George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Category:

Кругосветный вояж Джорджа Энсона. Часть II.

Начало здесь: http://george-rooke.livejournal.com/138754.html

Англичане оставались в Магеллановом проливе до 23 марта – все это время дул пронзительный ветер, гигантские волны разбивались о скалы, дождь чередовался со снегом. Швы на корпусах кораблей от сильной качки разошлись, Энсон был вынужден назначить часть команд на помпы, которые работали круглосуточно, выкачивая воду из трюмов. На военном совете было принято решение, пользуясь улучшением погоды, покинуть столь негостеприимные места и направиться на север, к экватору. Однако стоило кораблям выйти из пролива, опять поднялся шквалистый ветер, который разом переломил грот-марсель на «Центурионе» и эскадра срочно вернулась на свою стоянку. Послали наверх плотников закрепить фальш-мачту, заново поставили паруса и снова попытались выйти в море, но тут налетел шквал сильнее прежнего. Энсон, понимая, что эта погода может длиться на Огненной Земле очень долгое время (а провизия и вода к этому времени у британцев уже были на исходе), все же решил выйти в океан и двигаться на север. Пользуясь юго-западным ветром, корабли покидали негостеприимное побережье и с убранными парусами дрейфовали на север. В эти мартовские дни Тихий океан сполна показал, что «тихим» Магеллан назвал его по ошибке. Снег вперемешку с дождем, волны «высотой до облаков», свинцовое небо, туман. Тем не менее – Энсон из-за действия непогоды потерял только одного человека, который не удержался на мачте и улетел в бурлящее море. К сожалению, он сразу скрылся в волнах и никто не успел кинуть ему даже обломок дерева. 30 марта ветер утих, волнение на море достигало 3-4 балов, что, в общем-то, было терпимо. Но только коммодор приказал поднять паруса, снова засвежело.  1  апреля вновь поднялся сильный шторм, что заставило англичан убрать паруса и снова отдаться на волю волн. Три дня неистовый норд носил корабли у побережья Южной Америки, когда буря немного утихла, корабли снова подняли паруса и легли на прежний курс. Если в конце марта с относительно попутным юго-западным ветром корабли почти достигли Пуэрто-Мотт, то 13 апреля они оказались в той же точке, откуда начали свой поход – у Магелланова пролива.
Эти 40 дней стоили экспедиции четырехсот с лишком матросов и солдат. Люди умирали, каждое утро, торопливо выслушав молитву пастора, с кораблей в море скидывали трупы в парусине. К тому же один из штормов раскидал корабли по морю, «Северн» и «Перл» отнесло аж к самому мысу Горн, корабли получили существенные повреждения и решили идти обратно в Англию. Теперь у Энсона остались только линейные корабли «Центурион», «Глостер», шлюп «Трайал» и шхуна «Индастри».
25-го числа море немного успокоилось, задул южный ветер, что позволило коммодору дрейфовать на север. Движение в нужном направлении продолжалось до начала мая, когда вновь задули крепкие северные ветра, начались один за другим шторма, пошел снег и дождь. Коммодор, наученный недавним горьким опытом, предусмотрительно укрылся у острова Мадре-де-Диос. Помимо штормов на англичан вскоре свалилась и другая напасть – цинга. Плохое питание, холод и голод сделали свое черное дело – у людей распухали и чернели десны, они покрывались красными пятнами, еле ползали, как сонные мухи. На военном совете высказывались мысли причалить к берегу и попытаться купить, захватить или выменять апельсины или лимоны, способные побороть скорбут. Однако тихоокеанское побережье, отделенное от континента мощной стеной Анд, очень неприветливо – тонкая полоска песчаного берега и громадные скалы и горы, прячущиеся верхушками в небе. В штормах потеряли шлюп «Трайал» и корабль «Глостер».
8 мая «Центурион» и «Индастри» достигли островов Хуана Фернандеса, но из-за противных ветров никак не могли войти в бухту. Еще в марте Энсон на одном из военных советов указал один из островов Хуана Фернандеса – Сокорро (ныне остров Робинзона Крузо[1]) – как место встречи для отставших и потерявшихся кораблей. На Сокорро водились одичавшие козы и курицы[2], а  растущие на склонах гор деревья позволяли произвести хоть какой-то ремонт совсем расшатанным кораблям.
Лишь в ночь с 9 на 10 июня 1741 года корабли Энсона смогли войти в бухту острова Сокорро. Хотя эти острова тогда были необитаемы из-за не очень хорошего климата, для добравшихся сюда британцев они показались раем. 18-го числа в бухту Сокорро к великой радости Энсона вошел шлюп «Трайал».
26 июня у острова бросил якорь еле дошедший до него из-за убыли в экипаже «Глостер»[3], однако налетевшим шквалом его сорвало с якоря и вытащило в открытое море. Только 23 июля корабль смог вернуться в бухту.
Время стоянки было употреблено на чистку корпуса, мытье корабля с уксусом (дабы избежать заразы), и лечение больных. В море постоянно дежурил «Трайал» во избежание внезапной атаки испанцев, ведь от рыбаков англичане узнали, что идальго вооружили в Консепсьоне несколько приватиров (50-пушечный «Консепсьон», 40-пушечные «Сан-Фермино» и «Сакраменто», а также 24-пушечный «Сокорро» под общим командованием капитана Сегуролы). 16 августа дозорными был замечен корабль, идущий к острову. Тотчас же была объявлена тревога, «Центурион» поднял паруса и вышел из бухты. Оказалось, что это был пинк «Энн», который Энсон потерял еще в проливе Дрейка. С помощью капитана пинка удалось восстановить картину гибели «Уоджера», после того, как корабли раскидало у острова Нуар.
Оказывается на фрегате после смерти Кидда исполняющим обязанности кэптена стал первый лейтенант Чип. Моряк это был умелый, знающий. Благодаря Чипу «Уоджер» и «Энн» не разбились о скалы острова Эрмитэ, а смогли отдрейфовать к острову Санта-Инес. Несмотря на шторма, маленький отряд упорно двигался к островам Хуана Фернандеса, и уже 14 мая достиг Сокорро. Но далее произошла череда неприятных неожиданностей. Чип оступился и упал с лестницы, вывихнув руку и сильно ударившись головой, и теперь не мог командовать. За власть на корабле разгорелась нешуточная борьба – заводилой оказался гардемарин Козенс. Чип, пытавшийся утихомирить спорщиков, был ранен из пистолета, главари мятежа захватили власть на корабле, сторонников капитана и его самого посадили на лодку и отпустили в чисто море. Благодаря умению Чипа и мастерству господ офицеров (лейтенанты Бирон и Кэмпбелл, гардемарин Элиот) бедняги достигли острова Чилоэ, где были подобраны индейцами и переправлены на континент. Там добрались до португальской Бразилии и на французском пакетботе отплыли в Англию.
Что касается «Уоджера» - то первый же его выход в море оказался и последним – корабль из-за невежества Козенса разбило о скалы острова Санта-Клара, находящегося в двух километрах от Сокорро. Несколько человек спаслось, было обнаружено «Энн», и поднято на борт. Именно от них и узнали подробности гибели «Уоджера».
Вечером 21 августа был созван военный совет, на котором решали, что делать. Слово взял Энсон, который говорил очень долго. Положение выглядело следующим образом: из 961 члена экипажей осталось лишь 335 человек, что едва хватило бы для комплектования команды одного «Центуриона», поэтому предполагалось полностью укомплектовать флагман и шлюп «Трайал», полезный для разведки, а остальные корабли сжечь (но этого не успели сделать до ниже описываемых событий). С учетом того, что Писарро вряд ли отступился от погони (коммодор не знал о том, что испанцы надолго застряли в Ла-Плате), ни о какой атаке Лимы не стоит даже и думать, ведь из 500 солдат здорово только 4 самых крепких инвалида; оставшиеся в живых очень больны и еще не оправились от цинги. Кроме того – власти Чили и Перу наверняка предупреждены об английской эскадре, по морям уже рыщут приватиры испанцев. Дело – табак. В сложившейся ситуации цели экспедиции недостижимы, следовательно – надо ставить новые цели. Энсон предложил плыть к берегам Панамы, где попытаться перехватить какое-нибудь богатое испанское судно и плыть домой через Тихий и Индийский океаны.
Утром 8 сентября «Центурион» готов был к выходу в море, как вдруг дозорные сообщили, что видят к северо-востоку от острова паруса нескольких кораблей. Подозревая, что по морю крейсируют испанские корабли в поисках англичан, Энсон срочно приказал вернуться на стоянку.
12-го числа была сделана вторая попытка выхода в море. Дул сильный зюйд-вест, «Центурион» лавировал с целью обогнуть Сокорро с запада, когда в 4 или 5 лигах к северо-западу было обнаружено одинокое судно, судя по виду – испанский торговец. Коммодор приказал убрать с палуб все лишнее и бить тревогу. Англичане пустились в погоню. Около 9 часов утра налетел шквал, начался дождь и туман, донам удалось скрыться, но не надолго. В 12.30 Энсон смог сблизиться с купцом на дальность пушечного выстрела и дал залп изо всех орудий правого борта. После четвертого залпа испанец убрал паруса и лег в дрейф. Энсон отослал на борт старомодной каракки абордажную партию во главе с лейтенантом Джоном Самарецом. Самарец приказал испанскому капитану дону Мануэлю Заморе принести накладные на груз. Но вскоре даже у лейтенанта брови неудержимо полезли наверх от удивления –  оказывается в качестве груза на 600-тонном галеоне «Нуэстра Сеньора дель Монте Кармельо» числились синий японский шелк, сахар, хлопок, табак, чилийский перец, а главное – 450 фунтов серебряных слитков! Вот уж называется – повезло так повезло!
Допрос Заморы показал, что капитан был совершенно уверен в безопасности вод вокруг Хуан-Фернандеса, ведь несколько дней назад этот район обследовала эскадра Сегуролы. Кроме того – злоключения Писарро сыграли с испанцами плохую шутку – по возвращении к Ла-Плате хефе ди эскуадра сообщил о жесточайшем шторме, разыгравшемся вокруг мыса Горн. По мнению Писарро англичане просто разбились о скалы Огненной Земли. Мысли эти излагались так убедительно, что испанцы поверили в слова дона Хосефа. Поэтому «Центурион», появившийся недалеко от Вальпараисо, стал для них совершеннейшей неожиданностью.
Особый интерес вызвали у Энсона сведения, что после вооружения отряда Сегуролы три его корабля базировались на остров Хуан-Фернандес (ныне остров Александра Селкирка, или Самый Дальний), однако снялись с рейда 6 июня, решив, что англичане сгинули в «ревущих сороковых».
Радость от захвата приза быстро прошла и уступила место страху – как довести захваченный корабль с сокровищами до Англии? Энсон решил сжечь шлюп, а всю команду в полном составе перевести на приз. Испанцев заперли в трюме (53 матроса, капитан и 25 пассажиров), остатки провизии и мелкокалиберные пушки (6- и 4-фунтовые, на вертлюгах) перенесли на «Нуэстра Сеньора дель Монте Кармельо».
Однако перед сожжением 8-пушечный «Трайал», текущий как решето (в трюме постоянно было до 3 футов воды), сослужил хорошую службу – 24 сентября после 36-часовой погони шлюп захватил 600-тонный галеон «Арранзазу» с грузом серебра на 5000 фунтов стерлингов[4] и привел приз к Сокорро. Энсон поменял планы – кэптену Саундерсу (сменившему умершего Мюррея) он приказал всей командой перейти на «Арранзазу», которая теперь именовалась фрегатом Его Величества «Трайал». Также были перенесены все ремкомплекты и тяжелые пушки, после чего корпус шлюпа был сожжен. Поскольку матросов катастрофически не хватало, наняли часть из пленных испанцев, индейцев и мулатов. Энсон, так легко захвативший два богатых приза, строил теперь далеко идущие планы, что он устроит крейсерскую войну у Вальпараисо и Кальяо, но испанцы, обеспокоенные пропажей двух больших кораблей послали к островам Хуана Фернандеса свою эскадру Все же до 5 ноября коммодор сумел захватить еще одно судно – 300-тонный «Санта-Тереза-де-Иезус» (капитан Бартоломью Уррунага) с грузом табака, перца, кокосового ореха, воска и красного дерева. Наличных денег на корабле было очень немного – всего около 170 фунтов стерлингов.
10 ноября 1741 года «Глостер», крейсировавший у острова Лобос (6° 27' южной широты), атаковал и захватил 270-тонный «Нуэстра Сеньора дель Кармен» со сборным грузом перца, панамского кедра, корицы, железных чушек, воска, и другого малопригодного для англичан товара, однако в Панаме данный товар можно было продать за 40 тысяч песо. Среди пленных был обнаружен ирландец-католик, который добродетельными испанскими монахами был обобран догола. Увидев среди команды «Глостера» своих соотечественников, он сразу воспылал большой любовью к предприятию коммодора Энсона и сообщил командующему «Глостером» первому лейтенанту Брэтту (Норриса похоронили на Сокорро), что из перуанского порта Паита вскорости выходит судно, доверху груженое серебром. Он выказал желание провести корабли до порта и скромно просил (если информация окажется верной и господа англичане захватят-таки сокровища проклятых донов) только лишь возместить ему потери, что-то около четырех-пяти тысяч песо.
Узнавший об этом Энсон решил организовать нападение на Паиту. 12 ноября около 10 часов вечера 60 человек с 3 пушками под командованием Брэтта высадились в 5 лигах южнее города. Городок Паита представлял собой обыкновенное поселение с одноэтажными глиняными бараками, где жило примерно 200 испанских семей, и примерно столько же индейцев и негров. Проделав быстрый марш англичане атаковали город, однако испанцы открыли огонь из пушки, находящейся на бруствере, окружавшем город, и матросы залегли в лощине.
Одновременно с Брэттом к берегу двинулся и Энсон с двумя кораблями («Центурионом» и «Глостером»), правда, количество канониров позволяло вести огонь только паре десятков орудий, все свободные были вооружены для участия в десанте. Испанцы заметили корабли и открыли огонь с прибрежного форта, однако не успели они произвести пару залпов, как шлюпки с «Центуриона» причалили к берегу и оттуда выскочили первые морпехи. Отряд из 40 человек быстро отогнал испанских канониров от пушек и корабли вошли в гавань. Тем временем подчиненные Брэтта, разделившись на два отряда, атаковали с суши дом губернатора и форт. Одновременная атака с суши и с моря вызвала в городе панику, губернатор сумел бежать, войска же сдавались англичанам целыми пачками.
У мола Брэтт обнаружил человек 50 негров, которые не оказывали сопротивления и сидели в сторонке, уныло жуя табак. За небольшую плату они согласились снести все сокровища из таможенного склада к прибрежному форту, и далее – на корабли. Серебро на сумму в 6000 фунтов стерлингов грузили на «Трайал», который из-за своей небольшой осадки мог подойти близко к пирсу, а потом – перегружали на корабли, дрейфовавшие примерно в 10 фатомах[5] к югу от города. Погрузка длилась три дня, 15 ноября Энсон приказал Брэтту перед уходом поджечь город, что и было сделано. Но – вот закоулки английской души – в Паите решили сгрузить всех испанских пленных, поскольку охранять их было по большому счету некому. Общая сумма призов к этому времени достигла 57 тысяч песо.
Ночью к «Центуриону» подошел «Глостер», производивший рейд к северу. С собой он привел два маленьких нао с грузом хлопка. Энсон все же приказал внимательно проверить груз, и оказалось, что под наваленным сверху хлопком были спрятаны серебряные слитки и монеты на сумму около 12 000 фунтов. Кроме того – испанские капитаны, напуганные проницательностью коммодора, рассказали ему, что вскоре из Акапулько (Мексика) к Филиппинам выходит так называемый «манильский галеон» - большое 1200-тонное судно, доверху груженое серебром и колониальными товарами для торговли в Китае и Индии[6]. Этот корабль обычно делал в год два рейса – в январе – феврале он, забитый песо под завязку, отплывал из Акапулько в Манилу, а в июле с Филиппин возвращался с колониальными товарами в Новую Испанию. Чаще всего испанские моряки после выхода из Акапулько (16 градусов 51 минута северной широты), спускались вдоль центральноамериканского побережья до широты в 13-14 градусов, где дули пассаты и плыли по маршруту  остров Коиба - остров Гуам - Манила. Энсон, как и все британские моряки, знал об этом, поэтому сполна оценил уникальную возможность атаковать и при удаче захватить большой галеон из Акапулько, с трюмами, полными серебра.
Сразу же был взят курс к побережью Панамы, к острову Коиба. 3 декабря впередсмотрящие увидели берег, а 5-го числа корабли бросили якорь у Коибы. На острове англичане пополнили запасы свежей воды и очистили днища своих кораблей, а также произвели неотложный ремонт. Энсон устроил своим командам небольшой отдых - матросы нежились на золотых песчаных пляжах, охотились за черепахами, опивались кокосовым молоком, в общем – расслаблялись, как могли.
12 декабря англичане крейсировали у мыса Корриентес в ожидании «манильского галеона», но ни в этот день, ни в последующие так и не смогли его обнаружить. Коммодор начал беспокоиться, что испанцев все-таки упустили, ибо надвигалось время штормов. К концу месяца беспокойство достигло такой степени, что в Акапулько послали небольшой бот, выкрасив паруса в черный цвет, чтобы разведать, стоит ли еще на якоре «манильский галеон». Бот так и не смог пробиться к гавани, но призовая команда сумела захватить рыбацкий баркас с тремя рыбаками на борту, которые были допрошены и рассказали, что вице-король Новой Испании отложил выход галеона до 14 марта.
Весь февраль и начало марта британцы провели в ожидании. Очень не хватало воды и рабочих рук. 7 апреля Энсон решил сжечь фрегат «Трайал» (испанский приз), а команду перевести на «Глостер», который испытывал большие проблемы с численностью экипажа. Тем временем слухи об английской эскадре дошли до вице-короля Новой Испании и выход «манильского галеона» был в очередной раз отложен. Издерганный коммодор решил спускаться до 13 градусов северной широты и идти к Китаю, надеясь, что там он все же сможет перехватить испанский корабль. Во время этого перехода из-за порывистых ветров «Глостер» потерял грот-мачту, что сильно замедлило скорость движения отряда. 20 мая эскадра поймала пассат и пошла курсом на юго-запад. 26 июля, в 300 лигах от острова Ладронес (Марианские острова) на «Глостере» открылась большая течь. Корабль полностью исчерпал свои ресурсы. Героические усилия команды помогли протянуть ему еще почти месяц, и все же 15 августа, свезя все самое ценное на «Центурион», англичане затопили корабль.
23-го числа Энсон достиг Марианских островов. Через три дня на Тиниане англичане закупили провизии и пополнили запасы питьевой воды. Коммодор решил дать измученной команде передышку (только на берег сгрузили 128 человек больных, в том числе и самого Энсона), моряки отдыхали на островах до середины сентября 1742 года. В это же время произвели и ремонт «Центуриона».
18 сентября корабль вышел в море, но тут начался жестокий шторм, который снес судно на 20 лиг к югу. Энсон с упорством повернул назад, на север и 9 октября подошел к Гуаму. В поисках «манильского галеона» коммодор пошел к Формозе (Тайвань), а потом в португальский порт Макао на побережье Китая. Португальцы приняли англичан холодно – губернатор впрямую заявил британцам, что расценивает их вояж, как пиратский, поскольку не только испанские, но и португальские, китайские, японские, голландские торговцы с нетерпением ждут галеона из Акапулько. Торговля в результате совсем заглохла, и он не видит в этом ничего хорошего.
Все же португальцы разрешили Энсону воспользоваться ремонтными мощностями Макао, к середине марта 1743 года корабль был полностью отремонтирован и готов к выходу в море. 5 апреля коммодор вышел в море и стал крейсировать у Батавии, ожидая «манильский галеон». По расчетам Энсона выходило, что в этом году будет два подобных корабля, поскольку отправку первого он сорвал осенью прошлого года. Мысли, как захватить 50-пушечный большой галеон, который наверняка имел 500-600 человек экипажа (тогда как у англичан осталось всего 227 человек, из которых 30 - юнги), не заботили командующего экспедицией.
«Центурион» бороздил океан в треугольнике Батавия – Формоза – Макао. Энсон был уверен в успехе. Наконец 20 июня 1743 года около полудня у мыса Эспиро-Санту (остров Самар) был обнаружен «манильский галеон». Увидев незнакомое судно испанцы подняли все паруса и взяли курс на сближение. Как позже признавался капитан галеона дон Жерониму де Монтеру (португалец по происхождению, перешедший на испанскую службу), никто не ожидал увидеть здесь англичан. На расстоянии между кораблями около лиги британцы открыли частый ружейный огонь (Энсон специально разместил на марсах 30 отборных стрелков) и дали два выстрела из носового орудия. Испанцы начали неумело разворачиваться оверштаг и открыли огонь из орудий левого борта, тогда как «Центурион» повернул на два румба и давал залп за залпом из пушек опердека. Подойдя к галеону вплотную британцы из пушек на вертлюгах палили холостыми зарядами, вылетавшие пыжи зажгли у галеона паруса на бизани и корабль почти лишился хода. Команда «Нуэстра Сеньора де Ковадонга»[7] (так называлось судно, которое неожиданно оказалось сильно меньше «обещанного 1200-тонника») быстро справилась с пожаром, поставила дополнительные паруса, на палубу выскакивали солдаты, готовясь к отражению абордажа. В этот момент Энсон приказал пройтись по верхней палубе неприятеля картечью. Двумя залпами англичане буквально залили кровью верхнюю палубу испанца, но галеон вырвался вперед и меткими залпами из ретирадных орудия повредил «Центуриону» бушприт.  Жерониму де Монтеру взял курс на филиппинский порт Яллапай, находящийся в семи лигах к северу. Энсон же, предугадав эти действия испанца поставил все паруса и начал прижимать судно к берегу. Англичане нагнали галеон и вновь зазвучали частые залпы картечи, а также раскаленных на жаровне ядер. Такое положение оставалось в течение часа, испанцы по мере сил отвечали, но решила дело одно британское ядро, сбившее брамсель. На грот-мачте галеона взвился белый флаг и Энсон спустил шлюпки с призовой партией.
Прибывшие на борт «Нуэстра Сеньора де Ковадонга» англичане обнаружили, что из команды в 550 человек потери испанцев составили 36 человек убитыми и 83 – раненными. Галеон обладал тринадцатью орудиями крупного калибра, а также двадцатью восемью пушками калибром от 4 фунтов и меньше[8]. В трюмах было загружено серебро на сумму 1 313 843 испанских песо, а, кроме того, серебряные слитки общим весом в 35 682 унций, кошениль и другие колониальные товары. От пленных англичане узнали, что второй галеон (тот самый, который они блокировали в Акапулько) неделю назад удачно дошел до Манилы.
Потери англичан в этом бою составили 2 человека убитыми и 16 – раненными. Но радость победы чуть не затмилась горечью поражения – на «Центурионе» (который, как мы помним, вел огонь раскаленными ядрами) начался пожар в непосредственной близости от крюйт-камеры. Благодаря грамотным действиям экипажа пожар удалось локализовать, а позже и потушить.
На приз Энсон отправил лейтенанта Джона Самареца с 18-ю матросами, назначив его капитаном «Нуэстра Сеньора де Ковадонга».  30 июня англичане были у Кантона (Гуанчжоу), где взяли на борт двух китайских шкиперов, а 11 июля бросили якорь в гавани Макао.  Там были отпущены все испанские военнопленные и продан призовой корабль (за очень низкую цену – 6000 песо),  британцы вернулись в Кантон, где был отремонтирован «Центурион». Китайцы, извещенные о захваченном судне, безбожно задрали цены на провиант и ремонтные работы, англичанам приходилось платить фунт стерлингов за фунт мяса и коммодору пришлось вести долгие и сложные переговоры с правителем Гуанчжоу. Лишь 15 декабря 1743 года «Центурион», наполнив трюмы всем необходимым и отремонтировавшись, поднял паруса и взял курс на мыс Доброй Надежды. 11 марта 1744 года он достиг Кейптауна, где бросил якорь. Здесь Энсон нанял 40 голландских матросов, пополнил запасы воды и провизии и 3 апреля взял курс домой. 19-го числа «Центурион» миновал остров Святой Елены, 10 июня был недалеко у входа в Канал. От встреченного голландского судна англичане узнали, что между Францией, Испанией и Англией во всю идет война,  и что англичане постоянно блокируют Флот Океана в гавани Бреста, однако французские крейсера довольно часто орудуют в Ла-Манше. «Центурион» осторожно пошел вдоль берега Южной Англии  и 15-го июня прибыл в Спитхед.
Из 1900 человек отплывших из Англии в живых обратно прибыло, совершив кругосветное плавание, только 188 человек, всего оставшихся в живых вместе с командами вернувшихся ранее «Северн» и «Перл» 500 человек. За время вояжа были потеряны три корабля, отбились от эскадры и вернулись домой ранее окончания плавания - два.
Добыча, захваченная Энсоном, была выставлена на всеобщее обозрение на улицах Лондона[9]. Сумма ее, включая колониальные товары, исчислялась суммой в 400 тысяч фунтов стерлингов, из них серебра – на 242 тысячи фунтов.
В призовом же суде разгорелся крепкий скандал – дело в том, что коммодор решил исключить из раздела добычи матросов и офицеров с погибших «Глостера» и «Трайала» на том основании, что главные призы захватил «Центурион», но те резонно возражали, что без их участия захват «Нуэстра Сеньора де Ковадонга» и других призов был вряд ли возможен. Сначала суд принял их сторону, но вскоре под давлением Адмиралтейства, их доля была уменьшена, на всех выделили 500 фунтов (вместо положенных по справедливости 6000 фунтов). Сам Энсон получил 91 тысячу фунтов стерлингов (для сравнения – его зарплата за четырехлетнее плавание составила 719 фунтов стерлингов), а матросы «Центуриона» - по 300 фунтов (это сравнимо с их зарплатой за 20 лет).
 


[1]              Остров Робинзона Крузо (исп. Isla Robinsón Crusoe) (96,4 км²) — наибольший из трёх островов архипелага Хуана Фернандеса. Он расположен в южной части Тихого океана, 674 км западнее берегов Чили. До 1966-го года он назывался испанцами Isla Más a Tierra (рус. «ближайший к земле остров»).
                В 1704-м году на острове был высажен шотландский моряк Александр Селькирк, который прожил на нём 4 года и 4 месяца в полном одиночестве. Писатель Даниэль Дефо использовал историю его жизни в качестве основы при написании романа «Робинзон Крузо». Имя главного его героя носит сейчас остров.
[2]              В 1680-х годах испанцы попытались заселить остров индейцами, но попытка провалилась. Однако козы и куры, взятые с собой переселенцами, расплодились в немалом количестве.
[3]              Корабль лавировал у Сокорро с 19 июня, но из-за противных ветров не мог приблизиться к острову. В отчаянии Норрис поднял флажный сигнал, что у него не хватает провизии и людей. Энсон послал шлюпку с водой и вяленным мясом, которая, несмотря на большое волнение, смогла сблизиться с кораблем и пополнить его запасы провизии. Благодаря этим мерам «Глостер» был спасен.
[4]              Фунт стерлингов в серебряном эквиваленте – на 1717 год это монета с содержанием 120 грамм серебра. Песо содержал  25.57 грамм серебра. Таким образом 1 фунт стерлингов равен примерно 4.7 песо.
[5]              Фатом (англ. fathom) – морская сажень. 1 фатом – 6 футов, или 1.8 м.
[6]              Эти данные не соответствовали действительности и более походили на байки. Мы ниже приводим характеристики реального «манильского галеона».
[7]        «Nuestra Senora de Covadonga» ( «Нуэстра Сеньора де Кавадонга, »50 пушек) 
 построен в Кавите в 1730 г., размеры – длина 36 м, ширина 9 м, осадка - 5 м, 
Водоизмещение -  700 строевых тонн (Для сравнения – на «Центурионе» - 1200), 
вместимость - 1000 тонеладос (1 тонеладос – это около 920 кг). 
В 1743 г. имел всего 13 пушек – пять 12-фунтовых, восемь 6-фунтовых. 
На борту было 530 человек, половина - пассажиры, 
экипаж - 266, в том числе 43 солдата. 
Здесь и далее мы ведем речь о строевых тоннах, то есть о водоизмещении,
 рассчитанном по следующей формуле:  L*d*0,5*d/0,94, где L – длина судна по килю, а d  - ширина.
[8]              В данные о большом количестве малых пушек верится мало, хотя данные взяты из отчета Энсона.
[9] Запас серебра, привезенный командором, оказался столь велик, что Королевский монетный двор после выпуска в 1746 году новых тиражей монет с надписью LIMA (в диапазоне от шестипенсовика до кроны как раз из серебра Энсона) не возобновлял чеканку серебряной монеты до 1750 года.


Tags: Ройал Неви
Subscribe

  • О навигации XVI века

    Тут следует упомянуть вот что. Предполагая обойти вокруг Британских островов и вернуться в Испанию, командиры Армады допустили стандартную для своего…

  • Греческая революция, финалочка.

    Напомню весь цикл. Часть 1. "Взгляд на греческую революцию из Петербурга". Часть 2. Внешние игроки на греческом поле. Часть 3.…

  • Ну и вдогонку.

    Вроде Сталину приписывают эту фразу про Проливы: "Море - бутылка, а пробка не у нас". И опять - вот вам альтернативный взгляд про плюсы и минусы. С…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • О навигации XVI века

    Тут следует упомянуть вот что. Предполагая обойти вокруг Британских островов и вернуться в Испанию, командиры Армады допустили стандартную для своего…

  • Греческая революция, финалочка.

    Напомню весь цикл. Часть 1. "Взгляд на греческую революцию из Петербурга". Часть 2. Внешние игроки на греческом поле. Часть 3.…

  • Ну и вдогонку.

    Вроде Сталину приписывают эту фразу про Проливы: "Море - бутылка, а пробка не у нас". И опять - вот вам альтернативный взгляд про плюсы и минусы. С…