в полном упадке. Чтобы хоть как-то защитить свое побережье Бэкингэм уже в 1627 году на свои средства построил в Соутварке первый корабль, получивший впоследствии прозвище «львенок» (lions whelp). Что же это был за корабль?
Прежде всего, Бэкингэм хотел получить недорогое парусно-гребное судно, которое было бы можно запустить в серию и строить очень массово. Особые требования предъявлялись к легкости хода корабля и его маневренности (поэтому вместе с парусами предполагалось использовать и весла ), поскольку основным противником этого частного флота должны были быть ходкие и быстрые пиратские суда. Наконец, герцог настаивал, чтобы вооружение корабля было очень сильным, способным в случае столкновения с пиратами, безоговорочно решить бой в пользу «львенка».
Первый корабль данного проекта был построен корабельных дел мастером Уильямом Кастеллом. Для удешевления стоимости и ускорения работ корабль сделали почти квадратным в сечении, с одной батарейной палубой и двумя мачтами. Длина судна составляла 100 футов. Вооружили «номер первый» очень сильно - два 32-фунтовых орудия, четыре 18-фунтовки, четыре 9-фунтовки и две сакры в 5,25 фунтов. При таком мощном вооружении корабль имел довольно большую конструктивную перегрузку, а это вкупе с очень широкими обводами (соотношение длины к ширине - 2.8 к 1) и обусловило его плохие мореходные качества.
Не дожидаясь постройки первого корабля заложили еще девять его систершипов, и уже в том же 1628 году все десять «львят» вошли в строй. Надо сказать, что вполне предсказуемо попытка сделать и сильное, и ходкое, и маневренное судно ОДНОВРЕМЕННО – не увенчалась успехом. «Львята» получились неповоротливыми, рыскающими на волне, низко расположенные орудийные порты постоянно заливало водой. Мореходность этих кораблей оказалась просто отвратной.

Рождение Роял Неви (часть II)

Вообще пиратство в прибрежных водах стало бичом английской торговли в данную эпоху. С 1609 по 1616годы африканские пираты захватили в морях, омывающих Англию, 446 торговых судов, их экипажи были проданы в рабство.

В 1621 году Ньюфаундлендская компания жаловалась, что с 1612-го от действий пиратов она понесла убытков на 40 тысяч фунтов стерлингов. В 1625 году алжирцы захватили у Плимута 27 английских купцов, а в 1631-м они же высадились в Корнуолле, захватили около 20 судов, разграбили несколько деревень и увели в рабство 237 англичан.

Хотя в 1629 году были подписаны мирные договоры с Испанией и Францией, английская торговля продолжала находиться в полном упадке, и вся политика Карла I сводилась к поиску денег. Ради увеличения бюджета король по совету Уэстона вспомнил уже давно забытые налоги типа «временного ареста на рыцарское имущество» (Distraint of Knighthood), согласно которому любой владелец земли стоимостью более 40 фунтов обязан был явиться на коронацию короля под угрозой штрафа. Естественно, Карл поступил бесчестно, «вспомнив» об этом древнем обычае в 1629 году, то есть через 4 года после своей коронации. Еще одной лазейкой для пополнения бюджета стал древний закон Эдуарда I («О Королевском лесе»), где были обозначены границы королевских лесов. Естественно, к 1629 году границы заповедников были совершенно другими, и Карл без стеснения налагал штрафы на своих подданных. Возмутило даже ленд-лордов возрождение обычая, когда король становится опекуном осиротевших детей богатых родителей. Естественно после такой опеки подросшие наследники переходили из категории обеспеченных в категорию босяков и голодранцев.

Но более всего ненавидели налог на корабли (ships money). Согласно закону еще со времен Средневековья прибрежные города обязаны были платить королю за содержание военно-морской обороны побережья во время чрезвычайных ситуаций. В 1634 году Карл I объявил чрезвычайную ситуацию в прибрежных водах. В принципе – он имел на это право, положение и правда было аховое. Из одного только Девона алжирские и фламандские пираты захватывали и уводили в рабство до 300 человек за год, а длилось такое положение уже пять лет. Кроме того – английские воды оккупировали голландские и французские рыбаки, которые ловили сельдь и макрель в прибрежных водах, не утруждая себя платой пошлин Англии. В море под командованием адмирала Роберта Берти, 1-го графа Линдси, была выведена внушительная военная эскадра, включавшая в себя 19 королевских и 26 зафрахтованных торговых кораблей, который разогнал голландские бусы у берегов Шотландии, и захватил несколько вооруженных приватиров Соединенных Провинций[1], охранявших от атак фламандских корсаров рыбные промыслы. Конфискованные корабли нидерландцев вместе с уловом были приведены в английские порты, а Карл I издал указ, облагающий акцизом рыбную ловлю в территориальных водах королевства.

В 1635 году правительство Англии приняло закон, согласно которому от акцизов освобождались английские рыболовные суда, имеющие водоизмещение более 600 тонн. Надо сказать, что этот закон был невероятно амбициозным и глупым, поскольку таких кораблей было раз-два и обчелся, тогда как 30-50-тонные бусы шотландских рыбаков (составляющие основу рыболовного флота Англии и Шотландии) теперь сдавали рыбу в Голландии и Франции, поскольку там они акцизов не платили.

На следующий год к устью Хамбера снова вышел Монетный Флот (Ships Money Fleet – как прозвали его в народе), где он крейсировал два месяца охраняя собственные прибрежные воды. Граф Нортумберленд, возглавивший флот в этот раз, имел с собою пачку лицензий, которые он предлагал покупать захваченным голландским капитанам. Часть из них согласилась оплатить акцизы на лов рыбы у побережья Англии, и вернулась с богатым уловом в Соединенные Провинции. Некоторые отказывались покупать лицензии, объясняя это тем, что ловят здесь рыбу издревле. Таких упрямцев вместе с судами препровождали в английские порты, где корабль конфисковывался и продавался через призовой суд. Тех рыбаков, кто не подчинялся и пытался бежать, просто расстреливали и сжигали. Демарш 1635-1636 годов поднял целую бурю возмущения в Голландии – из неоткуда появился сильный английский флот, который не занимался грабежами испанцев (как во времена Елизаветы), не мирно гнил на приколе (как во времена Якова I и Бэкингема), а твердо стоял на страже интересов своего государства.



[1] Как раз в этом походе был захвачен голландский приватир «Сван», о котором мы поведем речь чуть ниже.