George Rooke (george_rooke) wrote,
George Rooke
george_rooke

Categories:

Средиземноморский поход. Часть III.


Продолжение. Начало здесь: http://george-rooke.livejournal.com/9844.html

http://george-rooke.livejournal.com/10012.html

 

 

 

 

Часть II. Анкона и Мальта.

 

В первой части мы рассмотрели боевые действия на Средиземном море в период с  мая 1798 по февраль 1799 года. За это время произошло множество событий – Бонапарт сумел захватить Мальту и высадиться в Египте, Нельсон разгромил французский флот при Абукире, Ушаков взял Ионические острова и крепость Корфу. Осада Мальты, начатая Нельсоном еще в сентябре 1798 года, была далека от завершения, более того, блокада острова велась из рук вон плохо. Чем же в этот момент был занят победитель Абукира? Может быть у британской средиземноморской эскадры были дела поважнее Ла-Валетты?

 

Для выяснения всех нюансов сложившейся ситуации вернемся немного назад – в тот самый сентябрь 1798 года, когда корабли английского адмирала появились у берегов Мальты.

 

 

 

Прелюдия.

 

Нельсон.

11 сентября 1798 года сэр Горацио Нельсон впервые пришел к берегам Неаполя. Триумфатора Абукира город встретил несмолкаемыми овациями, он был представлен королю Фердинанду и королеве Каролине, на этом же приеме он впервые увидел Эмму Гамильтон – бывшую шлюху ист-эндских кварталов, на которой женился престарелый лорд Гамильтон. Эта женщина разожгла пожар любви в сердце Нельсона, но она же  заставила адмирала предать интересы Британии. Интересно, почему никто из многих тысяч исследователей не обратил внимания, что сэр Горацио устранился как от блокады Мальты (оставив сию почетную обязанность Александру Боллу с тремя линейными кораблями), так и от блокады Александрии (там руководил англичанами сэр Сидней Спенсер Смит)? Ведь прямая обязанность Нельсона, как главнокомандующего военно-морскими силами в Леванте – это захват и удержание морских крепостей, уничтожение каперов Республики, прерывание торговых путей противника и блокада французской армии в Египте. Не сумев решить большинство этих задач, Нельсон ухитрился еще более усугубить ситуацию для Англии. Не будет большим преувеличением сказать, что именно благодаря сэру Горацио русские моряки появились в Риме и Неаполе, Анконе и Бриндизи.

Нельсон и Эмма Гамильтон спровоцировали начало войны между Королевством Обеих Сицилий и Францией. Адмирал впрямую заявил королю Фердинанду, что ему остается «либо идти вперед, доверившись богу и божьему благословению правого дела, и умереть со шпагой в руке, либо быть вышвырнутым (kicked out) из своих владений». В результате 30-тысячное неаполитанское войско под начальством австрийского генерала Мака выдвинулось к Риму, где при первом же столкновении с 15 тысячами французов побежало. Впереди всех (естественно!) драпал сам король, достигший Неаполя намного быстрее, чем его войска. Нельсон смог организовать эвакуацию королевской семьи на Сицилию, а французы в январе 1799 года ворвались в Неаполь, где провозгласили образование новой, «Партенопейской республики».

Эта оплеуха ничего не изменила в действиях английского адмирала – он продолжал оставаться при дворе неаполитанского короля, только теперь уже в Палермо, с Эммой и королевой[1]. Более того - он пишет письмо…. Ушакову, но не напрямую (ведь сам недавно высокомерно и пренебрежительно отзывался о русском флотоводце), а через английского посла в Петербурге Уитворта: «Мы ждем с нетерпением прибытия русских войск. Если девять или десять тысяч к нам прибудут, то Неаполь спустя одну неделю будет отвоеван, и его императорское величество будет иметь славу восстановления доброго короля и благостной королевы на их троне». Эти письма из Петербурга пересылаются Федору Федоровичу, а из Палермо на Корфу едет министр Мишеру, уполномоченный Фердинанда. Оказалось, что без армии Суворова и флота Ушакова воевать с французской армией в Италии некому.

 

Ушаков.

15 апреля 1799 года из Корфу к Бриндизи вышел отряд капитана 2 ранга Сорокина в составе 3 русских фрегатов («Григорий Великия Армения», «Святой Николай» и «Михаил»), 3 турецких корветов и 4 канонерских лодок. Уже через 8 дней соединение подошло к итальянскому побережью, был высажен небольшой десант, который занял главную цитадель города. Вот что писал Ф. Ф. Ушаков русскому посланнику в Константинополе В. С. Томаре о взятии Бриндизи («Бриндичи»):

«Милостливый государь Василий Степанович!

 С удовольствием имею честь уведомить ваше превосходительство, что неаполитанского владения город Бриндичи и крепость при оном отрядами нашими от французов освобожден. С всеподданнейшего рапорта его императорскому величеству и с письма губернатора города Летчи, к неаполитанскому консулу писанного, прилагаю копии, из которых усмотреть изволите, в какой робости находятся теперь французы. Коль скоро увидели они приближающуюся нашу эскадру к Бриндичи, из-за обеда без памяти бежали на суда и ушли; оставили весь прибор свой на столе, собранные в контрибуцию деньги и серебро, ничего из оного взять не успели. С таковым добрым предзнаменованием ваше превосходительство поздравить честь имею».

Здесь к отряду Сорокина присоединился и 32-пушечный фрегат «Счастливый» под командованием Григория Григорьевича Белли, которому вскоре суждено было освободить Неаполь. Победы русских шли одна за другой – 9 мая высажен десант (574 солдата при 6 орудиях) в Манфредонии, 25 мая он соединился с ополчением кардинала Руффо, 2 июня – занят город Портичи, начался штурм Неаполя. К 5 июня бои шли уже на улицах города, а 9-го запертые в цитадели французы прислали парламентеров. Особенно интересно читать сообщения капитана Фута, адресованные Нельсону: «Вечером 2 июня кардинал, или, скорее, русские, взял форт Виллему и Мадаленский мост»! К этому моменту русофобия английского адмирала и лорда Гамильтона достигла наивысшей точки.

По договору между  капитаном Футом, капитан-лейтенантом Белли, кардиналом Фабрицио Руффо и представителем французского командования в Неаполе 12 июня гарнизон «Партенопейской республики» капитулировал. На следующий день в город пришла эскадра адмирала Нельсона, который объявил условия капитуляции недействительными. Что творилось потом, можно описать одним словом – резня.

Процитируем одного из очевидцев, которого очень трудно назвать пристрастным. Это мисс Элен Уильямс, жена сотрудника английского посольства при Королевстве Обеих Сицилий: «Мы были бы менее удивлены, если бы услышали, что янычары рассуждают о правах человека и правах народов в представительных собраниях в Константинополе, чем мы были удивлены, видя, как английские офицеры сделались исполнителями произвольных и кровожадных приказов итальянского государя, направленных против свободных людей, нарушив договор, подписанный офицером английской нации вместе с представителями других держав».

Нельсон обвинил в «мягкотелости» одного из главных сторонников Фердинанда – кардинала Руффо. Каролина даже любезно разрешила «повесить падре Фабрицио, если он будет по-прежнему милосерден к бунтовщикам». Выполняя обещание мужа леди Гамильтон сэр Горацио приказал схватить одного из вождей Неаполитанской революции – адмирала Франческо Карачиолло. На борту линейного корабля английской эскадры «Фудруаян» Карачиолло предстал перед наспех собранным судом из трех неаполитанских офицеров, который возглавлял его враг – капитан Тёрн[2]. Адмирал был обвинен в государственной измене, его просьба передать рассмотрение дела британским офицерам была отклонена, свидетелей от защиты не вызывали «за ненадобностью и очевидностью». Двумя голосами из трех суд постановил, что Карачиолло виновен. Нельсон сразу же предложил не дожидаясь оглашения приговора повесить адмирала на рее «Минервы». Просьбу осужденного заменить повешение расстрелом отклонили и 18 июня Карачиолло был повешен.

Фердинанд и Каролина вместе с Нельсоном и четой Гамильтонов выпекали смертные приговоры как пирожки – за письма против монархии была обезглавлена поэтесса и депутат Элеонора де Фонсека; Доменико Чирилло, знаменитый врач, член Законодательного собрания Неаполя, был брошен в трюм линейного корабля «Сан-Себастьян», ему предложили  жизнь, если тот «будет просить о милости у леди Гамильтон и адмирала Нельсона». Доменико отказался и был повешен на Рыночной Площади 18 октября 1799 года;  С ним же повешены и известные адвокаты Марио Пагано и Джиорджио Пильячели. Капитан милиции Неаполя Дженарио Сьерро ди Кассано, сдавшийся войскам роялистов под честное слово кардинала Руффо, уже на следующий день в нарушение всех подписанных договоренностей был обезглавлен около здания Ратуши.

Многие «новорожденные» историки обвиняют и русские войска в репрессиях против неаполитанцев. Это не так. Вот слова посла Мишеру, приближенного короля Фердинанда: «Конечно, не было другого примера подобного события: одни лишь русские войска могли совершить такое чудо. Какая храбрость! Какая дисциплина! Какие кроткие, любезные нравы! Здесь боготворят их, и память о русских останется в нашем отечестве на вечные времена». В письме от 24 июня Мишеру в письме Уитворту продолжает: «Не было ни одного солдата, а тем более ни одного офицера, который оказался бы виновным в малейшем насилии или инсубординации или грабеже. Вы могли бы их видеть осыпаемыми ласками и благословениями посреди тысяч жителей, которые называли их своими благодетелями и братьями. До сих пор они показали себя самыми дисциплинированными солдатами: а в Портичи они обнаружили всю свою доблесть.» Ему вторит капитан Неаполитанской гвардии Риккарди: «согласно подписанным пунктам капитуляции русские выпустили со всеми военными почестями всех людей гарнизона со стороны морского арсенала, где этот гарнизон сложил оружие и был посажен на суда, чтобы быть отвезенным в Тулон». Эти свидетельства убедительно доказывают, что попытки  «новоисториков» обвинить русские войска в неаполитанской резне не имеют под собой никаких оснований.

В конце августа на турецких кораблях, стоявших вместе с русскими на рейде Палермо, возникли волнения среди матросов, требовавших возвращения на родину. В результате 1 сентября 1799 года соединение Кадыр-бея самовольно ушло в Дарданеллы. Русские остались одни.

4 сентября Ушаков со своей эскадрой вошел на рейд Неаполя и своими глазами увидел, что озверевшие роялисты буквально залили город кровью своих жертв. Федор Федорович сразу же пишет письмо королю Фердинанду с просьбой прекратить казни: «казнь виновных сначала народу весьма желательна, но беспрерывное продолжение оной начало приводить многих в содрогательство и в сожаление, которое час от часу умножается. Более, по всей видимости, худых последствий теперь ожидать ни от кого нельзя, кроме разве от родственников тех, которые содержатся в тюрьмах и ожидают таковой же злощастной участи, и, конечно, ежели бы не прилежное смотрение караулами, могло бы от отважных людей случиться что-либо для освобождения родственников своих и приятелей... Но, ваше высокопревосходительство, почитаю к отвращению таковых могущих быть дерзких замыслов должно взять надежнейшие меры и самые лучшие могли бы быть высочайшим милосердием его королевского величества и общим прощением впадших в погрешности (кроме только самоважнейших преступников, о которых должно сделать рассмотрение). Не благоугодно ли будет употребить об оном ходатайство ваше его величеству, яко любящему отцу свое отечество и своих подданных, таковое благодеяние восстановит усердие, ревность и повиновение законам и наилучшему исполнению повелениев...» Русские матросы буквально вытащили из петли композитора Чимарозо, написавшего гимн для республиканцев, связав английских часовых около тюрьмы. Нельсон был вне себя от бешенства, но ему пришлось проглотить эту пилюлю, сориться с Ушаковым, было неразумно.

Неаполитанский король и Нельсон решили развить наступление и захватить Рим, зная, что туда уже подходят войска австрийцев по командованием генерала Фрерлиха, однако энергичный командующий французским гарнизоном Гарнье 12 сентября разбил австрияков на подступах к «вечному городу». Ушаков высадил отряд в 1020 человек под командованием полковника Скрипора (командовал солдатами) и лейтенанта Балабина (командовал матросами).

Не желая, чтобы русские овладели Римом, Нельсон послал в Чивита-Веккью коммодора Трубриджа на 74-пушечном «Каллоден» (том самом, который сел на мель при Абукире) для тайных переговоров с французами. 16 сентября Трубридж заключил соглашение с гарнизонами Рима, Чивита-Веккьи, Корнето и Тольфы, согласно которому гарнизоны оставляли крепости и с оружием и знаменами погружались на английские корабли, которые должны были их высадить в Тулоне. Ушаков заявил резкий протест Нельсону и послал в Чивита-Веккью фрегат, дабы помешать расхищению ценностей. 30 сентября отряды русских совместно с неаполитанскими войсками вступили в Рим.

 

Нельсон.

В апреле 1799 года на Мальте начался настоящий голод. Только за месяц умерло более 1000 человек, кэптен Болл выделил провизию для восставших из запасов эскадры, но этого было недостаточно. Французы увеличили поставки продовольствия на Мальту и Болл прервать их не смог. Однако французы были в таком же положении, как и осаждавшие, поэтому не смогли организовать вылазки против неприятеля, хотя это могло бы полностью дезорганизовать восставших.

В конце месяца на острове ждали прибытия 30-ого и 89-ого полков с Менорки, но в это время Нельсон был извещен, что французский флот вырвался из Бреста, и их отправка была приостановлена. 26 линейных кораблей Флота Океана под командованием адмирала Брюи сумели выйти из Бретани и направились в Средиземное море. На траверзе Кадиса к ним присоединилась испанская эскадра в составе 17 линейных кораблей. Англичане были в панике: они считали, что основной задачей Брюи была деблокада Мальты, захват Корфу, прорыв к Александрии и эвакуация в Италию армии Бонапарта. 5 мая  французы и испанцы вошли в Средиземное море. В погоню вышла эскадра Кейта из 15 кораблей. Блокада с Мальты была снята (13 мая соединение Болла отозвали), в то время как русские силы начали собираться на Корфу.

Таким образом с 13 мая по 18 июля (когда Болл возвратился под стены Ла-Валетты) блокада с Мальты была снята. Все это время оставшимися у Ла-Валетты английскими частями командовал кэптен Вивон. 31 мая он пишет письмо Нельсону, в котором сообщает, что после отхода Болла французы стали полными хозяевами положения. Вобуа сразу же заблокировал гавани Св. Павла и Марса-Сирокко, находившиеся под контролем англичан. Французы послали 6 поляк, 3 галеры и несколько тендеров к берегам Сицилии за хлебом, а еще 3 галеры и 6 тендеров начали курсировать вокруг Мальты, блокируя подвоз продовольствия восставшим. 10 дней Вивон убеждал мальтийцев так же вооружить несколько поляк и дать бой неприятелю. В конце концов только 3 корабля  вышли в море. У восставших были большие проблемы с порохом – его осталось только 20 бочек, кремниевые замки мушкетов от дождей вышли из строя, начался голод. Люди начали роптать. Прибывший в начале июня неаполитанский фрегат «Талия» немного поднял воинский дух, однако уже через неделю он покинул гавань Св. Павла. К середине июня ситуация достигла предела. Вивон скрывал, что Болл находится в Неаполе[3], в английских частях, уже два месяца не получавших жалование, начались волнения. Более того, 25 июня Вивон раскрыл заговор: часть повстанцев хотела ночью перерезать своих руководителей, поскольку по их словам «они являются якобинцами и пособниками французов».  Срочно нужны были подкрепления, провизия и порох.

1 июля из Мессины на остров прибыла поляка с тремя мальтийскими рыцарями, два из которых были бальи, а один – носил ранг командора. Они привезли продовольствие и деньги. Рыцари смогли поднять дух восставших. Они сообщили, что завтра - послезавтра французы попытаются сделать вылазку, дабы разрушить осадные батареи, это подстегнуло мальтийцев и дисциплина на время была восстановлена. Вивон, пользуясь восстановившимся порядком, провел две или три лжеатаки на форты Ла-Валетты (для настоящих атак банально не хватало пороха), на этом боевые действия и ограничились.

17 июля, когда выяснилась судьба франко-испанской эскадры, к Мальте подошел кэптен Болл с кораблями «Голиаф», «Лайон» и «Саксесс». Он привел с собой два бомбардирских судна, вооруженных 13-дюймовыми мортирами, а так же транспорта с провизией, порохом и отрядами английской и португальской морской пехоты. Через два дня выгрузились еще два батальона с Минорки под командованием полковника Грэма. Общая численность регулярных английских войск на острове достигла 5000 человек, в то время как французский гарнизон уменьшился до 1800-2200 солдат.



[1] Как писали тогда английские газеты, намекая на поведение Каролины и леди Гамильтон, «в обществе двух развратных женщин».

[2] 11 июня Карачиола на «Санта-Лючия» атаковал фрегат «Минерва» под командованием капитана Тёрна и нанес этому кораблю существенные повреждения.

Из письма Вивона Нельсону от 19 июня 1799 года: «каждодневно я отвечаю, что кэптен Болл с «Голиафом» держится на несколько лиг северо-западнее острова Гоцо».


Tags: Ройал Неви, Российский флот, французский флот
Subscribe

  • Хроники английского Кавказа, часть 8

    Едва оказавшись на берегу, Фитцмориц немедленно разослал во все стороны дозоры и “на всякий пожарный” решил приготовиться к отражению возможного…

  • Ирландия, мировоззренческое.

    Когда начинаешь копаться в чем-нибудь, изначально планируя развлекательное чтиво – почему-то постепенно это выходит из-под контроля и начинаешь…

  • Хроники английского Кавказа, часть 7

    Пусть и не сразу, но Стакли и Фитцмориц убедили Его Святейшество поспособствовать организации военной экспедиции на Остров. Понтифик согласился с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments