George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Крейсерская война, часть 2

Начало здесь : george-rooke.livejournal.com/114888.html


1693-1697 года.

 

После поражения при Ла-Хог французы довольно быстро восстановили свой флот. Было построено 16 кораблей, заложенных еще при морском министре Сеньелэ, и Брестская эскадра достигла численности в 71 боевую единицу.

Англичане, которым победа при Барфлере и Ла-Хоге далась недешево, опасались прямых столкновений с французами. Адмирал Расселл, к примеру, был смещен с места командующего флотом в конце 1692 года за отказ блокировать остатки французского флота в Сен-Мало. Вместо него английский флот возглавил триумвират из адмиралов Шовелля, Киллигрю и Делаваля. Поскольку в кампанию 1693 года англо-голландцы могли выставить только 76 боеготовых кораблей[1], английская троица считала неразумным еще одно генеральное сражение с французами. Королева Мария приказала Хоум Флиту проводить богатейший Смирнский конвой до испанского Кадиса, однако на консилиуме триумвират решил сопровождать его только до точки на 90 миль западнее Уэссана.

 

9 июня торговый караван из 400 судов, идущий в Смирну, направился от острова Уайт на запад. Получив данные, что Турвилль с 71 кораблем вышел из Бреста, Хоум Флит снял защиту с конвоя, оставив в эскорте только 20 линейных кораблей, 3 фрегата, 4 брандера, 1 бриг и 2 бомбардирских судна под командованием вице-адмирала Джорджа Рука. Главные силы Ройал Неви вернулись в Торбэй, где Шовелль Киллигрю и Делаваль предались безудержному пьянству на флагманской «Британии». Этот запой союзного флота вошел в историю под названием «Торбэйское сидение». Голландские офицеры напивались так, что не могли стоять, читая приказы по эскадре. Адмирал Эшби пытался соревноваться с триумвиратом в количестве выпитого, однако переоценил свои силы и умер в возрасте 36 лет от передозировки алкоголем.

Тем временем у мыса Сент-Винсент 26 июня головные дивизионы Турвилля столкнулась с эскортным соединением Рука. В 14.00 соединения Габарэ и Паннетье пустились в погоню. Рук хотел драться, но командующий голландскими силами Ван дер Гоес отговорил его и эскорт пустился в бегство. В 18.00 французы открыли огонь, вскоре 64-пушечный «Ардент» и 96-пушечный «Викторьё» захватили 64-пушечный голландский «Зеланд». Флагман Габарэ 100-пушечный «Дофин-Руаяль»  принудил к сдаче  «Вапен ван Медемблик» (64 орудия). Рук с оставшимися кораблями эскорта и примерно 50 торговыми судами укрылся на Мадейре, а  французы смогли захватить и потопить около 100 кораблей с товарами на огромную сумму. Дело в том, что многие из судов конвоя (а туда входили не только английские, но и голландские, и даже ганзейские парусники) были нагружены монетами и драгоценными слитками, так как в Смирне ожидались обширные закупки дефицитных товаров вроде китайского шелка. Общая стоимость захваченного оценивается в 3 миллиона фунтов, что по тем временам было очень много. О ценности этих богатств может сказать следующий факт: бюджет Англии составлял тогда 4 миллиона фунтов стерлингов.

Лишь 27 июля, через месяц после захвата Смирнского конвоя, союзники вышли в море, однако, проторчав там без пользы, возвратились в Торбэй, а 8 сентября и вовсе ушли на зимовку к острову Уайт.

Таким образом, можно утверждать, что главные силы флота провели самую значительную корсарскую операцию и добились исключительных успехов. Разгром Смирнского конвоя  ударил не только по экономике Англии (процентные ставки по страхованию взлетели до небес), но и был сильнейшим моральным ударом по флотам союзников – казалось, что все плоды прошлогодней победы сведены к нулю.

В этом же году опять отличился и Жан Бар: 27 января он с 5 судами отплыл из Дюнкерка в Скандинавию. Его задачей было доставить французского посла Бонрепо (бывший интендант флота) – в Данию, а графа д’Аво – в Швецию. У Норвегии соединение Бара столкнулось с четырьмя 40-пушечными голландскими фрегатами, но смогло от них отбиться. На обратном пути знаменитый корсар эскортировал 44 французских судна, идущих из Данцига, и благополучно привел из в Дюнкерк.

Новый 1694 год оказался во Франции неурожайным. Проблема с продовольствием стояла очень остро – деревни просто вымирали, люди ели сено и лебеду, крупные города голодали. Это было большим ударом для экономики королевства Людовика XIV, требовалось большое количество денег на закупку зерна и провианта, поэтому большие надежды возлагались на каперов.

Недалеко от Остенде 3 мая Дюгэ-Труэн на 36-пушечном «Дилижант»  столкнулся с фламандским фрегатом «Рейна де Эспанья» (48 пушек). Однако на помощь фламандцу пришел 50-пушечный «Принсес оф Оранж», и французу пришлось убегать. 12 мая Дюгэ-Труэн налетел на английскую эскадру в составе 3 линкоров и 3 фрегатов (60-пушечного «Монк», 62-пушечного «Мэри», 60-пушечного «Дюнкирк», 48-пушечного «Руби», 46-пушечного «Дрэгон» и 44-пушечного «Эдвенчер») и безрассудно вступил в бой. Сражение длилось 12 часов, у «Дилижант» были сбиты все мачты, дважды Дюгэ-Труэн пытался взять на абордаж какое-либо английское судно, однако, подавленный таким огромным превосходством, был вынужден сдаться. Корсар был препровожден в Англию и заключен в Плимутскую тюрьму. Ему удалось бежать с помощью дочери тюремщика, влюбившейся в него[2], и Дюгэ-Труэн вскоре смог вернуться во Францию.

Жан Бар с эскадрой из 5 кораблей захватил голландский конвой из 150 судов, груженых зерном. Караван шел из балтийских портов в Амстердам. Приз оказался как нельзя более кстати – ведь во Франции в тот момент был неурожай, Париж уже голодал. Так что груз, привезенный Жаном Баром,  был встречен французами со слезами. Король, глубоко благодарный корсару за такую услугу, тотчас же возвел сына дюнкеркского крестьянина в потомственные дворяне[3], отпрыск Бара – 14-летний Франсуа – получил офицерский чин, а благодарные горожане соорудили прижизненный бюст герою.

Однако англичане так же активизировались. Прежде всего, для особо важных судов они ввели конвойную систему с эскортом из военных кораблей. Еще одна мера против каперства – это создание поисковых групп, так называемых «охотников на рейдеров». Самым же верным ходом против корсаров сами англичане считали морскую блокаду их баз, однако блокировать такие порты как Дюнкерк, Сен-Мало или Брест с тем количеством кораблей, которыми располагали союзники, было довольно затруднительно.

В апреле около Ирландии английский приватир «Руби» (48 орудий) захватил большой 48-пушечный «Антрепренэн».

Англичане, обеспокоенные нарастанием крейсерской войны, послали 60-пушечный «Дюнкирк» и 48-пушечный «Вэймут» к Сен-Мало  в качестве поисково-ударной группы. Эта мера оправдала себя – 17 июня после жаркого 18-часового боя они захватили большой 54-пушечный корабль «Инвисибль», а позже еще три 28-пушечных и один 24-пушечный. Фрегат «Комт де Тулуз» с трудом смог отбиться от англичан.

Окрыленные успехом, британцы решили блокировать Сен-Мало с моря, к французскому порту была направлена эскадра адмирала Берклея, однако затея не стала удачной: во время обстрела англичане потеряли бомбардирское судно «Дрэдфул», а еще два подобных корабля были повреждены. В результате дерзкой вылазки корсары сожгли голландский фрегат «Батавир» (26 орудий).

Соединения каперов, прорываясь сквозь блокирующие эскадры, продолжали наносить заметный ущерб союзной торговле: Пти-Рено на 58-пушечном «Бон» захватил у берегов Уэльса 48-пушечный корабль английской Ост-Индской компании, груженый золотом и бриллиантами; Ибервиль с двумя кораблями захватил несколько мелких судов; в конце года Дюгэ-Труэн на 48-пушечном «Франсуа» взял на абордаж большой торговый «Фёти», отбившийся от конвоя.

В январе 1695 года Дюгэ-Труэн захватил уже 6 торговых судов, после чего напал на английский конвой, эскортировавшийся 42-пушечным фрегатом «Нонсач» и приватиром «Бостон» (38 орудий). В ходе яростной схватки французу удалось захватить оба корабля охранения. После этого Дюгэ-Труэн был приглашен в эскадру лейтенант-генерала Несмонда, в составе которой он успешно действовал против англичан и испанцев.

Отделившись от регулярных сил, по пути в Дюнкерк корсар захватил три корабля британской Ост-Индской компании, шедших в Индию с большим грузом монет. Призовые оказались сказочными - 1 миллион фунтов стерлингов (это около 8 тонн золота).

Вышедшие из Дюнкерка французские корабли – 34-пушечный «Сен-Эспри» и 36-пушечный  «Полястрон» - схлестнулись с линейным кораблем «Дартмут» (50 орудий), повредили его, и, прорвавшись к большому англо-голландскому каравану, сумели захватить 3 больших голландских приватира  - «Принс ван Данемарк», вооруженный 38 орудиями и два 24-пушечных  фрегата «Амарантэ» и  «Принсес ван Оранж».

Неутомимый Дюгэ-Труэн на «Франсуа»  и «Фортюн» у Шпицбергена ввязался в бой с тремя боевыми кораблями английской Ост-Индской компании, однако схватка закончилась вничью. Жан Бар с 6 кораблями схватился с голландским конвоем и сжег 50 судов. За это «дюнкеркский пират» (как его прозвали в Соединенных провинциях) был назначен командующим флотом.

Возвращаясь в Брест, эскадра Несмонда захватила два больших торговых корабля голландской Ост-Индской компании с богатым товаром.

Англичане так же наносили болезненные удары по корсарам: в 1696 году  капитан Норрис на 70-пушечном «Контент Прайз» захватил 32-пушечный «Фудроян». 11 декабря линейный корабль «Дувр» прижал французский 60-пушечный «Фугё» к берегу и навязал артиллерийскую дуэль. В результате корсар был вынужден выброситься на мель, в плен попало 315 человек команды.

В конце года они смогли  возвратить контроль над ситуацией: возобновилась блокада корсарских портов, почти все следующие в Англию и Голландию суда были сведены в конвои, караваны получили надежное охранение. Вышли в море и «охотники за корсарами»: в начале 1697 года 60-пушечный «Плимут» и фрегат «Ри» принудили поднять белый флаг 14-пушечный флейт «Конкорд», 36-пушечный «Нуво Шербур» и 28-пушечный  «Дофин».

Каперы же, если им удавалось выйти из портов и обнаружить караваны, упорно нападали на них, прорываясь через заслоны эскорта. В Бискайском заливе Рене Дюгэ-Труэн с эскадрой в составе 48-пушечного «Сен-Жак де Виктор», 37-пушечного «Санс-Парей», 16-пушечного «Леонора», 30-пушечного «Эгль-Нуар « и  28-пушечного «Фалюэр « дал бой голландскому конвою из 15 торговых судов, в эскорт которого входили 50-пушечные фрегаты «Дельфт» и «Хондслаардийк», и 30-пушечный «Шооноорд». Голландцы отчаянно оборонялись, на флагмане француза из 200 человек было убито 63, но Дюгэ-Труэн последовательно взял на абордаж все корабли и захватил все торговые суда. На «Дельфт» разгоряченные корсары перебили весь экипаж, «Сен-Жак де Виктор» еле держался на воде и чуть не затонул в шторм, тем не менее, Рене сумел сопроводить захваченные суда в порт.

Неутомимый Жан Бар смог прорвать блокаду, дерзко пройдя впритирку  с английскими кораблями, счастливо ушел от всех преследователей и смог доставить в Польшу французского претендента на престо Речи Посполитой – принца Конти.

Однако истощение Франции, вызванное голодом 1693-1695 годов и постоянно увеличивающимися рекрутскими наборами, достигло своего предела – в этом же 1697 году был заключен Рисвикский мир, сначала с Англией, Голландией и Испанией, а через 10 дней и с германскими государствами. Ожидания, которые король и Поншантрен возлагали на каперскую войну, не оправдались. Да, каперы смогли внести большие издержки в морскую торговлю союзников, однако сбывалось предсказание Турвилля – несмотря на определенные успехи корсаров, флот и морская торговля Англии только усилились, в решающий момент французские эскадры оказались разбросанными по морям Европы, а каперы не могли оказать реального противодействия Ройал Неви.

Очень точно отметил этот факт наш морской теоретик Кладо: «Сосредоточение всех морских средств Франции для нападения на морскую торговлю союзников дало свои плоды: за 1691-97 г.г. они захватили около 4000 торговых судов, и хотя около половины этих судов было отобрано у них обратно, но все-таки это был такой убыток, который тяжело ложился на финансы союзников и имел свое влияние на их склонность к миру. Особенно выделились своими подвигами во время этих операций знаменитые Жан Бар и Форбэн. Но главные убытки несли союзники, когда после 1692 г. французы обратили все свои средства на преследование торговли, а они, всё ожидая более серьезных операций со стороны французского флота, держали свои эскадры сосредоточенными и отделяли очень малые силы для преследования французских каперов. Когда же план действий французов окончательно выяснился, и союзники обратились к борьбе с французскими  истребителями торговли, то многие из них были переловлены, и торговля союзников вновь оправилась, тогда как французская морская торговля была совсем уничтожена, а противодействовать французы этому не могли, так как сильного флота у них уже не было. Таким образом и тут выяснилось, что преследование торговли достигало настоящих результатов только при поддержке военного флота, владеющего морем.»

Следует так же отметить, что с 1688 по 1697 год в Англию и Голландию пришло в общей сложности более 30 тысяч судов, то есть потери составили всего лишь 13 процентов от количества торгового флота. Самые неудачные для союзников годы – это 1691 и 1693, когда они соответственно потеряли 15 и 20 процентов торговых судов. Таким образом, можно сказать, что даже в самой благоприятной обстановке 1691 года, когда Турвилль увел за собой весь Хоум Флит, результативность отдельных корсаров была ниже, чем регулярного флота при разгроме Смирнского конвоя в 1693 году.процента от грузооборота. дию пришло в общей сложности более 400 тысяч судов, то есть потер Тем не менее, Поншантрен считал, что в будущей войне крейсерские действия сыграют свою решающую роль, уничтожив торговлю противника и обогатив Францию. А то, что это только передышка – никто не сомневался.



[1] Вот они – последствия победы при Ла-Хог! 

[2] Француз без женщин – и не француз вовсе!

[3] Это дворянство вызвало определенные толки при французском дворе. Еще бы: ведь Жан Бар был простым неграмотным моряком и имел грубоватые манеры. Известен такой исторический анекдот: как-то, приглашенный в Версаль на обед к королю Людовику XIV, Бар, утомившись ожиданием, вынул свою огромную трубку, набил ее табаком и закурил. Пришедшие придворные указали ему: в покоях короля нельзя курить! Гигант взглянул на них с полным равнодушием: «Господа, я привык к курению на королевской службе. Это стало для меня потребностью. А коли так, мне кажется, будет лучше не менять сложившихся привычек». Придворные отправились с жалобой к королю, который как раз заканчивал свое облачение. Выслушав их, Король-Солнце расхохотался: «Огромного роста, говорите, и длинная трубка? Так это же Жан Бар! Ради Бога, оставьте его, пусть он лучше курит...»

Tags: капер, корсар
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments