?

Log in

George Rooke

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

 
 
George Rooke
23 February 2017 @ 02:22 am

Ибо не раз слышал мнение - мол, введи в Питере карточки в январе 1917-го - революции бы не было. Самый простой пример - Временное правительство их ввело. Вот результат:

Быстро ухудшалось и продовольственное обеспечение населения. Нормы выдачи хлеба, крупы, сахара, масла, молока периодически уменьшались. Используя продовольственный кризис, торговцы повышали цены. К августу они увеличились в 5-6 раз. Серьезной угрозой для снабжения населения продовольственными товарами стала спекуляция и расхитительство. По результатам проверки Центральной продовольственной управы выявилось, что за август было выдано 3 миллиона карточек при численности населеняи Петрограда в 2,5 миллиона человек. Центральная продовольственная управа пыталась вести борьбу со спекулянтами своим силами. Организовывались заставы вокруг города, проводилась ежемесячная перепись продуктов, устанавливались твердые цены, но все эти меры не приводили к сколько-нибудь существенным результатам. Неудачными оказались и попытки управы самостоятельно производить заготовку продуктов на местах.

Санкт-Петербургская городская Дума. 1864-1917. СПб., 2010. С. 322-323.

 
 
George Rooke
22 February 2017 @ 06:06 pm


Внутри партий влияния сторонников отдельных кланов смешиваются со спецификой отдельных провинций или городов, с неудовлетворенными индивидуальными или групповыми амбициями, и все они непрерывно подпитываются экономическим и социальным кризисом. Этот кризис имеет множество аспектов: хаос в денежном обращении, рост цен, налоговая политика, спекуляции. Наряду с войной и связанными с нею опустошениями, кризис усиливает социальные потрясения. И, наконец, каждую из этих партий поддерживают иностранные державы, поставляющие людей и деньги и стимулирующие тем самым продолжение войны.

 
 
George Rooke
В прошлой части мы с вами говорили о военных кораблях. А как дело обстояло на гражданских судах?
Наверное главным отличием, вытекающим из специфики коммерческого судна была малая команда. В среднем команда составляла (исключение тут составляли только каперы, "ост-индийцы" и невольничьи суда) от 10 до 30 человек на судах от 150 до 300 тонн. Грубо говоря, на 10 тонн водоизмещения требовался один человек - это правило сохранялось почти весь XVIII век. Еще раз, это не касается тех исключений, которые уже упомянуты, и некоторых типов промысловых судов (например, китобои). Именно поэтому экономии места как такового не было - слишком большое пространство в пересчете на человека. Поэтому главной пищей торговых моряков была не солонина, а свежее мясо. Телята, свиньи, утки, гуси, куры, индейки, овцы, и т.д. Естественно, что в дальнем переходе скот и птица имели свойство помирать, поэтому на борт брали избыточное количество. Солонина открывалась только тогда, когда со свежим мясом усё, кончилось.
Кормили живность тем же, чем и моряков - кукуруза, бобы, горох, чечевица, и т.д., что очень сильно обижало матросов. Ну правда в конце концов они жрали поросенка Борьку, а не поросенок Борька жрал их, так что это была конечная справедливость.
Кроме того, моряки могли питаться и перевозимыми или заготавливаемыми товарами. Например кукурузой. Или треской. Или сельдью. Или лепешками из муки. И т.д. Естественно, это делалось за счет экипажа, ибо если в военном флоте питание оплачивалось государством, то в частных компаниях - все покупалось за свои. Многие торговцы очень жестко играли на этом - например, перед окончанием лова (или вообще - приодически во время лова) к тресковой флотилии присылалось два корабля, переполненных бухлом, которые предлагали матросам "достойно отметить" окончание работ. Народ бухал, веселился, потом приходил в порт, и... получал гораздо меньшие суммы, чем рассчитывал. Ибо говорилось, что выпито было на такую-то сумму, из вашего жалования вычли стоимость бухла, причем иногда по гораздо более крутой цене, чем оно стоило на берегу. Эксклюзив же (я вообще не понимаю, почему такие туры нынешние туристические компании не проводят, вот где заработок).
Некоторые посылали транспорты снабжения с одеждой и инвентарем, стоимость этих товаров тоже вычиталась из зарплаты. Так что можно было не только остаться с голым нулем, а еще и уйти в минус, то есть попасть в долговую кабалу.
Кстати, для многих моряков рыболовного флота прессинг в случае войны был спасением - в случае их забора на военный корабль и принятия на службу их долги перед торговцами обнулялись. А если кто-то из коммерсантов это оспаривал - офицеры вплоть до капитана корабля могли поддержать матроса в суде как своим авторитетом, так и своими связями, поэтому после нескольких неудачных попыток коммерсанты просто перестали судиться с военными. Перед войной или сразу после ее начала торговцы по возможности сразу же выплачивали все свои задолженности матросам, и часть кораблей убирали из морей. Понятно для чего - чтобы матросы не пошли добровольцами в военный флот.
По поводу рабов я уже говорил, но возник вопрос - а как, например, негров-мусульман заставляли есть то, что дают? А делали очень просто. Избивали всем экипажем до тех пор, пока он либо не начнет жрать, ну либо не уйдет непокоренным в мир иной. Ибо это сволочина, которая отказывается жрать - он ведь на святое замахивается, на прибыль. А люди ради этого в море и вышли.
Иногда, для экономии на команде, торговцы предписывали в море капитанам сократить рационы. Скажем, около своих вод вы получали 5 фунтов сухарей в день, а в море - только 3. Рыпнись - полетишь в море, несчастный случай. Не говоря уж о том, что службы качества как таковой на коммерческих линиях не существовало (исключение - корабли ОИК), и вполне могли продать испорченное масло, или протухшую солонину. Повезет - выживешь. Не повезет - сдохнешь, не проблема.
У матросов дальних плаваний были и свои возможности для приработка. Это китовый ус, черепашьи панцири, экзотические птицы или животные, которых он мог выгодно продать по возвращении домой. На безлюдных островах Тихого океана практиковался (чаще всего испанцами) выпуск на них коз, птицы, и свиней. Без участия человека они размножались, и в результате острова эти служили источником пополнения продовольствия для кораблей.

 
 
George Rooke

А давайте я загадку загадаю?)))
На невольничьих судах рабов откармливали московским жиром, который покупали в Голландии.
Что имеется ввиду под этим названием? Этот продукт всем нам хорошо известен.

 
 
 
George Rooke
В британском флоте всю его сознательную эпоху сухари называли именно бисквитами (biskuit, bisket), английский термин hardtack изобретен в 19 веке.
Британские сухари никогда не прокаливались более одного раза, в отличие, к примеру, от французских, которые прокаливались два раза, поэтому если англичанам удавалось их захватить - они шли на ура и считались более лучшими и долговечными, нежели английские. Что уж говорить о русских, которые прокаливались ТРИ раза.
Некоторые британские подрядчики, пытаясь обмануть Адмиралтейство, выпекали сухари не из просто смеси воды и пшеничной муки, а пытались добавлять в муку конский навоз, рожь, ячмень или горох. Но проблема таких сухарей была видна невооруженным взглядом - они тупо крошились. Поэтому чаще всего таких товарищей ловили за руку сразу. Известна одна крупная такая поставка, прошедшая на флот - некачественные сухари были поставлены на эскадру Джона Невилла, уходившую в Вест-Индию, в погоню за бароном де Пуанти. В результате на эскадре довольно много народу погибло от отравления.
До времен Пипса в Роял Неви потребляли исключительно говядину, как писал современник: "свинину наши матросы ненавидели почти как мусульмане". Однако Пипс смог соблазнить вкусы матросов - помог тот самый знаменитый окорок - еда, от которой сэйлоры были без ума. Тем не менее в рационе на неделю свинины матросу выдавалось 2 фунта, против 4 фунтов говядины.
И опять-таки - ушлые купцы. Пытаясь увеличить свою прибыль, британские коммерсанты начали поставлять бочки с мясом, содержащим кости, голени, языки, щеки, сердце и т.д. Это вызвало очень интересный резонанс - разозленный Пипс фактически отказался закупать в Англии и Уэльсе говядину, и основным поставщиком говядины почти на век стала Ирландия. А вот свинина шла из Хэмпшира, Мидлэнса, Херефордшира, и т.д., то есть из Англии.
Фермеры обычно приводили живность на убой поздней осенью - по одной простой причине: веса за лето нагуляла, значит есть возможность получить больше денег. Далее мясники забивали и разделывали туши, и начиналась заготовка мяса. Сначала мясо, неважно какое - свинину или говядину, натирали белой солью и оставляли на 5 дней. Задача этой части процесса - убрать излишнюю кровь.
Потом мясо промывали, и укладывали в бочки слоями - мясо-соль-лавровый лист. Полностью уложенную бочку заливали свежим рассолом, готовили на глазок, так, чтобы свежее куриное яйцо плавало в растворе соли: на 100 фунтов мяса использовали 4,5 галлона белой соли и 1,25 галлона рассола.
Основной крупой в походе был горох. Опять-таки, выбран он был Пипсом неслучайно. Дело в том, что если английские производители начинали борзеть - горох (в отличие от той же овсянки) купить что в Ирландии, что у соседей в Европе было беспроблемно. Но - об этом мало кто знает - горох поставлялся на фот двух типов. Первый - всем известный зеленый. Он вкусный, полезный, но - дольше готовится и менее клейкий. Поэтому до середины 18 века основным типом гороха на флоте был желтый - который быстро разваривается, и из него получаются отличные пудинги.
Рыба. Согласно Пипсу на флот поставляли три основных вида рыбы. Треска (во флоте ее называли Абердин, по месту лова) - для тех, кто уходит в дальние плавания. Хек (Poor John, бедный Джон) - для плаваний на средние расстояния. Селедка - для плаваний на небольшие расстояния. Первые два типа рыбы - вяленые, третий тип - в рассоле.
Попытки внедрить овсянку не получились как по экономическим соображениям (я говорил о них чуть выше), так и потому, что у моряков существовало поверье - овсянка провоцирует цингу. Ее тупо отказывались есть. Поэтому в 1731 году ее даже вообще убрали из рациона, правда позже вернули.
Пиво, по которому было столько споров. Это напиток крепостью от 1 до 3 градусов, по сути водица. Выделялся галлон пива в день. Самой паршивой новостью на борту было: "Парни, пиво закончилось, придется пить воду". Главная наверное особенность поставок пива в Роял Неви - оно должно поставляться только В НОВЫХ бочках. Торговцев, которое это нарушали, ВЕШАЛИ.
Во время походов в южные страны пиво заменялось разбавленным алкоголем - две пинты вина на шесть пинт воды. Вино было выбрано естественно Мадера, хотя оно и было крепче своих "братьев по оружию" - 22% крепости. Главным было то, что оно лучше всего сохраняется при жаре, и не скисает.
Ром - мечта снабженцев. Крепкая сволочь, места требует мало, а разбавить им воды можно гораздо больше - мечта. Ром в Роял Неви обязательно закупали двойной перегонки (60-70 градусов), при этом его качество проверяли просто - кучку пороха пропитывали ромом. Если порох после этого вспыхивал при подожжении - ром хорош. Если слабо горел или не зажигался - ром плохой.
Овощи в рацион не вошли. Один из капитанов времен Пипса, сэр Джон Нарборо, решил заставить питаться своих людей на борту морковью, репой, капустой, но кончилось все бунтом на корабле, и побоищем с полицией (дело было в порту). Решение было найдено в 1757 году - в наставлении баталерам флота рекомендуется: "При варке похлебки со свежим или соленым мясом обязательно добавлять туда корнеплоды и овощи - капуста, лук, репа, морковь, сельдерей и ревень". Правда картофель скоро убрали - о ботулизме еще не знали, но видели, что в условиях трюмов он часто прорастает, зеленеет или чернеет, и т.д. Поэтому решили здраво - ну его на фиг.



Классная карикатура - "Весы правосудия".
 
 
George Rooke
19 February 2017 @ 11:48 pm

В целом в этот период ГП РАК выступало против поисков и добычи золота в Русской Америке. Директора компании следующим образом аргументировали свою позицию в этом вопросе: 1) прииски золота вызовут приток авантюристов всех мастей, что повлечет за собой дополнительные расходы колониальной администрации и чревато выходом ситуации из-под контроля; 2) старатели распугают пушного зверя — основной источник богатств компании, да к тому же «развратят» местных туземцев; 3) земли, богатые полезными ископаемыми, могут быть изъяты у компании и переданы в казну.

Архив русского географического общества. Разр. 99. On. 1. Д. 101. Л. 17 об.

Я так понимаю, первые два пункта можно смело игнорировать. Главный пункт - это третий. Если учесть, что в 1851 году на Кенае уже были найдены золотоносные руды, и всем стало понятно, что золото на Аляске есть.
Самое смешное, что к 1867 году уже был пример Британской Колумбии, где английская администрация приняла американских старателей, и никто провинцию в Америку не забрал.

 
 
George Rooke

Из Нефедова:

"В 1792 году, во время войны Франции с Австрией и Пруссией, военные расходы финансировались за счет эмиссии ассигнаций, стоимость которых быстро падала. Уже в ноябре 1792 года Сен-Жюст говорил, что «система торговли зерном опрокинута неумеренной эмиссией денежных знаков» и предупреждал о грядущих восстаниях[24]. К февралю 1793 года стоимость ассигната упала до 50% номинала, и 24-26 февраля по Парижу прокатилась первая – чисто стихийная - волна голодных бунтов. Напуганное правительство ввело максимальные цены на зерно, но максимум не соблюдался. Воспользовавшись создавшимся положением, якобинцы сумели превратить стихийное экономическое движение в политическое и объединили лозунги твердой цены на хлеб, изгнания из Конвента жирондистских депутатов, ареста подозрительных и др. Организованное якобинцами вооруженное выступление национальной гвардии 31 мая – 2 июня одержало победу, Робеспьер пришел к власти, но продовольственное положение не улучшалось. 4 сентября вспыхнул новый – снова стихийный – голодный бунт, и Конвент был вынужден объявить «всеобщий максимум», то есть максимальные цены на все товары. Затем последовало введение продразверстки с конфискацией всех излишков по твердым ценам и частичная национализация экономики; сопротивление недовольных было подавлено с помощью «революционного террора»[25]."

 
 
George Rooke

Бомбейское представительство ОИК с одной стороны и Мадрасское с Калькуттским с другой совершенно по-разному организовывали торговые и коммерческие перевозки в Европу и Китай. Как мы помним, до недавних пор остров Сальсетт, фактически контролирующий гавань Бомбея, принадлежал маратхам. Оттуда постоянно действовали индийские корсары и пираты. Кроме того, практически все Малабарское побережье принадлежало Маратхской конфедерации. И атаки мусульманских и индийских каперов были обычным делом. Соответственно, в Бомбее еще со времен Ангриа ввели конвойную систему. Купеческие суда ОИК и частных торговцев собирались в большие караваны, которые эскортировались кораблями Роял Неви до южной оконечности Цейлона или до Джибутти, откуда дальше следовали либо в Европу, либо в Китай.
После завоевания Бенгалии и изгнания французов из Пондишерри у Мадраса и Калькутты такой проблемы не стояло. Уже в прошлой войне Сюркуф это наглядно доказал, а в новом противостоянии в Бенгальском заливе собрали богатую жатву и Потье, и Перро, и Линуа. Лишь из-за граничащей с трусостью осторожности Линуа не захватил богатейший караван судов в Китай. И все же судовладельцы из Мадраса и Калькутты просто презирали конвойную систему, хотя и терпели большие убытки от захватов французских корсаров. Они упорно посылали в море одиночные корабли без сопровождения, увеличивая трафик на морских путях и мешая военным организовать эффективную оборону купцов. Естественно, что только за два месяца (сентябрь и октябрь 1807 года) французы захватили 19 торговых судов в качестве призов. Захваты упали тяжким бременам на арматоров и страховщиков. Только страховые компании выплатили за эти захваты 291 256 фунтов стерлингов. Поэтому 10 декабря 1807 года они послали очень сердитый мемуар в Адмиралтейство, обвиняя в сложившейся ситуации всех и вся кроме себя. Писалось помимо прочего: «Эти захваты, произведенные всего двумя французскими фрегатами, производились в 400 милях от Калькутты и в 100 милях от Мадраса, а ведь последний — главная база нашего Адмиралтейства в регионе. Несмотря на постоянное присутствие нашей морской силы каперы врага с успехом грабят наши корабли и наше побережье, а это настолько разрушает торговлю, что моряки отказываются выходить в море, и страховые компании — выплачивать ущерб».
Что такое конвойная система во времена парусов? Да то же самое, что в Первую или Вторую мировую. Большие массы купцов собирались либо в порту, либо в точке рандеву в единый ордер, где определялся порядок и скорость следования. В зависимости от значимости и размеров конвоя ему назначался эскорт из военных кораблей. По ситуации охранение могло быть ближним или дальним.
Что давала система конвоев? Здесь лучше всего процитировать признанного мастера крейсерской войны — Карла Деница, держа в уме, что роль подводных лодок во времена парусов играли каперы: «Во время Первой мировой войны немецкий подводный флот достиг больших успехов. Однако введение конвойной системы лишило его возможности стать решающей силой в войне. Моря сразу же опустели. Теперь подводные лодки, действовавшие в одиночку, могли долго не встретить ни одного судна, а потом неожиданно наткнуться на внушительное скопление судов (30–50 сразу), окруженное мощным эскортом военных кораблей всех типов. Одиночные подводные лодки обычно замечали конвои по чистой случайности, после чего предпринимали попытку атаки, причем обычно не одну. Они упорно нападали снова и снова, а если командир обладал крепкими нервами, преследование могло затянуться на несколько суток и прекращалось, только когда и командир и команда валились с ног от усталости. Одиночная подводная лодка вполне могла потопить одно или два судна, иногда даже больше, но эти результаты не впечатляли. Да и конвой продолжал следовать своим курсом. В большинстве случаев ни одной другой немецкой подлодке больше не удавалось наткнуться на этот конвой и он в положенный срок прибывал в Великобританию, доставив туда продовольствие и жизненно необходимое сырье».
Каперы были в том же положении, что и подводные лодки Первой мировой — связь только на расстоянии видимости либо посыльными судами, разведданные — отрывочные, и т. д. Причем даже конвой без военного эскорта сам по себе был большой силой, в чем мы могли убедиться на примере боя Дэнса.
А какие же тогда минусы у конвоев? Чисто экономические. Формирование конвоя занимало время. Допустим, ранее из Калькутты торговцы отсылали в Китай суда раз в два дня. А теперь — раз в две недели. Это требовало и больших вложений (надо нанять больше кораблей, чтобы компенсировать вынужденный простой), и новой системы финансового планирования (часть покупателей, привыкших оперативно получать товары, уходили к другим поставщикам), и больших вложений в систему складирования (для больших партий грузов нужны большие склады, либо свои, либо арендованные).
Траты совершенно не устраивали купцов из Калькутты и Бомбея. И в результате капер, попадавший на оживленные торговые пути, почти гарантированно снимал жатву и уходил до прихода военных кораблей. Флоту в этом случае, чтобы гарантированно избежать потерь среди торговых судов, надо было к каждому судну прикрепить по кораблю в качестве охранения, и тут проблема даже не в баснословной стоимости таких мероприятий, а в их полной невозможности. Ибо торговых судов в разы больше военных.
Но что недостаток с точки зрения коммерсантов, для военных было однозначным достоинством. Смотрите сами — капер приходит в зону действия, крейсирует две недели, и… ничего. Ни одного судна, на которое можно напасть и захватить. Наконец, он видит паруса, приближается — а там 30–40 торговых кораблей с охранением. Атака такого каравана — чистое самоубийство.
Морское командование раз за разом пыталось объяснить эту проблему генерал-губернатору Бенгалии и губернатору Мадраса, однако на тех давило лобби администраторов и арматоров Ост-Индской компании. Каждый раз бабло побеждало доводы разума. Однако решать проблему флоту все же пришлось. ОИК, разозленная потерями торговых судов, грозила снять моряков с денежного и продуктового довольствия. В связи с этим Эдвард Пэллью принял план захвата ключевых точек, способных контролировать морской трафик, а также морских баз французских и голландских каперов. Если у капера нет базы — значит, негде ремонтироваться, пополнить экипажи, провиант, боеприпасы. Такой капер — потенциальный мертвец. Захвати базы — и корсаров в регионе не останется. Все логично.

https://sputnikipogrom.com/europe/66534/megacorp-13/#.WKlXciXHnqA

 
 
George Rooke

Твердо понял только одно - "закон Годвина" требует добавления специально для России. При упоминании в разговоре, относящемуся к  XIX  и ранее векам, имени Сталина, обсуждение автоматически прекращается, а сам спор считается выигранным.
Простите великодушно, но сравнивать 1858 или 1743 с 1930-ми годами - это болезнь. И более того уводящая от сути проблемы.
Ну и немного о своих взглядах, раз уж это стало предметом споров, как в свое время пол де Еона.
Я могу сказать, что я не стою ни на одной из сторон, и считаю, что проблема не коммунизме или монархизме, а в умении или неумении решать проблемы. Пока у царей это получалось - они были на коне. Как только перестало получаться - страна постепенно покатилась в УГ. Как только перестало получаться у СССР - он стройным рядом пошел туда же.
К СССР у меня в основном претензии именно экономического характера - жесточайший, махровый протекционизм к 1960-м стал просто мешать развитию. Но кризиса перепроизводства не было, так как государство продолжало выкупать в принципе не нужные ему товары - обувь фабрики Большевичка или костюмы от Красного Треугольника лежали в любом магазине годами, но все охотились за джинсами Леви Страус или кроссовками Адидас. По сути это был добровольно введеный режим континентальной блокады, когда производитель был уверен - какое бы говно он не произвел, его все равно выкупят. Соответственно причин для повышения качества или модернизации производства снизу не было, а попытки делать это сверху блокировали низы, которым и так жилось ничего.
На мой взгляд гнаться за любыми -измами глупо, лучше заняться жизнью своих людей. Сделать так, чтобы за нашими товарами очередь стояла. Чтобы к нам все хотели ехать к жить. Чтобы наш уровень жизни эталоном был. Величие страны -  это достойная жизнь её граждан, а не рассказы по телевизору, что у других еще хуже.

 
 
 
George Rooke
МММ-ы в 19-м веке.
Цитата для привлечения внимания:

Редкое оживление, случавшееся на бирже, было связано с поступающими из-за границы приказами на русские ценности. Кончались заграничные приказы — кончалось и оживление. Постоянные сделки на 5%-ные банковские билеты, 4%-ные металлические билеты, выкупные свидетельства и 5,5%-ную ренту почти на три четверти приобретались разными правительственными и благотворительными учреждениями, а также некоторыми акционерными обществами, обязанными по уставам иметь часть своего капитала в государственных бумагах. [29]
Широкая публика пресытилась биржевой игрой. Она была напугана многочисленными банкротствами и наученная горьким опытом последних лет, перестала прельщаться возможностью быстрого обогащения. Еще недавно излюбленной темой разговоров в обществе была тема о доходности той или иной ценной бумаги, теперь же больше говорили о потерях или разорении того или иного известного лица.
Петербургский коммерческий суд был переполнен делами о несостоятельных должниках и учреждении администраций по делам разных предприятий. Одно за другим появлялись на бирже объявления Петербургского коммерческого суда о банкротстве разных лиц, имевших отношение к биржевой игре и разорившихся во время биржевого краха. Даже организатор и предводитель «Демутовой биржи» А. А. Бетлинг не избежал этой участи. Биржевая игра подорвала его средства, и он оказался не в состоянии продолжать участвовать в строительстве Рыбинско-Бологовской железной дороги. Ему пришлось продать свои акции, и они резко упали в цене. Большими партиями их можно было купить даже ниже чем за 50%. По решению коммерческого суда Бетлинг был признан «несостоятельным должником несчастным», а его компаньоны — учредители Рыбинско-Бологовской железной дороги, братья М. Ю. и А. Ю. Левестам — «банкротами злосчастными». В 1871 г. объявлений о несостоятельности, вывешенных на бирже, было более 70, а в 1872 г. — около 130. [30] В 1873 г. Коммерческим судом были признаны несостоятельными должниками 66 человек, в 1874 г. — 46, а в 1875 — 35 человек. [31]


http://www.hist.msu.ru/Banks/papers/lizunov3.htm
 
 
George Rooke
17 February 2017 @ 10:37 am
Смотрел я давеча шоу по РТР по поводу личности Сталина, есть у меня такой грех, иногда люблю посмотреть политсрачи. Но речь сейчас совершенно не об этом. В качестве альтернативы Леонид "Абажур" Гозман приводил в пример экономические реформы Александра II. И тут мне стало одновременно и смешно, и грустно. Нет, то что наши говорящие телевизионные головы не знают истории, я привык. Но Гозман попал, реально попал. В десятку. Только немного не в ту, в которую думал. Щас я поясню, что имею ввиду.
Read more...Collapse )
Как итог - Царь-Освободитель в экономике развалил все то, что у него оставалось от Николая, залез в кредиты, убил собственную промышленность, которую потом долго и тяжело поднимали при Александре III и Николае II, и то - так и не подняли, и вывел полстраны в офшор. Я думаю, Гозман, узнав все вышенаписанное, гордился бы таким выбором, ибо неиллюзорно намекает на наши 90-е.


Прощание славянки по-аляскински.
 
 
George Rooke
16 February 2017 @ 11:27 am
Самое главное в переселенческом деле - это хорошая повозка



Это голландская повозка, которую использовали буры в агрессии у Лимпопо, то есть до президента Айболита, и до тех пор, как это стало мейнстримом. Называлась она kakebeenwoens (телега-челюсти), ибо считалось, что на челюсти и похожа.
Если верить бурам - в нее вмещался весь скарб, оружие, припасы и люди. В бою телега была незаменима - пространство между дном фургона и землей прикрывали ветками, и устраивали там ружейные позиции. Обычно семья буров имела до 7 ружей, не считая пистолетов. Глава семьи стрелял, дети и женщины заряжали. Если ситуация становилась критической - женщинам и детям выдавали по 2 пистолета и мечете.
Ах да, повозки буров не имели тормозных колодок, поэтому их можно было набить горючими веществами и катнуть на противника с горочки. Ндебене не дадут соврать - 130 буров в лучших традициях Конкисты уделывали 4-5-тыс. отряды негров.
Кстати, буры первыми догадались распиливать мушкетные пули. В результате при попадании в тело они либо дробились на несколько частей, либо непредсказуемо меняли траекторию.
Лошади у буров считались слабосильными животными, поэтому чаще всего тащили повозки буйволы или коровы.
Вот стилизация под буров, но слишком прилизанная

На самом деле неотъемлемой частью образа был доппер (полупальто, застегнутое на все пуговицы до подбородка) и riempieskoene - полукруглые кожаные ботики, часто с железной вставкой в носу, гриндерсы по сравнению с ними - летние кроссовки от Найк.
И да. Хотя пионеры буров (Voortrekkers) считаются переселенцами, на самом деле они были грабителями и захватчиками. Львиная часть буров на земле не работала. Они делали проще. В рейдах на зулусов или еще кого захватывали детей, и устраивали что-то типа принудительно-трудовых лагерей под личным руководством. Это считалось "воспитанием дикарей". В 25 лет негр формально был свободен и мог идти куда хочет. Но 98 процентов негров в результате оставались со своими хозяевами, считая их воспитателями.
 
 
George Rooke

Однажды Николай  I  решил узнать, кто из его губернаторов не берет взяток. Ну и озадачил этим вопросом  III  отделение. Ответ ведомства Бенкендорфа был таков- не берут взятки всего два губернатора: ковенский Радищев и киевский Фундуклей. Комментарий Николая на полях доклада воистину прекрасен: " Что не берет взяток Фундуклей — это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, подозрительно, значит он чересчур уж честен".

 
 
George Rooke
Все-таки основная проблема Николая I, то что он замкнул решение всех вопросов на себе, но при этом не был последовательным. С Петром такое бы не проканало - когда III Отделение или Сенат изобличило бы вора - висеть бы тому на оглоблях перед зданием Сената. Еще бы и пир под виселицей организовали с родственниками, друзьями и соратниками повешенного в назидание.
А тут.... Это какой-то дурдом, впрочем сильно похожий на нынешний.


"29 декабря земский суд, узнав о новой крестьянской сходке, отправил в Троице-Хлавицкую волость заседателя Шиллингера. Последний, узнав, что Данило Евдокимов хочет огласить какую-то бумагу, предупредил священника, чтобы тот не читал этой «ложной бумаги». Бумаги Евдокимов Шиллингеру не показал, заявив, что там сказано об освобождении государственных крестьян от казенных податей. Арестовать Евдокимова не удалось, он скрылся в толпе крестьян. Следователи в конце декабря уехали в Холм, затребовав батальон солдат для расквартирования в «бунтующей» волости.20)
Упорство крестьян заставило администрацию лавировать. Этому способствовали и «новые веяния», вызванные канкриновской реформой. Новый губернатор Квитка, в согласии с Паулуччи, признал наличие злоупотреблений местных властей, давшее основание для волнений. Он отдал под суд исправника Палибина и уездного стряпчего Алексеева. Квитка был недоволен пристрастными действиями следователей, которые вместо расследования злоупотреблений взялись за «искоренение возмущения», что вновь вызвало волнение. Еще меньше была довольна следователями [260] реформированная Казенная палата. Тем не менее, явно не связывая концы с концами, палата одобрила «избрание» Трофима Тимофеева головой и отстранение Дорофеева, «чем показана была крестьянам власть начальства и разрушена самовольная их расправа».
Желая подчинить крестьян «кроткими средствами», губернатор и Казенная палата командировали на место нового управляющего хозяйственным отделением Казенной палаты полковника Вохина. Ему было дано наставление использовать средства убеждения, внушить крестьянам, что «никакая посторонняя настойчивость (намек на запугивание крестьян прежними властями.— С. X.) не может затмить их претензии», и добиться повиновения крестьян «без всякого прекословия». Одновременно губернатор дал Вохину на всякий случай заготовленное им отношение к начальнику военных поселений в Старой Руссе о присылке войска для усмирения крестьян.21)
Посмотрим теперь, как действовали чиновники резюмированного управления, официально ставившего своей задачей защиту казенных крестьян от злоупотреблений местных властей.
Вохин подробно описал свою деятельность.22) Он поспешно выехал из Пскова в ночь под новый год, обнадеживая по дороге крестьян обещанием полной защиты и расследованием всех злоупотреблений. Вохин не поехал в центр волости — погост Троице-Хлавицы, где располагались прежние следователи, а остановился в 2 верстах от волостного правления в дер. Избоевой, где в его распоряжении были местные чиновники и покорные начальству крестьянские должностные лица во главе с головой Трофимом Тимофеевым. Их он разослал по деревням созывать к нему крестьян. Однако 3 и 4 января никто к Вохину не явился, и только к вечеру 5 января с помощью имевшего влияние на крестьян отставного унтер-офицера Ивана Тимофеева удалось собрать крестьян. Один из крестьянских ходоков к царю, Григорий Иванов, потребовал от Вохина, чтобы он показал им их просьбы царю, «если подлинно он прислан для разобрания оной», «тогда они будут совершенно его, иначе не для чего им и на сход собираться». Тут же Вохин прочитал крестьянам первую часть инструкции управлениям казенных крестьян, составленную Канкриным, и внушал им, что новое управление «означает особенную к ним милость... государя». Вохин приказал крестьянам на следующий день явиться в церковь, а затем на сход с расписками о взносе податей.
6 января дьякон читал крестьянам тот же царский манифест от 12 мая 1826 г. На многолюдном сходе Вохин пытался успокоить крестьян разглагольствованиями о канкриновской реформе и добрых намерениях «пекущегося о благоденствии» крестьян монарха. Однако тут же Вохин заявил, что правительство не допустит со стороны крестьян «своевольства» и накажет непослушных новому голове Трофиму Тимофееву и отказывающихся от платежа податей. Напрасно многие крестьяне просили сменить Трофима Тимофеева и других должностных лиц, навязанных им следователями. Наиболее активные из крестьян заявили, что они подчинятся, если Вохин освободит арестованных, которые «страдают безвинно за одно послушание миру». Вохин «утешал» крестьян ссылкой на справедливость суда, перед которым арестованные могут оправдаться, и возможностью новых выборов головы, которые в скором времени произведет вновь назначенный окружной [261] комиссар. В заключение, применяя обещания и угрозы, Вохин заявил, что только уплатой податей крестьяне докажут свою покорность.
Вохин вызвал в избу представителей крестьян с расписками и занялся проверкой прошлых уплат. При сверке выписки, полученной крестьянскими ходоками из казначейства, с квитанциями о приеме податей оказались непоказанными в выписке 19 746 руб. Обнаружив это, крестьяне воскликнули: «Вот как нас обманывают!»
Крестьяне сочли несправедливым требование уплаты податей раньше разбора их претензии. В течение 7-9 января они собирались без ведома начальства на новые сходки.
Вохин вызвал к себе Данилу Евдокимова, намереваясь его арестовать. Чувствуя, к чему идет дело, тот заявил, что пойдет только с миром, а затем ушел из дому, как и многие другие крестьяне, «неизвестно куда». Вскоре делегация крестьян вручила Вохину «рапорт», в котором крестьяне заявляли, что они не отказываются от платежа податей, но не будут их вносить до разрешения крестьянской просьбы, поданной царю.
Вохину с трудом удалось собрать крестьян на сход 9 января и то «по закате солнечном». На угрозы Вохина крестьяне отвечали царистскими доводами, что они «боятся гнева государя, если покорятся начальнику, посланному не от его величества», поскольку Вохин не показывает им царское решение. Вохин хотел переписать хотя бы часть упорствующих, но как только он «подходил к которому, то он, будто бы уступая ему место, прятался за другого». Когда Вохин спросил, что за причина такого их поведения, один из крестьян, выскочив из толпы, подбежал к Вохину, сунул ему в руки просьбу, с возгласом: «вот тебе причина!» и быстро скрылся в толпе. Вохин прочитал просьбу, повторявшую прежние доводы крестьян. После этого крестьяне быстро разошлись под покровом темноты.
Бессильный приобрести доверие крестьян, Вохин донес Казенной палате и губернатору, что убедился «в безумии крестьян, упорствующих против власти, им благотворящей», сообщил фамилии активных «мятежников» и пустил в ход испытанное средство: затребовал военную команду в количестве 710 солдат для размещения на постой по одному солдату в каждом доме трех непокорных частей волости.23)"


http://annales.info/rus/small/iz62_hvor.htm

Советую прочитать все полностью. Может быть у кого-то найдутся слова, как это охарактеризовать. Ибо у меня не получается.
Tags:
 
 
 
George Rooke
15 February 2017 @ 12:49 pm
Пока наш солнцеликий губернатор раскрыл заговор пенсионеров, предлагаю почитать о том, что творилось в Самаре и губернии во время отмены крепостного права, благо, нас по ходу в состояние до 1861 года ведут семимильными шагами.

Read more...Collapse )

Ну и далее прекрасное, не хуже собачек в самолете в Швецарию, и одновременно "денег нет, но вы держитесь":

Осенью 1858 года «Комитет по улучшению быта помещичьих крестьян и дворовых» собирался регулярно. Дворяне, как настоящие карточные шулеры, только и думали, как ошельмовать крепостных. По вопросу о размере оброка помещики рядились из-за каждой копейки, как прирожденные барыги. «Отчаянные крепостники» меньше 25 рублей с тягла и слышать не хотели, «либералы» отстаивали 23 рубля с тягла. Напомним читателям, что тягло составляло 2,4 души. Шишков предложил предоставить крестьянам право самим переходить на оброк с барщины. Консерваторы его освистали.
И.П. Рычков в противовес привел следующие цифры: имение, в котором 8 тягл, или 31 душа, приносит доходы, по его подсчетам, 600 руб. серебром в год с хлебопашества. Имение заложено за 2 480 руб. – ежегодные проценты с погашением доли залога составляют 173 руб. 60 коп., чистого дохода остается 426 руб. 40 коп. На этот доход, имея готовый хлеб, скотоводство, прислугу, дом с отоплением, помещик существует. Если перевести на оброк по 25 руб. с тягла – помещик получит 200 руб. – за вычетом у него остается 26 руб. 40 коп. Как может прожить помещик при этих условиях - возмущался Рычков.


http://www.proza.ru/2015/11/26/528
 
 
George Rooke
14 February 2017 @ 12:34 pm
После взятия Иль-де-Франса больше всего господа из ОИК были рады захвату корвета «Виктор», он же - экс-«Йена», экс-«Ревенан». Тот самый корвет Сюркуфа, так насоливший британцам с 1807 года. Дабы «Ревенан» более не возвратился – его торжественно сожгли в гавани Пор-Луи.

 
 
George Rooke
Наверное самый интересный вопрос.
Как мы видели - бомбардирские кэчи оказались юбер-оружием. В отличие от своих коллег по суше, мортиры не нужно было долго устанавливать, защищать всяческого рода рогатками и укреплениями, подвозить боеприпасы и т.д. Тем не менее, в войне Аугсбургской лиги бомбардирские суда просто исчезают со сцены. Что же случилось?
Далее следует комедия в трех актах.
Акт первый.
Министр морского флота Сеньелэ, видя результаты использования бомбардирских галиотов, с подачи Пти-Рено обратился к королю с просьбой увеличить финансирование на строительство подобного рода судов и разработать стройную теорию их применения на основе полученного опыта. Король послал Сеньелэ к Вобану, и тут произошел первый конфликт. Вобан считался признанным мастером крепостной обороны и строительства крепостей. В случае использования бомб он увидел угрозу своему положению. На тот момент маршал, безусловно талантливый инженер и военный, был в роли того охотника из "Обыкновенного чуда", который отстаивал свои новшества и изобретения от других охотников. Бомб-кэчи грозили обрушить стройную систему теории обороны и правильной осады. В этой ситуации Вобан предпочел заболтать тему, а не заниматься реальным делом. Пти-Рено же усадили за бумажную работу - составить описание всех мест и портов Европы, где возможно применение бомбардировок с моря и эффективной работы бомбардирских судов. Сильно похоже на то, как салаге дают задание точить якорь.
Акт второй.
Опыт применения бомбардирских судов был у Флота Леванта, у Флота Океана такого опыта не было. Пти-Рено был направлен в Брест, дабы в курсе лекций объяснить господам-командирам, что такое бомбардирские кэчи, как их использовать, и в каких случаях. Многие знатные офицеры восприняли приезд Малыша Рено как оскорбление - мол, чего это мы захудалого дворянчика слушать будем. В результате Пти-Рено подвергся в Бресте фактически обструкции, его просто игнорировали. К ним присоединились и ученые - Бернулли и Гюйгенс, которые посчитали бомб-кэчи "варварским оружием", которое против европейцев применять нельзя, ибо "нечестно".
Прибывший в Брест Турвилль, дабы внушить уважение к Пти-Рено, двух особо горячих капитанов посадил под арест, но это мало помогло.
Ну а с приходом Поншартрена программа постройки бомбардирских судов на Флоте Океана была заморожена ради "оптимизации бюджета". Так и получилось, что до 1704 года Франция имела бомб-кэчи только на Средиземном море.
Акт третий.
Людовик XIV, смущенный призывами "творческой интеллигенции" Европы, прекратил строительство бомб-кэчей в 1688-м. Более того - по просьбе Якова II он запретил их использовать флоту против английских городов. Исключение - 1689 год, осада Лондондерри, где барон де Пуанти начал бомбардировки с суши, которые чуть не привели ко взятию города. Остановил бомбардировки лично Яков II, который посчитал их жестокими. Вообще, война в Ирландии 1688-1691 годов - это театр абсурда, но об этом как-нибудь потом.
Когда Турвилль, переходя из Тулона в Брест, хотел с собой взять три-четыре бомб-кэча для острела Плимута, где спряталась эскадра Киллигрю, Людовик лично запретил их переброску. Ибо "мы с моим братом Яковом воюем с узурпатором Вильгельмом, а не против английского народа". В результате галиоты использовались только против испанского побережья в эту войну. С помощью их были взяты Росас, Барселона, Лагос, Онеглия, были произведены бомбардировки Паламоса, Гибралтара, Аликанте.
В следующую войну Форбэн круто оторвался на Триесте, выпустив по этому городу-складу Евгения Савойского с двух бомб-кэчей "Прозерпина" и "Вулкан" 2500 бомб за 24 часа, и устроил армагедец провизионным и военным складам, а так же судам в гавани. Говорят, Савойский в ярости потом требовал привести к нему Форбэна живым или мертвым.

 
 
George Rooke
13 February 2017 @ 10:45 am
Чем больше читаю про Джона Мальборо - тем больше поражаюсь. Ну до чего же везучий черт!
Итак, 1690 год, Ирландия. Черчилль с 10 тыс. солдат подступает к Кинсейлу. У него половина войска голландцы и немцы, половина - англичане. Первые ненавидят вторых, вторые первых, по ночам в лагере процветает поножовщина и драки, более того - запасов провианта осталось на 3 недели.
Кинсейл представляет из себя предместья, и два форта по обоим сторона реки Бэнжон - Форт Джеймс (или Старый Форт) и Форт Чарльз (Новый форт). Форт Чарльз - это пятиконечный бастион с толстыми стенами, построенный по последнему слову техники. Форт Джеймс - форт 1600-го года, довольно устаревший, но тоже довольно сильный.
Оборонял город 3-тыс. гарнизон под командованием Эдварда Скотта.
При приближении войск протестантов Скотт принял принципиальное решение - отказаться за борьбу в предместьях, а оборонять форты. На дворе октябрь месяц - очень неприятное время года даже для Южной Ирландии, и Мальборо, понимая, что решить все как можно быстрее - в его интересах, идет на штурм Форта Джеймс, атакуя со стороны реки на лодках, и со стороны суши отвлекающий удар. Штурм этот довольно легко отбит, наступающие потеряли 200 человек убитыми и до 1000 раненными, и откатились назад. Но далее происходит невероятное.
Какой-то дебил из гарнизона Форта Джеймс спускается в пороховые склады с факелом, чтобы доставить бочки с порохом к батареям - взрыв! Разрушения жесточайшие, и оставшиеся защитники срочно перебираются в Форт Чарльз, отказавшись от борьбы за Форт Джеймс. Часть же, потрясенная взрывом, просто сдалась.
Но задача для Мальборо не облегчилась - Форт Чарльз - крепость без слабых мест. Единственное, что можно сделать - это попробовать его обстреливать с близлежащих высот. Мальборо ставит орудия начинает обстрел. Результат - всего ТРИ орудия могут вообще дострелить до стен форта. Но Мальборо приказывает бомбардировать крепость. Сутки. Двое. Трое. Скотт занервничал. Такая бомбардировка показывает, что у противника в достатке боеприпасов и провианта, что готовы они брать крепость долго, и отсюда не уйдут. У Мальборо меж тем провианта осталось ровно на десять дней. То есть у него есть 10 дней, чтобы взять Кинсейл. Иначе - пора валить, и зимовать неизвестно где, с предсказуемым результатом по потерям.
И на пятый день бомбардировки к Черчиллю приходит делегация из Кинсейла - мол, мы готовы сдаться, но только на условиях почетной капитуляции. Иначе - будем сражаться до конца.
Награда небес! Но Мальборо наверное был неплохим игроком в покер, и сказал, что подумает. Берет на раздумье два дня, и потом сообщает - конечно, это не в моих правилах, и Вильгельм меня за это по головке не погладит, но так уж и быть - проваливайте из форта со знаменами и оружием. Тока это - запасы провианта и пороха оставьте. И да, радуйтесь, что я сегодня добрый.
Скотт и 1200 человек, оставшихся от гарнизона, спешно со знаменами и под барабанный бой уходят в Лимерик.
На момент сдачи Форта Чарльз у Мальборо оставалось провианта на три дня.
 
 
George Rooke

"...Потеря Англией колоний ее на твердой земле не только не вредна, но паче и полезна, а еще быть может для России в части торговых ее интересов, поскольку со временем из Америки новая беспосредственная отрасль коммерции с Россией открыться и завестись может для получения из первых рук взаимных нужд".

Из доклада Панина Екатерине, 1779 год.

Что тут скажешь? Принцип против англичан прям их и использовали: "Nothing personal,  just business". Красиво!

Tags:
 
 
 
George Rooke
12 February 2017 @ 06:30 pm
8 марта 1806 года британские страховые компании в Индии договорились, что если французские каперы с Маврикия (Иль-де-Франса) захватили и продали судно через призовой суд, страховка владельцу выплачиваться не будет, и к новым владельцам требования возвратов применяться не будет. Официальная причина - решения призового суда на Маврикии являются незаконными.
Реальная причина - экспортируемые из Иль-де-Франса рабы и слоновая кость. Слоновая кость на ура шла в Китае, а рабы... Ну да, в Англии к этому времени рабство было запрещено, но никто же не запрещал перепродавать рабов в Османскую империю или американцам в обмен на товары и золото оттуда. Ну и плюс - это был элегантный кидок пострадавших от захватов французов. Мол, "это ваши проблемы".
 
 
George Rooke
Если кто-то думает, что Эль-Хадж Хуссейн Паша смирился с подписанным договором – он ошибается. Прежде всего, укрепления Алжира были ударными темпами перестроены и сильно укреплены.
Новый виток конфликта начался наверное вот с чего. Владельцы бывших белых рабов, которые были отданы французам, решили объединиться и сформировать что-то типа «лиги обманутых вкладчиков», и требовать у нового дея возмещения ущерба за изъятых работников. Ущерб этот они оценили в 400 тысяч флоринов. Делегация пришла к дею, и была предсказуемо послана. Пока просто на фиг, а не на кол.
«Обманутые дольщики» немного подумали, и… решили идти к французскому послу с требованием - «Дай нам другого дея, который вернет наши бабки». Отец Пиоль, к которому вломилась галдящая толпа «чумазых лендлордов», был немного ошарашен, и долго не мог понять, что они хотят. В конце концов он понял, что французов здесь всерьез считают «делателями королей», и попытался объяснить, что смена власти в Алжире – это личное дело Алжира.
«Дольщики» вышли, и пошли… опять к дею. Рассказывать, что французы готовят в Алжире переворот, хотят сместить нашего дорогого и любимого Эль-Хаджа. Слова эти упали на благодатную почву, и по совету своего ближайшего советника начал нападения на торговые суда французов, а консула Пиоля и еще 400 французов отослал на карьеры, ломать скалы для укреплений города.
Перед этим пираты хорошо закупились у Англии, приобретя новейшие артиллерийские системы, много пороха, ядра, и т.д. За первое полугоде 1687 года было захвачено 20 французских судов, корсары грабили французов без жалости, предполагая, что из-за ухудшения политической обстановки в Германии и вот-вот начинающейся большой европейской войны Франции будет не до Алжира.
Людовику действительно было не с руки начинать сейчас заниматься алжирцами, и до апреля 1688 года он честно пытался договориться, предлагая даже денежные компенсации. Было выплачено 300 тысяч ливров в обмен на освобождение всех французских подданных. Но когда алжирцы «деньги взяли, паспорт не продлили» - терпение лопнуло.
26 июня 1688 года у Алжира появилась эскадра Жана д’Эстрэ в составе 15 кораблей, 16 галер и 10 бомбардирских кэчей. Эль-Хадж «по старой доброй корпоративной традиции» сообщил, что на первый же выстрел со стороны французов он ответит выстрелами, где в роли ядер будут французы, в том числе и консул Пиоль.
В ответ Эстрэ, захвативший у Алжира несколько пиратских шебек, сообщил, что за каждого убитого француза он будет вешать на реях по два турка.
1 июля начался обстрел. 3 июля выстрелили Пиолем. В ответ сразу же на реял начали болтаться турецкие капитаны. Пятого июля были зверским образом убиты отец Монмазон и еще четверо французов. В ответ были повешены 10 турок. 5 июля алжирцы в ярости убили всех остальных заключенных. Эстрэ в ответ прям на галиотах развесил гирлянды мусульман.
Бомбардировка длилась 16 дней, по городу было выпущено 10442 бомбы. Пять кораблей в гавани были уничтожены. Форт Матифу – полностью разбит и разрушен. Все мечети и дворец дея сровняли с землей. Жители, помня о прошлом обстреле, своевременно бежали из города, и пострадали мало, те же, кто остался, начали испытывать голод и жажду – бомбы повредили акведук. Эль-Хадж был дважды ранен. Начавшийся голод спровоцировал бунт среди янычар. Они восстали, и Эль-Хадж, спасая свою жизнь, бежал в Тунис.
Новый дей, Хадж Чабан, 25 сентября 1689 года заключил мир на прежних условиях, плюс выплатил компенсацию в 400 тысяч флоринов. Как писал д’Эстрэ Людовику: «Алжир потерял большинство своих кораблей и галер, город совершенно разрушен и похож на пустыню, поэтому корсары будут держаться мира от бессилия и из-за страха перед великим и ужасным французским флотом».
Следующие военные действия между Алжиром и Францией начались только в 1728 году.

73-7399-YDJP100Z
 
 
George Rooke
20 июня 1685 года Турвилль подошел из Туниса к Триполи, где на следующий день к нему присоединилась эскадра Жана д'Эстрэ - 64-пушечный "Ардан" (флагман), "Прюдан", "Капабль", "Авантюрье", "Фидэль", "Шеваль", "Меркюр", а так же турвиллевские "Агреабль", "Бизарр". Кроме того, к эскадре присоединилось 5 бомбардирских кэчей - "Бомбард", "Эклантан", "Фюльминан", "Менасан" и "Террибль", а так же 4 флейта и 2 брандера.
Местному дею, Аджи Аджаллы, был послан ультиматум, схожий с алжирским - отпустить всех белых рабов без выкупа, более не нападать на французские корабли, 60 тысяч экю выкупа.
Дэй ответил в том ключе, что кара вообще падает на тех, кто изначально нарушил договор, а это были французы, так что пусть идут лесом, все в руках Аллаха. Бомбардировка началась 22 июня и продолжалась три дня, по городу было выпущено 1036 бомб, и 25 июня на полуразрушеной прибрежной крепости был выкинут белый флаг.
От дея приплыл переговорщик, и попросил повторить условия еще раз.
Д'Эстрэ повторил:
- Реституция всех рабов христиан.
- Реституция всех товаров и товаров, взятых у подданных короля Франции.
- Десять заложников из числа членов Дивана,
- Они останутся в Тулоне до полного возвращения всех христианских рабов, даже тех, кто принял ислам, и присоединился к берберийским пиратам.
- 125 тысяч экю, 60 тысяч - компенсация за снаряжение экспедиции, 65 тысяч - за 1000 израсходованных бомб.

Первым делом на следующий день привезли золото - ровно 125 тысяч экю.
Потом доставили на борт эскадры 180 человек рабов и 10 знатных заложников.
10 июля д'Эстрэ с чувством выполненного долга увел корабли: "Вот дела, ночь была, все объекты разбомбили мы дотла...."
В Триполи остался отец Мартин в качестве временного консула, дабы проследить за отправкой христиан в Тулон.
Бомбардировка обошлась Триполи в 200 разрушенных домов, 150 человек погибшими и до 130 раненными. Но сильнее был моральный фактор - у гнусных бледнолицых франков появилось юбер-оружие, против которого у правоверных совсем не было методов.
Меж тем д'Эстрэ отбыл к Тунису. Дей Туниса был уже вполне извещен о судьбе Алжира и Триполи, поэтому французов в гавани сразу же встретила лодка под белым флагом, и представитель дея предложил решить вопросы без бомбардировок. 30 августа был заключен договор, аналогичный триполитанскому. Тихо, мирно, я бы даже сказал - по-христиански.
Французская эскадра возвратилась в Тулон.


 
 
George Rooke
11 February 2017 @ 03:40 pm

Авторитетные теологи издавна считали, что единственно правильным методом борьбы с грозовыми явлениями служит колокольный звон, который якобы отгоняет злых духов. По иронии судьбы, высокие и прочно сложенные церковные колокольни были как раз той плохо проводящей электрический ток средой, которая оказывалась наиболее уязвимой при ударе молнии, и поэтому звонить в колокола при грозе оказывалось делом совсем не безопасным. В конце XVIII в. только в Германии за 33 года было убито 120 звонарей и разрушено 400 колоколен. И как бы в насмешку над церковными авторитетами в течение многих сотен лет неуязвимым для молнии стоял величественный храм мудрого царя Соломона в Иерусалиме, покрытый, как выяснилось, хорошо проводящими электрический ток металлическими пластинами.

 
 
George Rooke
11 February 2017 @ 02:02 pm

Чтобы предотвратить высадку войск, адмирал решил дать бой, хотя у него было 27 кораблей против 33х у противника.
Он обнаружил неприятеля недалеко от берега, и начал сближаться с ним под углом 90 градусов, при этом отставший дивизион адмирала шел параллельно ему чуть мористее.
Прорезав линию противника, адмирал начал бой 16-ю кораблями против 18 у врага. Часть вражеской эскадры, за которой произошло прорезание, из-за близости мелей не могла развернуться и помочь своему флагману, который, расстреляный, в конце концов сдался. Правда и флагман адмирала был сильно поврежден.
В этот момент отставший дивизион подошел к месту боя и так же атаковал противника, прорезав линию.
Результат боя - противник потерял 7 кораблей потопленными и 13 захваченными.

Нильс Юэль, 1 июля 1676 года, битва при Кьеге бухте.

 
 
 
George Rooke

Когда Карл  XII появился в 200 милях от Рейна, к нему наперебой поскакали послы из Франции, Империи, Голландии, Англии. Наверное самым именитым был герцог Мальборо. По прибытии в Альтранштадт Мальборо первым делом должен был встретиться с графом Пиппером, поскольку английский маршал был хоть и знатный вельможа, но все-таки не королевской крови.
Пиппер решил поставить Мальборо на место, и заставил ждать у входа в дом. Когда наконец граф вышел из дома и пошел к Мальборо поздороваться - тот прошел мимо Пиппера, подошел к стене, помочился, вытер руку о штанину и протянул графу.
Теперь равенство было восстановлено, и оба уединились в комнате для переговоров.

 
 
George Rooke
10 February 2017 @ 09:54 am
Таблица: Среднее количество судов, проходящих в восточном направлении через Зунд каждый год, 1600-1800 г.г.:
Период Голландия Скандинавия и
Северная
Германия
Британия
(включая
Шотландию)
другие Всего
1600-49 1118 (55%) 398 (19%) 203 (10%) 319 (16%) 2038
1650-99 822 (50%) 388 (24%) 181 (11%) 243 (15%) 1634
1700-49 722 (42%) 407 (23%) 310 (18%) 301 (17%) 1741
1750-99 877 (28%) 931 (29%) 742 (23%) 626 (20%) 3176

Ну помимо традиционного совета посмотреть на долю Голландии в 1600-х, и на обрушение ее доли после 1750-х (а вернее - после 1763 года, заключения чрезвычайно выгодного для Британии русско-английского торгового договора), тут еще стоит обратить внимание собственно на Англию. Весь XVII и часть XVIII века доля ее в Балтийского торговле абсолютно невелика, и скачок происходит как раз с тех пор, когда Россия получает доступ к Балтийскому морю. Прям заговор жидомассонов какой-то.
Ну и по Скандинавии и Германии. Это так, шпилечка.
Рост за 200 лет на треть в удельном весе общей торговли, но при этом никаких лидирующих позиций, хотя становление национальных государств произошло, меркантилизм во всю включили, и т.д.
И мне вот интересно - а почему от России после выхода к Балтике требуют того, чего не смогли на Швеция, ни Дания, ни Любек с Гамбургом, то бишь - постройки значимого торгового флота?
А... мы строили большой военный флот, типа? А кто его не строил? Швеция его не строила? Дания его не строила? Я вам по секрету скажу - его даже Гамбург, Данциг и Польша пытались строить.
Совершенно понятно, что военно-морское строительство шло не ради увеличения собственного торгового флота, а совершенно по другим причинам. По каким - сформулирую чуть позже. Здесь же хочу отметить только один аспект - большой военный флот - это более защищенные гавани. Скажем, на конечном этапе Северной войны англичане перенесли свои торговые сделки в Скандинавии из Гетеборга в Кристиансунд и Берген. Шведы конечно же обиделись, ибо Норвегия была датской вотчиной. Так вот, один из ответов британцев был - Гетеборг блокирует датский флот, мешая торговым судам вести коммерцию. А вот в Кристиансунде и Бергене  коммерцию можно вести без притеснений.
Все просто.

45678
 
 
George Rooke
15 июня 1683 года из Тулона вышла эскадра в составе 15 ЛК, 7 галер и 7 бомбардирских кэчей. 20 июня флот был у гавани Алжира. Был послал парламентер с требованием освободить рабов-христиан. Баба Хасан предложил французам идти лесом.
21 июня была выработана диспозиция, и бомбардировка началась.
21 июня – выпущено 240 бомб, плюс до 1000 ядер с кораблей и галер.
22 июня – 330 бомб и 1200 ядер.
23 июня – 303 бомбы, причем почти все по гавани. Затонуло 2 алжирские шебеки.
26 июня – выпущено 98 бомб. В основном по гавани и причальному пирсу.
27 июня – 227 бомб по порту и городу. Потери убитыми составили до 300 человек. Общее количество потерь оценивалось к тому времени до 800 человек только убитыми.
Корсары заволновались. Они привыкли, что убивают они, но были совершенно не готовы к тому, что убивать будут их.
28 июня – бомбардировка продолжилась, и Баба Хасан, собравшись в подвале дворца с руководством вилайета, решил просить мира. Послали за французским консулом – отцом Вашером, которого отправили к Дюкену с просьбой узнать – чего этому неверному суккубу надо вообще?
Дюкен поставил условие – освобождение всех христианских рабов без выкупа; возмещение всех затрат французскому королю на экспедиции против берберийких пиратов (1.5 миллионов ливров); наказание все причастных к убийствам христиан.
К концу дня Вашер вернулся, и сказал, что христиан освободят на следующее утро, на рассвете. 30 июня на борт французам было передано 142 христианских раба. Дюкен удивился – а почему так мало? Дей ответил, что большинство христиан работают в полях, это просто те, что были под рукой, просто нужно время, чтобы доставить остальных.
Дюкен согласился, и дал Баба Хасану пять дней. В ответ мусульмане попросили тогда освободить всех пленных берберийцев, ибо уж если меняемся, то дашь на дашь. Дюкен в принципе был не против, но сказал, что сделает это только тогда, когда все христиане будут переданы на его корабли.
К 3 июля было переслано 546 рабов-христиан. Вроде бы ничего не мешало подписать мирный договор, однако военные действия возобновились 14 июля, ибо король отказался возвратить пленных корсаров Алжиру. Мотивировка - возвратили только 25-30% христиан, а возврат пленных пиратов в договоре прописан только после освобождения ВСЕХ европейцев.
В этой ситуации Баба Хасан начал выглядеть перед своим Диваном (Советом) как профранцузский шпигун и сэпаратыст, естественно, что 16 июля в Алжире произошел военный переворот, Баба Хасан был убит, и новый дей – Эль-Хадж Хуссейн Паша отказался ото всех подписанных Баба Хасаном соглашений. Самое смешное – Эль-Хадж – это по одним данным бывший французский подданный, по другим – балеарец, с Майорки. То есть христианин, принявший ислам.
Дюкен несколько дней ждал, что ответят корсары, они и ответили – своим способом. Новый дей сказал, что если французы не уйдут - отец Вашер и еще 200 христиан будут привязаны к пушкам и расстреляны ядрами. Французский адмирал понял, что договариваться с ублюдками и балбесами можно только с позиции силы.
21 июля французы открыли огонь. 250 бомб и до 1300 ядер первый день.
22 июля – 300 бомб и 800 ядер.
23 июля – 300 бомб и 1300 ядер.
29 июля Эль-Хадж выполнил свое обещание, расстреляв отца Вашера и еще 20 (вместо обещанных 200-т) пленников пушками. Их останки Эль-Хадж приказал сложить в корзины и послать французам в качестве подарка.
Бомбардировка 30 июля была самой мощной – 700 бомб и до 1600 ядер.
В Алжире не осталось ни одного целого дому. Гавань была завалена обломками кораблей и причальных укреплений. По сути это был уже просто расстрел в одни ворота.
7 августа – 300 бомб и 1000 ядер.
11 августа – оставшиеся в живых галеры корсаров пошли в атаку на галиоты – были с 300 ярдов хладнокровно расстреляны линией из 15 французских кораблей. Не выжил никто, пленных не брали.
18 августа – последняя бомбардировка – еще 350 бомб и последние ядра. Можно сказать, что Дюкен полностью опустошил свой боезапас.
19 августа Дюкен покинул гавань Алжира, который к тому времени представлял из себя что-то типа Герники или Дрездена. По самым скромным подсчетам потери населения Алжира составили до 4000 человек, среди них – до 1200 корсаров. Полностью было уничтожено 60 домов. Еще множество - сильно повреждено. Для городка с населением тысяч в 5 – это вообще катастрофа.
16 апреля 1684 года в Тулон прибыл посол нового дея – Диван-Джаффар Хадж-Ага, который с верительными грамотами проследовал ко двору Людовика XIV. Тема встречи – мир на любых французских условиях.
В результате был подписан мир «на 100 лет». Стороны отказывались от финансовых претензий друг к другу, и меняли пленных по принципу «всех на всех». 14 июня 1685 года из Тулона отплыли «Агриабль» и «Биззар» под флагом шевалье де Турвилля, которые перевезли в Алжир 302 мусульманских пленника. Алжирцы в свою очередь освободили до 2000 европейцев.
Теперь надо было разобраться с Тунисом, так же как и с Алжиром.


 
 
George Rooke
08 February 2017 @ 11:37 am
Меж тем, сериал продолжается. Ради интереса свел все в один файл - это уже 550 тысяч знаков, и до конца еще далековато.
В новой части:
- эскадра французского адмирала Линуа прибыла в Индийский океан и далее последовал эпический бой Дэнса за конвой стоимостью 8 миллионов фунтов серебром. Что такое 8 миллионов фунтов тогда? Есть разная методика подсчетов, но мне кажется самая логичная и правильная вот эта. Средняя заработная плата тогда была 6 пенсов в неделю. Средняя заработная плата сейчас - примерно 100 фунтов в неделю. То есть тогдашний пенс равен 16.67 нынешних фунтов. Итого, сумма в нынешних деньгах получается - 8 млн. *16,67*20*12=32 ярда фунтов стерлингов, ну или 40 ярдов долларов. Это стоимость Олимпиады в Пекине в 2008-м. Ну или военный бюджет Японии, если угодно.
Можно сравнить и с тогдашними гостратами. Например, в 1804 году на флот было выделено 8,1 миллиона фунтов стерлингов, то есть стоимость конвоя Дэнса - это собственно бюджет первого и самого многочисленного в мире флота, до которого по численности не дотягивали даже две следующие за ним державы.

- Опять Робер Сюркуф. Говоря о его удачливости, не стоит забывать, что во главе всего стоял трезвый расчет. В принципе перед Сюркуфом стоял выбор - грабить судоходство англичан у западного побережья Индостана (Бомбей), или у восточного (Мадрас и Калькутта)? Сюркуф выбрал второй вариант. Выбрал по самой простой причине - он знал, что Бомбей и Калькутта имели совершенно разные подходы подходы к организации торговых и коммерческих перевозок в Европу и Китай. В Бомбее еще со времен Ангриа была введена конвойная система. Мадрас и Калькутта конвои презирали и ненавидели, и посылали одиночные торговые суда без эскорта. Как результат - всего за два месяца - май и июнь 1807 года - англичане потеряли 16 кораблей. Как говорится - скупой платит дважды.

- Первая и вторая англо-мартахские войны. Тут можно сказать только одно - Маратхская Конфедерация - это что-то типа СНГ. Будь она одним независимым государством - хрен был чего ОИК в борьбе с ними добилась. По сути англичане разгромили маратхов по частям - сначала одно княжество, потом другое, потом третье. Особенно повеселил Артур Уэсли, дав на мой взгляд совершенно бесполезное сражение при Ассайе, которое так любят веллингтонофилы. Меж тем командир Уэлсли, полковник Стивенсон, писал будущему герцогу Веллингтону: «Я не хотел бы более нести такие потери, если в этом нет никакой выгоды. Я склонен думать, что высокие потери наших войск вы решили обменять на собственную военную славу». Гораздо эффективнее и эффектнее действовал отряд полковника Джерарда Лейка.


Цитата для привлечения внимания:
В июне 1804 года пришло письмо от Бонапарта, где тот давал второй шанс Линуа и требовал действовать «смелее и активнее». 16 июня французы вышли в море в следующем составе: 74-пушечный «Маренго», 44-пушечный «Семилан» и 40-пушечный «Аталанте». Сначала эскадра двинулась к Цейлону, а далее повернула на север. Проследовала в 60 милях восточнее Мадраса, дабы не столкнуться с кораблями Ренье, и у Масулипатама Линуа узнал, что чуть выше стоит небольшой конвой «ост-индийцев». Без охраны. Сопровождает его только 36-пушечный фрегат ОИК «Вильгельмина», но — как это обычно бывало — он вооружен коммерческими версиями карронад, что стреляют недалеко, как и положено карронадам, и часто взрываются, поскольку сделаны тонкостенными и из плохого металла. Вот он, второй шанс! Линуа срочно отбыл к Визагапатаму.
Что происходило у англичан? Ренье, обеспокоенный шастаньем у индийских берегов сильной французской эскадры, да к тому же подстегиваемый советом директоров ОИК, которые грозили снять британскую эскадру «с довольствия», в последний момент решил заменить охрану конвоя. «Вильгельмину» отозвали в Мадрас, а охранение составил 50-пушечный «Сенчурион», который вел 24-пушечные корабли Компании «Барнаби» и «Принцесс Шарлотт» с товаром в Калькутту.
15 сентября в 6.00 у Визагапатама появилась эскадра Шарля Линуа. В этот момент «Сенчурионом» номинально командовал смертельно больной Джон Спрат Ренье, по факту капитанские обязанности исполнял первый лейтенант Джеймс Линд.
Бой решили принять на рейде, уповая и на защиту береговых батарей. В 9.45 расстояние сократилось до 5 кабельтов (900 метров), и стороны открыли огонь. Капитан «Барнаби» при первых же выстрелах запаниковал и выбросил корабль на мель, тогда как «Принцесс Шарлотт» открыл огонь.
Основная ошибка Линуа — решение атаковать фрегатами, оставив «Маренго» в море. Когда «Семилан» и «Аталанте» сблизились на 200 ярдов, «Сенчурион» и «Принцесс Шарлотт» дали один за другим три точных залпа. Командир британского гарнизона Кэмпбелл послал в качестве помощи на «ост-индиец» 50 сипаев-артиллеристов. Линуа, понимая, что фрегатам не справиться, повел на сближение «Маренго». В 10.45 началась дуэль «Сенчуриона» и французского флагмана.
Французский 74-пушечник нес на нижнем деке двадцать восемь 36-фунтовых орудий, на средней палубе — тридцать 18-фунтовок, на квартердеке и форкасле — 8-фунтовые пушки. Таким образом, масса бортового залпа у него составляла 838 фунтов металла. Британец же был вооружен несоизмеримо хуже — двадцать две 24-фунтовки, двадцать две 12-фунтовки, и на верхней палубе шесть 6-фунтовых орудий. Масса бортового залпа — 414 фунтов. В два раза меньше! При этом часть пушек у «Сенчуриона» были карронадами, рассчитанными на малый радиус действия (на дальности более 200 ярдов карронады бесполезны). «Маренго» же начал неторопливый расстрел британца с дальней дистанции.
«Аталанте» и «Семилан» атаковали «Принцесс Шарлотт» и захватили корабль. «Сенчурион» в перестрелке с «Маренго» к 13.45 получил существенные повреждения, и по идее Линуа мог добить его даже фрегатами. Но обычная осторожность адмирала взяла верх, и он предпочел не рисковать. В результате французы с призом ушли на Иль-де-Франс, а «Сенчурион» выжил. И Декан, и Наполеон пришли в бешенство: «Линуа действует исключительно половинчато, видимо он не может иначе», писал император. Ему вторил Декан: «Новейший французский линкор, по всем статьям превосходящий противника, отказывается от боя и уходит — а как же честь?».
На захваченном «ост-индийце» оказалось товара на 340 тысяч фунтов. Всего эскадра Линуа за 16 месяцев награбила ценностей (включая и склады Бенкулена) на 948 тысяч фунтов стерлингов. Но, как мы понимаем, с конвоем Дэнса — это 9 миллионов. И это был бы действительно жестокий удар и по ОИК, и по Англии.


https://sputnikipogrom.com/history/65929/megacorp-12/

3
 
 
George Rooke

Сэр Джон Крэддок. Любитель истории, и особенно истории английской гражданской войны. Судя по письмам анонимного офицера из Мадраса - солдафон и балбес. Хотя вроде послужной список у него неплохой.
Решил что в армии в Индии религии быть не должно. Сначала оскорбил индуистов, заставив всех стереть точки на лбу. Но это ему показалось мало. И он решил заменить тюрбаны мусульман на круглые шляпы, ну как у пуритан Кромвеля.
Результат - мусульмане и любители каст объединились, и началось первое восстание сипаев.
Через 51 год англичане наступят на те же грабли.
Ах да,  в 1790-х генерал предлагал шотландцев лишить юбок и одеть в штаны. Правда там его быстро уняли, благо, о войнах с Шотландией память была хорошая.

 
 
 
George Rooke
06 February 2017 @ 10:20 am
Несмотря на полное отсутствие совести Сюркуф мне однозначно нравится. Может быть потому, что я видел подобных типов в 90-е довольно много?
Итак, по прибытии из второго вояжа в Ост-Индию Сюркуф женился на девице Мари Блез, и решил прикупить недвижимость. Купил он себе дом в Сен-Мало, причем на этот дом претендовал и мсье Блешам, отец жены Люсьена Бонапарта. Блешам неплохо устроился после родства с семейством императора - стал военно-морским комиссаром и сюринтендантом флота в Сен-Мало.
Сначала мсье Блешам прошелся по Сюркуфу словесно - мол, выскочка, работорговец и вообще бездельник, по которому плачет тюрьма. А потом подговорил прежнего владельца дома при выселении забрать с собой дорогие светильники, картины, ободрать позолоту и т.д. И бывший владелец решил так и сделать, несмотря на то, что Сюркуф переплатил по меньшей мере 20 тысяч ливров, чтобы купить дом в том состоянии, в каком он находится, со всем, что там есть.
Сюркуф, узнав, что в доме происходит что-то неладное, вооружился пистолетом, и пришел к дому, продираясь сквозь кучи грузчиков и рабочих. Зайдя в открытую дверь, он увидел, что рабочие заняты снятием дверного звонка, и выстрелил вверх. Рабочие в ужасе разбежались.
Сюркуф спокойно перезарядил пистолет, вошел в кабинет, никого там не встретил и пошел на верфи. Там он посетил контору мсье Блешама, приставив пистолет к горлу служащего, заставил его провести себя в апартаменты сюринтенданта, но, к сожалению, не застал его на рабочем месте. Собственно это Блешама и спасло.
Когда сюринтендант узнал о случившемся - он послал к Сюркуфу двух жандармов, которые должны были препроводить его в тюрьму, однако корсар заперся в доме, и сделал вид, что болен, а сам со всей возможной скоростью послал письмо своим друзьям в Париже - морскому министру Декре и лицам, приближенным к императору. В письме Сюркуф обвинял Блешама в коррупции, злоупотреблении служебным положением, и требовал компенсации за слухи, распускаемые комиссаром.
Жандармы меж тем уже ломали дверь, Сюркуф хладнокровно закончил свои дела, отправил нарочного потайным ходом, взял в руки два пистолета, и открыл замок. Ввалившимся в его комнату жандармам уперлось в головы два дула. Корсар сказал, что готов следовать вместе с ними в морскую тюрьму в Бресте, но не пойдет по улице под конвоем, как преступник или бродяга. Переговоры под дулами пистолетов были удивительно быстрыми - стороны пришли к компромиссу - Сюркуф нанимает почтовый дилижанс до Бреста, а жандармы едут за ним на некотором расстоянии.
Когда Сюркуф въехал в Брест - перфект города уже получил телеграмму от морского министра, что тот своей властью снимает обвинения с корсара, и в тюрьму его сажать не надо.
Вторая телеграмма касалась Блешама - тому предлагалось в досудебном порядке выплатить компенсацию Сюркуфу за все художества, иначе - обещал морской министр - в Сен-Мало приедет очень большая аудиторская комиссия для проверки счетов и реальной работы верфей.

 
 
George Rooke
06 February 2017 @ 01:46 am

Возвращаясь в Ост-Индию, он построил капер, который назвал "Ревенан" (Revenant),  что можно перевести как зомби, приведение, или "тот, кто всегда возвращается", как шутил сам Сюркуф. В качестве носовой фигуры он выбрал труп в саване. Любил мужик использовать методы психологического воздействия еще до боя.

 
 
George Rooke

Все-таки репутация - великая шутка.
Разгром эскадры Линуа привел к тому, что решил тряхнуть стариной Робер Сюркуф. Он прибыл в Индийский океан в 1807-м, и...  ни одного боя не провел. При этом захватил 16 английских кораблей.
Дело в том, что как только английские капитаны понимали, кто их противник - сдавались сразу, даже не пытаясь сопротивляться.  Все-таки в прошлую войну Сюркуф их сильно напугал по ходу.
Единственный бой провел Жозеф Потье, которому Сюркуф временно передал командование. И какой бой!  Все-таки захватить линкор, когда у тебя только шлюп - это реально круто. Да, понятно, что португальский корабль был старый и дряхлый, шел "эн флюйт", но тем не менее...  Я вообще не вспомню случая, когда 18-пушечный шлюп захватил 64-пушечный линейный корабль.
Еще одна загадка в биографии Потье - в 1803 году он стал капитаном капера "Конфьянс" у Сюркуфа, и захватил два английских судна. Одно с грузом...  мыла, а второе - с грузом... духов! Для морской базы в Гибралтаре!
Нет, я понимаю, что морякам надо мыться. Но душиться???..  Да и вообще - я считал, что на тот момент мыло и духи - это как бы прерогатива французов, а уж никак не англичан.

 
 
George Rooke
04 February 2017 @ 11:11 am

Екатерина Медичи, получившая от герцога Альбы письмо короля Карла IX принцу Оранскому и копию соглашения самого герцога с Елизаветой Английской, была в шоке. Она поняла, что планы французского вторжения во Фландрию испанцами полностью раскрыты, Альба подготовился к «приему», заключив договор с Англией, и операция обречена на провал.
Тем временем, Мединасели прибыл в Миддльбург с двумя тысячами солдат и объединился с герцогом. Вскоре 8500 солдат Альбы соединились с 6500 воинов его сына и были усилены 36 тяжелыми пушками.
Фадрике указывал отцу, что окружая Монс, надо позаботиться и о защите с юга, от возможного вторжения французов. Однако герцог лишь загадочно улыбался. Альба в 1555–1559 годах служил под началом императора Карла V в Италии и знал нравы тамошних правителей. Он был уверен, что Екатерина готовит нечто, что полностью изменит политику Франции.
А Екатерина пребывала в панике. На очередном королевском Совете она просто показала бумаги от Альбы королю, адмиралу Колиньи и остальным присутствующим. По мысли Екатерины, приготовления к войне следовало сворачивать. Ведь французские планы раскрыты чуть более, чем полностью, Альба и Филипп полностью контролируют ситуацию и могут ударить в любой момент.
Но ни король, ни Колиньи не увидели очевидного — они предложили форсировать подготовку и начать войну как можно быстрее. Более того, Колиньи обратился к английскому послу Смиту с просьбой:

«Искать возможности Вашего вступления в войну у Рейна и узнать, не пожелает ли государыня действовать, дабы выручить бедного принца Оранского».

То есть, по мысли Екатерины, адмирал совсем не понимал, что Елизавета Английская по сути его уже предала! Таким образом, Колиньи для королевы-матери становился опасным прекраснодушным мечтателем, потерявшим связь с реальностью и ведущим Францию к неминуемой катастрофе.

Ну и испанские терминаторы, как же без них:

В этот момент к Монсу на выручку шла армия Вильгельма Оранского. Остановить принца Альба послал своего прославленного солдата – Хулиана Ромеро, которому смог выделить только 600 аркебузиров. В ночь на 12 сентября 1572 года отряд Ромеро бесшумно проник в нидерландский лагерь, где атаковал ножами и шпагами спящих наемников принца Оранского. В результате было убито около 1000 солдат, сам Оранский спасся только чудом. Испанцы перепутали его палатку с палаткой герцога Юлихского, его разбудил лай его собаки, и принц вовремя смог сбежать. Потери испанцев составили всего 60 человек. Результатом этой диверсии стала полная дезорганизация нидерландского войска и его поспешное отступление за Рейн.

http://warspot.ru/8223-osada-monsa-razvyazka

 
 
George Rooke
02 February 2017 @ 12:08 pm
Ну еще до кучи – скорбный (иначе и не назовешь) список побед испанского флота над кораблями Роял Неви в 1780-1815 годы.

20 апреля 1781 года - Шлюп HMS Gibraltar, 12 орудий - .захвачен недалеко от мыса Гато шебекой «Murciano», 24 орудия.

Люгер HMS Experiment, 10 орудий – захвачен 40-пушечным испанским фрегатом Santa Sabina в 3 октября 1796 года. В этом захвате самое интересное – дата, ибо война официально была объявлена 5 октября, но с 15 сентября обе стороны занимались превентивными захватами кораблей.

Наверное единственная крупная победа – фрегат HMS Lively, 32 пушки – 12 апреля 1798 года сел на мель у Ротанги, ночью атакован несколькими испанскими канонерками, видя невозможность спасения, кэптен Норрис приказал сжечь фрегат, а сам с командой переплыл на своего товарища – 32-пушечный HMS Seahorse.

12-пушечный куттер HMS William Pitt – 6 июля 1799 года атакован четырьмя канонерками, после пары выстрелов сдался.

16-пушечный куттер HMS Penelope – 7 июля 1799 года захвачен у Сеуты испанским фрегатом Nuestra Señora del Carmen (34 пушки).

Бомбардирский корабль HMS Albanaise – в команде было много нанятых с помощью прессинга итальянцев, испанцев, французов, в море произошел мятеж, англичан выкинули за борт, корабль привели в Малагу. 22 ноября 1800 года.

16-пушечный шлюп HMS Sir Thomas Pasley (две длинных 12-фунтовки, четырнадцать 18-фунтовых карронады) – 9 декабря 1800 года атакован двумя испанскими канонерскими лодками (каждая несла по одному длинному 24-фунтовому орудию). Испанцы начали обстрел с дальней дистанции, и после второго попадания шлюп сдался.

27 октября 1806 года – бриг HMS Hannah, 60 тонн, захвачен у Пунта Карнеро, перепутав испанский приватир с торговым (то есть невооруженным) кораблем. Пытался сблизиться на абордаж, но залп испанца – 8 убитых и 11 раненных – сдача.

7 марта 1807 года – британская 12-пушечная шхуна HMS Crafty атакована тремя испанскими каперами – Generalísimo, Hurón и Pastora (каждый нес по 4 пушки). Испанцы сблизились со шхуной вплотную и пошли на абордаж, который длился два часа. Победа была вырвана буквально «с абордажным ножом в зубах», как ее охарактеризовал капитан одного из испанцев.


10-пушечный бриг HMS Raposa (бывший испанский, захвачен в 1804-м) – 15 февраля 1808 года решил атаковать у Картахены Индийской четыре испанских торговца, вооруженных 4-мя пушками каждый. Торговцы, заранее заметив британца, встали у небольшой отмели в линию, и усердно отстреливались. Во время перестрелки из-за ошибки капитана британский бриг вылетел на мель, и на следующее утро под угрозой абордажа сдался.



 
 
 
George Rooke
02 February 2017 @ 10:59 am
Просто испанские корабли и суммы захватов англичанами с 1799 по 1805 годы.
1 октября 1799 года - Фрегаты с серебром Thetis (34 guns) и Santa Brigida (34 guns), взяты у Вера-Крус английскими Naiad (38), Ethalion (38), и Triton (32). 2,811,526 песо. В этом примере еще дележку покажу:
Captains, £40,730.18. each;
Lieutenants, £5,091. Is. 3d. each;
Warrant Officers (Masters, Gunners, Boatswains, Carpenters), £2,468. 10s. 9Id. each;
Midshipmen, £791. 1 Is. 0id. each;
Seamen and Marines £182. 4s. 9%-d. each.
Marine officers and surgeons are not mentioned, but would rank with Lieutenants and Masters. The Santa Brigida is said to have been carrying 1,400,000 dollars, and the Thetis 1,411,526 dollars.
Ноябрь 1799 года - у подветренных островов взята испанская шхуна Conception, 121 тысяч песо.
май 1804 года - французский приватир Caridad, 25 тысяч песо.
31 мая 1804 года - британская вооруженная шхуна "Феликс" захватила у Ла Коруньи несколько мелких испанских судов, общая сумма взятого серебра - 160 тысяч песо.
октябрь 1804 года - знаменитый захват Мура - испанские фрегаты Medea, Fama, Mercedes и Clara (Мерседес взорвался и утонул), общая сумма захвата - 4,286,508 песо в монетах, а также 150 000 золотых слитков, 75 мешков шерсти, 1666 чушек олова, 571 чушек меди. С Мерседес пошло на дно еще 1,2 миллиона песо.
ноябрь 1804 года - у Гаваны взят бриг Guixolenza, 40 тысяч песо.
декабрь 1804 года - в Ферроль зашел 84-пушечный испанский "Мальта", на который испанцы погрузили 60 тысяч песо. Нет, это не контрабанда и не торговля с врагом. Это плата за содержание и лечение пленных и больных испанских моряков в английском плену.
декабрь 1804 года - испанский бриг Estrella Divina взят британским шлюпом "Эндевор", захвачено 268,950 песо.
5 января 1805 года - у Ла Коруньи британским бригом "Даймонд" (мастер и коммандер Эльфинстон) взят испанский бриг Infante Carlos, груз 120 тысяч песо. В тот же день фрегат "Найяд" захватил неизвестное испанское судно с грузом в 200,000 песо.
27 января 1805 года - шлюп Gravina, 127,000 песо.
8 февраля 1805 года - захвачен испанский шлюп Providence, 14 тысяч песо.
7 марта 1805 года - взяты две шхуны,Sacra Familia и Fortuna, 149,000 песо и 432,000 песо соответственно.
24 марта 1805 года - фрегатом "Пэллас" захвачено торговое судно Carolina, 432,000 песо.
март 1804 года - барк N[uestra] S[enora] del Rosario, 70 тысяч песо.
18 ноября 1805 года - поляка Judas Jodes, 18 тысяч песо.То есть если взять только эти подсчеты - то за 6 лет (1799-1805) в Англию в виде захватов уплыло 9,134,984 песо или почти 2 миллиона фунтов стерлингов в серебре.

Специально для любителей отчетов - письмо Грэхэма Мура адмиралу Корнуоллису:

Read more...Collapse )

 
 
George Rooke

Согласно лютеранскому принципу, постулировалось, что единение всякого человека с Богом индивидуально и неопосредованно.
Это убеждение уходит корнями в благочестивые воззрения позднего Средневековья. В них подчеркивалось значение личной веры, а авторитет церкви подвергался сомнению. Лютер учил, что лишь с помощью личной веры можно получить милость Божию. Поэтому каждый христианин должен был сам уметь читать Библию. Это предполагало всеобщую грамотность и закладывало основы для перевода Библии. Каждый подлинный реформатор одновременно являлся переводчиком и просветителем.

X. Мейнандер "История Финляндии".

 
 
George Rooke
Говоря о временах Тридцатилетней войны, у нас любят говорить о герцоге Ришелье, как о человеке, который буквально втащил Швецию в войну. Но совсем забывают голландский фактор.
Сразу после поражения Валленштейна у Штральзунда и провала создания Новой Ганзейской Лиги, громко заявил о себе битый при Луттере датский король Кристиан IV. В 1632 году был заключен разработанный лично Оливаресом испано-датский торговый договор. Суть его была проста - обрушить голландскую торговлю на Балтике. Во-первых, датчане сильно увеличили пошлины при прохождении Зунда. Во вторых, ввели новые таможенные сборы на самые востребованные экспортные товары - зерно, лен, конопля, сельдь. Кроме того, испанцы и датчане решили обрушить и германскую торговлю - в Глюкштадте - таможенном порте в устье Эльбы, таможенные платежи возросли втрое!
Голландцы, у которых во Фландрии земля уже горела под ногами, воевать до кучи еще и с Данией не могли, поэтому начались долгие и нудные переговоры, которые не имели никакого эффекта. Тут еще и Швеция, глядя на соседку, решила поучаствовать в налогообложении проходящих через Зунд кораблей, и это оказалось последней каплей. И в 1645-м году голландцы решили, что пора действовать.
Огромнейший (702 корабля) торговый флот на Балтику сопровождали 47 кораблей адмирала Витте де Витта (4300 моряков, 1400 орудий, плюс - 5000 солдат для высадки). 9 июня 1645 года голландский флот миновал Зунд и далее торговые корабли пошли в Балтийские порты, а военные - к Копенгагену. Витте де Витт кинул якорь у крепости Кастеллет и пригласил на свой флагман "Бредероде" датского короля - "чисто пообщаться". Король на стрелку не пришел, голландцы пригрозили высадкой десанта - прямо на мостовые Копенгагена.
И тут датские представители на переговорах по Зундской пошлине срочно растолкали голландских дипломатов, говоря, что в любой ситуации можно найти компромисс. Начали договариваться.
В 1647 году демонстрация была повторена - 42 военных и 300 торговых кораблей прошли через Зунд. Причем потолковали не только с датчанами, но и со шведами, объясняя - что стяжательство - грех, а пошлины - грех вдвойне.
Результат - с обеими странами в 1649 году был заключен договор о беспошлинном проходе голландцев через Зунд. Разочарованные шведы и датчане жалобно спросили - "А с кого нам денег-то тогда брать?" Голландцы кивнули на Ганзу - "Вот с них и берите".
Что бы еще сказать?
А, да, думаю, будет интересно.
Стоит сказать, что экспорт зерна с 1630 года рос бешеными темпами. Причина проста - теперь хлеба требовали колонии за океаном, причем все, ибо ни Испания, ни Франция, ни Англия, ни Голландия, ни Португалия не могли обеспечить своим хлебом свои же колонии. Ладно индия - там по крайней мере хлеб можно было купить. А Канада? А Новая Англия? А Вест-Индия?
До 1648 года главным портом вывоза зерна с Балтики был именно Данциг (70 процентов всего зерна вывозилось именно из него). А вот уже в 1650-м зерновыми столицами стали Рига и Нарва.
Почему?
А спасибо тут полякам стоит сказать спасибо Нэньке-Украине.
Зерно пользовалось таким спросом, что всем хотелось в этом поучаствовать, купить себе шаровары величиной с Черное море, курить табак, пить кофий, и какаву с чаем. Собственно основная житница Польши, которую нонеча называют Украиной, а тогда -Kresy Wschodnie на польском, или Русь - на местном, бурлила не по детски. Ибо тамошнему военному сословию - казакам - сильно хотелось стать панами, то есть получить собственность на землю. В 1648 году началось восстание Хмельницкого.
Ранее для вывоза использовался именно украинский польский хлеб, который везли на барках по пути Днепр-Припять-Буг-Висла. После восстания плечо это резко сократилось - Буг-Висла. Но вся проблема в том, что в Белоруссии преимущественно хлеборобными были восточные области, по Западной Двине вывозить было и проще и удобнее.
Когда Хмель поднял мятеж - вывоз с Украины сначала резко сократился, а потом и вовсе заглох.
И тут подсуетились шведы, которые начали закупать хлеб в Восточной Белоруссии, Литве и России и вывозить его через Балтику и Нарву. Согласно Кардисскому договору (1661) Россия и Швеция заключили договор и свободной торговле, и шведы стали крупнейшим на тот момент транзитером русских товаров.
Ну и Пруссия тоже не почивала на лаврах, торгуя зерном сначала через Эльбинг, а потом и через Кенигсберг.


Голландский флот Витте де Витта отправляется из Амстердама к Зундам.
 
 
George Rooke

К сожалению, наибольшему ущербу в торговле, согласно выторгованным ганзейцами правам, подвергались русские купцы. Так, при покупке у новгородцев мехов и воска – главных предметов ганзейского экспорта из Новгорода, ганзейцы имели право меха осматривать, а воск «колупать», то есть, откалывать куски воска для проверки его качества. К покупаемому меху ганзейцы могли требовать наддачи, которая являлась компенсацией за возможную недоброкачественность товара. Размеры наддачи, так же как и отколотых кусков воска, которые, кстати сказать, в счёт веса покупаемого воска не засчитывались, не были установлены юридическим путём, а определялись лишь довольно растяжимой «стариной». Пользуясь этим, ганзейцы откалывали весьма солидные куски воска, а к мехам требовали чрезмерных наддач, на что неоднократно жаловались новгородцы. Новгородцы при покупке ганзейских товаров подобных прав не имели.
Сукна же, пользовавшиеся в Новгороде большим спросом, ганзейцы продавали поставами – лакенами. Лакен сукна должен был иметь в длину 44 локтя. Но покупатель мог проверить его длину только дома, ибо при покупке осматривать и промерять сукно не разрешалось. Лакены продавались в свёрнутом виде, в обёртке, которая служила образчиком содержимого. На обёртке имелась пломба, удостоверявшая доброкачественность товара. Однако, несмотря на наличие пломбы, новгородцы, снимая у себя дома обёртку, часто обнаруживали, что лакены не имеют положенных 44 локтей в длину, иногда же они оказывались сшитыми из нескольких кусков сукна. Соль продавалась мешками, мёд и вино – бочками. Мешки соли, так же как и бочки меда и вина, должны были содержать определённый вес – 20 ливонских фунтов, но они ни взвешиванию, ни измерению не подлежали. Ганзейцы соль продавали не по весу, а мешками – понятно, обвес был частым явлением, а вино разбавляли водой. В 1518 году в Псков привезли низкопробное серебро, правда, через шесть лет его отправили обратно в Дерпт. В другой раз в 1300 году «гость» привез в Новгород некачественную ткань, и олдерман (ганзейский старейшина) заставил своего купца увезти брак обратно. Можно представить, как злоупот­ребляли этим обстоятельством ганзейцы, как наживались за счёт недомера и недовеса товаров. Это длинный список запрещённых к продаже русских товаров (знакомая тема), в который входили клинки, оружие, золото, цветные металлы, ряд иных товаров, однако хитрые ревельские купцы обходили запреты, перевозя те же клинки в бочках из-под сельди.
Конечно, возникали обманы с обеих сторон, хотя со стороны новгородцев и славян такие случаи были достаточно редки. Например, в 1414 году некий купец Брюгге жаловался, что новгородский купец наложил кирпичей в проданный воск для придания ему веса.

http://nwpskov.ru/content/articles/?SECTION_ID=579&ELEMENT_ID=5550

 
 
George Rooke
30 January 2017 @ 03:07 pm
Когда Фридрих Великий инспектировал берлинскую тюрьму, все заключенные клялись, что невиновны, и только один признался, что сидит за ограбление. Фридрих, подумав пару минут, приказал немедленно вышвырнуть из тюрьмы этого мерзкого грабителя, чтоб тот не влиял дурно на собравшихся в тюрьме порядочных людей.

Из книги Томаса Кэмпбелла "Frederick the Great: His Court and Times".
 
 
 
George Rooke
30 January 2017 @ 10:09 am
Генерал Корнуоллис начал свой «бег на север» и кампанию против Вирджинии 15 марта 1781 года. Его 7500 человек объединились с войсками Бенедикта Арнольда и Уильяма Филлипса, а у Санкт-Петербурга, Вирджиния, получили подкрепление в 1500 солдат от Клинтона. К 4 июня была захвачена столица штата – Шарлоттсвилль. 11 июня американский Конгресс создает комиссию, состоящую из Бенджамина Франклина, Томаса Джефферсона, Джона Джея, Генри Лоренса и Джона Адамса. Задача комиссии – найти возможности мира с англичанами ценой любых уступок. Согласны отдать все южные штаты и штат Нью-Йорк. 5000 солдат Лафайетта и Штойбена в Вирджинии ничего не могли сделать с британцами, которые имели преимущество не только в обученности солдат, но и в мобильности – легкая конница англичан и лоялистов была пока вне конкуренции.
Однако 22 июля Корнуоллис получает приказ Клинтона – свернуть кампанию в Вирджинии и идти к реке Йорк и укрепиться там. На недоуменный вопрос – а для чего? – ответ простой: как будет готов флот – мы его вышлем за вами, зачем с боями прорываться в Нью-Йорк, когда можно сесть на корабли, и объединить силы без боя? И сначала ударим по Рошамбо и Вашингтону в Род-Айленде, а потом уже раскатаем остатки корпусов Лафайетта и Грина.
Корнуоллис прибывает к Йорктауну 1 августа 1781 года, проделав быстрый 300-километровый марш и обустраивает лагерь. Он ждет флот, которого все нет (мы с вами помним, что Грейвз получил указание встретить ценный конвой, и пока о положении Корнуоллиса ни сном, ни духом). Наконец 1 сентября появляются паруса! Оказалось – французские.
Де Грасс, заведя корабли в реку Джеймс, высаживает 3000 человек со 100 орудиями у Джеймстауна, и перекрывает шоссе, ведущее к Уильямсбургу. И Корнуоллис оказывается в ловушке.
Более того, август и сентябрь – малярийные месяцы, потери составляют чуть ли не по сотне человек в день. С 5 по 11 сентября идет противостояние флотов, а дальше…
Ни Корнуоллис, ни Клинтон особо не беспокоились. По данным разведки Рошамбо и Вашингтон находятся в Филадельфии, Расстояние по суше между городами 350-400 миль, времени на реагирование хватит с запасом. Но они совершенно не учли в этих планах де Грасса.
Тот 14 сентября загрузил американские войска в Филадельфии, Аннаполисе и Балтиморе, и по водам Чесапискского залива перевез их к Джеймстауну.
Корнуоллис узнал об этой операции только 17 сентября, он попробовал было вырваться на юг, но с севера на него спускался 5-тысячный корпус Лафайетта, который шел к Йорктауну по суше, а во фланг вполне мог ударить французский 3-тысячный корпус, который высадил де Грасс. Это был нокаут!
Смейтесь в лицо тем людям, которые будут говорить, что Йорктаун выиграли американцы. Это чисто французская кампания, более того – решающая роль тут принадлежит именно французскому флоту, который
а) обеспечил господство на море
б) организовал высадку войск с Гаити, которые послужили своего рода фланговой угрозой англичанам.
в) Перевез войска американцев из Филадельфии к Йорктауну, тем самым лишив британцев времени для принятия решения, а так же избавив войска от санитарных потерь на марше
г) привез серебро, ибо не будь этого миллиона – американская армия разбежалась бы по домам, как это не раз бывало
.


Так выглядел порт Брест.
 
 
George Rooke
29 January 2017 @ 02:26 pm

Поговорив о море, давайте перейдем к ситуации на суше.
Мы уже много говорили с вами об американской революции, поэтому повторяться не буду. Сейчас же остановлюсь на одном аспекте, который оказался неосвещенным.
В 1779 году британцы выбрали «южную стратегию», и послали 9000 солдат на Юг, к Чарльстону. Но в Южной Каролине главным противником англичан стали не американцы, а… малярийные комары. Как тогда говорили: «Каролина весной рай, летом – ад, осенью - госпиталь». Местные жители были к малярии приспособлены, ибо с детства имели своего рода иммунитет. А вот гессенцы…. Английская армия начала таять без сражений.
Свою лепту внесли и врачи. В «Роял Неви ЛТД» мы с вами говорили о корпусе морских хирургов, но с армейскими – совсем другая тема. Сказать, что это был дурдом – это не сказать ничего. Что-то типа доктора Ливси, у которого дохли все пациенты, тоже вроде армейский доктор.
Британская медицина советовала лечить малярию кровопусканием 20 унций крови, и приемом внутрь ртутного порошка (сулемы), смешанного с опиумом. Поскольку сулема есть яд, убивал он бесповоротно, и врачи на месте, понимая, что творится что-то не то, начали искать «народные средства» против малярии. Так, например, к подошвам больных прикладывали еще теплых убитых голубей. Или кормили пауками и паутиной. Поили мочой, в точном соответствии с рекомендациями доктора Малахова. Привязывали волосы к дереву, и со всей силы дергали головой, «чтобы оторвать болезнь вместе с волосами». В конце концов Корнуоллис запретил эти издевательства, позже он писал: «Армию спасло то, что у нас было мало врачей. Страшно представить, что бы здесь устроила коллегия медиков из Эдинбургского университета!»
Кстати, к тому времени было известно, что хинин помогает от малярии. Но
А) Хинин был очень дорог
Б) Плантациями хинина владела Испания, которая вступила в антибританскую коалицию
Собственно наступление на север, в Вирджинию, это попытка не только соединиться с Клинтоном, но и убежать от малярийных болот. К апрелю 1781-го Корнуоллис захватил уже половину Вирджинии, однако последовал приказ Клинтона – отойти к Тайдуотеру (https://en.wikipedia.org/wiki/Tidewater_region), который по сути был самым «малярийным регионом»Северной Каролины и Южной Вирджинии. Тут в постах про Лазарева Меншикова ругали, считая его «британским агентом влияния», а кем будем считать тогда Клинтона? «Агентом американского влияния в Британии»? Или просто честолюбивым идиотом?
Что касается Вашингтона и Рошамбо – 2 сентября они были… в Филадельфии, то есть в Пеннсильвании. Рошамбо вообще возражал против марша на Корнуоллиса, пока не придут вести от де Грасса. Как только был дан приказ трогаться – восстали… американские солдаты. Они сказали, что никуда не двинутся до тех пор, пока им не закроют задолженность по жалованию. К счастью, вечером 2-го в Филадельфию пришли фрегаты с испанским золотом, и Рошамбо выделил 1 миллион долларов серебром, которые по сути спасли американскую армию от развала.

 
 
George Rooke
28 January 2017 @ 12:35 pm
Французский флот стоял на якоре у Линнхейвен Роадс и ждал новостей о марше Рошамбо и Вашингтона. В 8 часов утра дозорный фрегат сигнализировал и появлении у отмели Мидл Граунд 27 парусов. Де Грасс приказал срочно вернуть всех матросов с берега (были отправлены команды пополнить запасы воды), поднять шлюпки на борт, и готовиться к выходу. Все эти распоряжения были проведены с такой быстротой, что на берегу остались 90 офицеров и 1800 матросов, французский флот уже 45 минут выстроился в линию и направился на восток, к выходу из залива.

LINE OF BATTLE OF FRENCH FLEET

Lieutenant General le Compte de Grasse

AVANT-GARDE—DE BOUGAINVILLE, CHEF D'ESCADRE

Ships

Guns

Commanders

Le Pluton

74

D'Albert de Rions

La Bourgogne

74

De Charitte

Le Marseillais

74

De Castellane de Masjastre

Le Diadème

74

De Monteclerc

Le Reflechi

64

De Boades

L'Auguste

80

De Bougainville
De Castellan

Le St. Esprit

80

De Chabert

Le Caton

64

De Framond

CORPS DE BATAILLE—DE LATOUCHE-TRÉVILLE, CHEF D'ESCADRE

Le César

74

Coriolis d'Espinouse

Le Destin

74

Dumaitz de Goimpy

La Ville de Paris

98

De Grasse
De Latouche-Tréville
De SaintCezair

La Victoire

74

D'Albert Saint-Hyppolyte

Le Sceptre

74

De Vaudreuil

Le Northumberland

74

De Briqueville

Le Palmier

74

D'Arros d-Argelos

Le Solitaire

64

De Cicé Champion

ARRIÈRE-GARDE—DE MONTEIL, CHEF D'ESCADRE

Le Citoyen

74

D'Ethy

Le Scipion

74

De Clavel

Le Magnanime

74

Le Bègue

L'Hercule

74

De Turpin

Le Languedoc

80

De Monteil
Duplessis Parscau

Le Zélé

74

De Gras-Préville

L'Hector

74

Renaud d'Aleins

Le Souverain

74

De Glandevès



В 12.45 Грейвз, заметив, что французский флот вышел из Чезапикского залива, приказал спуститься на противника в двух колоннах с дистанцией между ними в 1 кабельтов.  Перестроившись на ходу, англичане продолжили движение на юго-запад, постепенно сближаясь с противником. В 14.11 авангард англичан  (Худ) прошел отмель Мидл Граунд и принял 4 румба западнее, расстояние между флотами оценивалось в 2 лиги (10 км). Далее Худ сделал поворот, и теперь оба флота шли на восток, причем англичане были на ветре, сближаясь по касательной, чтобы избежать лишних потерь при переходе на близкую дистанцию.
В этой ситуации арьергард сближался с противником гораздо медленнее, чем авангард, и хотя командующий третьим дивизионом Фрэнсис Дрейк приказал «Шрусбери» привестись правее и поставить все паруса, часть английских кэптенов не выполнила эти приказания.
В 15.30 сигнал «Поднять все паруса» и «Привестись к правому борту» был повторен, но все равно, арьергард оказался в небольшом отрыве от авангарда и центра. В 15.46 Грейвз приказал сблизиться на расстояние в 1 кабельтов решительнее и атаковать, поскольку световой день близился к концу, а бой еще так и не начался.
Спустившись на противника, Худ открыл огонь в 16.11, а 4 минуты спустя к нему присоединился центр. Французский авангард (Бугенвиль) ответил оживленной канонадой, и вскоре действие стало всеобщим.
Маневр сближения с французской линией был проделан в спешке и очень коряво, в результате часть кораблей британского авангарда и центра смешались, перекрыли друг другу директрису стрельбы, и часть английских линкоров просто было выключено из боя. К тому же французская линия состояла из 24 ЛК, тогда как британская – из 19 ЛК, что заставило Грейвза отдать приказ «растянуть линию», чтобы исключить возможность обхода.
Что касается французского арьергарда – он прилагал все усилия, чтобы сблизиться с англичанами и вступить в бой, но ветер был против них, и это в принципе не удалось. Дивизион же Дрейка сближаться не торопился.
В 17.35 солнце начало садиться, Грейвз приказал репетичным фрегатам «Солебей» и «Фортюн» держаться ближе к флагману, поскольку хотел продолжить сражение и ночью. В 18.23 на «Лондоне» появился сигнал сблизиться с французами вплотную, однако солнце село, и приказ этот просто не был отрепетирован. В 18.30 сражение прекратилось.
Через полчаса де Грасс повернул обратно к мысу Генри, тогда как британцы отошли к банке Мидл Граунд, расстояние между противниками составляло 2 мили.
В бою англичане потеряли 336 человек убитыми и раненными, французы – 230. По факту с английской стороны в бою участвовало 12 кораблей из 19-ти, с французской – 16 из 24-х.
Родней, ознакомившийся с отчетами Худа и Грейвза о бое, 19 октября из больницы высказал свои соображения по Чезапику. Он говорил, что сам бы не растягивал, и наоборот – сжимал линию, чтобы атаковать сомкнутым строем в 19 кораблей 14-15 ЛК противника. А чтобы исключить обход – чуть-чуть оттянул бы авангард.
Ну а теперь к самому интересному. Прекрасно понятно, что один неудачный бой ничего не решал. У Грейвза было несколько возможностей. Например – начать блокаду Чезапика, тем самым вызывая французов на еще одну, более решительную схватку. Или попытаться в ночной атаке или брандерами захватить французов врасплох.
В реале получилось следующее. Худ после боя осмотрел корабли, и отчитался Гревзу, что «Шрусбери», «Интрепид» и «Монтэгю» не в состоянии держать линию. На «Принцессе» сломана фок-мачта, и Дрейк пока переместился на «Альсид». «Террибл» и «Эйджекс» ужасно текут. Получив столько неприятных известий Грейвз…. Испугался. Он спросил Худа - стоит ли провести еще один бой? Ответ Худа: «Я считаю, что сэр Грейвз выберет тот вариант, который будет правильным. Я не могу решить за сэра Грейвза, но всякий раз, когда он захочет видеть меня, я приму его с превеликим удовольствием».
Грубо говоря, Худ просто устранился от ответственности. Дрейк так же не сказал ничего путного, и в результате Грейвз решил, что будет слишком рискованно давать новое сражение. Но и предложение Худа о блокаде Чезапика его не устраивало.
7 сентября кэптен Дункан на «Медее» проходя мимо мыса Генри увидел, что французский флот покинул свою якорную стоянку  и отбыл в неизвестном направлении. Он направил шлюпку, чтобы срезать навигационные бакены, и затруднить французским судам в реках Йорке и Джеймс навигацию.
Что касается де Грасса – он вышел в море в попытке продемонстрировать, что он не против нового боя с англичанами . Два флота 7 и 8 сентября маневрировали в 2-5 лигах друг от друга, но не один из командующих не шел на сближение.
9-го изменился ветер, к этому времени флоты ушли далеко на юг, к мысу Гаттерас, а вечером началось небольшое волнение, и французы потеряли визуальный контакт с англичанами. Боясь, что Грейвз придет к Чезапику раньше, де Грасс срочно повернул на север, и 11-го бросил якоря у мыса Генри. Там он соединился с кораблями Барраса, который, как оказалось, прибыл в залив днем ранее.
Что касается англичан – во время шторма потек «Террибл». Насосы уже не справлялись, и 11 сентября было принято решение – команде оставить корабль, и сам 74-пушечник сжечь.

 
 
George Rooke
Не так давно вышла диссертация А. Кривопалова "Фельдмаршал И.Ф. Паскевич и русская стратегия в 1848-1856 гг.", и на мой взгляд - она реально дает новый импульс дискуссиям о Крымской войне.
Например, о русской разведке. " Широкие планы реорганизации Департамента Генштаба были отвергнуты. А.И. Чернышев пошел навстречу генерал-квартирмейстеру Главного штаба лишь в вопросе о передаче в его распоряжение тех донесений корреспондентов, которые поступили в канцелярию Военного министерства до 1 января 1852 г. Сведения за более поздний период военный министр обещал передавать Бергу по мере поступления, но лишь «по непосредственному своему указанию». Таким образом, положение, при котором Берг получал донесения военных корреспондентов лишь после того, как работу с ними завершали император Николай и военный министр, осталось без изменений.
Отказ министра не обескуражил Берга. 26 марта 1852 г. он в тактичной форме постарался доказать неосновательность взгляда Чернышева на военную периодику как на основной источник сведений о вооруженных силах иностранных государств.
Генерал-квартирмейстер объяснял, что боевые расписания, официально публикуемые в Австрии, заведомо недостоверны415, поскольку «австрийское правительство всегда старалось и старается не объявлять настоящего числа своих военных сил, которых, по расстройству финансов, налицо всегда меньше, чем показывается в газетах»416. В Португалии, Испании, Италии, Турции и Персии военная периодика отсутствовала в принципе. Даже во Франции издания, посвященные вооруженным силам, далеко не в полной мере отражали данные о строевом составе войск."

То есть мы, определяя силу той или иной армии, опирались на газеты и журналы. Прекрасно!
Далее, по причинам, вовлекшим союзников в войну с Россией. "Историк Э. Даниэльс утверждал, что Луи Наполеон «неохотно вступил в союз с Англией», поскольку центр французских интересов лежал не на Востоке, а в Бельгии, на Рейне и в Италии. Наполеон «решился на это только потому что иначе Франция осталась бы изолированной. Русский союз удовлетворял его гораздо больше, если бы он был достижим».
В свою очередь "Британия, для того, чтобы отвлечь Париж от экспансионистских замыслов в Европе и особенно в Бельгии, стремилась к тому, чтобы столкнуть лбами Россию и Францию в Восточном вопросе. «(…) Здесь обнаруживается, писал фельдмаршал, в политике Англии, что боятся теперь англичане разрыва с Францией. Заняв Францию, в другом месте, даже развязав с ней войну, не будет ли для англичан средством удержать Францию от нападения на Англию?».
«Старинная, всегдашняя политика Англии, справедливо утверждал русский главнокомандующий, была: ссорить державы твердой земли. Это до того вошло в их правило, что, видя долгий мир в Европе, они старались даже возмущениями сделать перевороты на твердой земле. Как же им не рисковать несколькими кораблями для того, чтобы удержать Францию в разрыве с Россией? Нынешнее же положение дел в Турции дает им к тому возможность.
Заключаю тем, что Англия по-расчету допустит нас объявить войну, не будет удерживать от того и турок, ни склонив их на соглашение и на уступки»"

Очень интересно и по Австрии, всю силу которой мы оценивали именно по газеткам и журнальчикам, и безумно боялись. "мнение Буоля о нежелательности прямого столкновения с Россией разделял Радецкий и часть генералитета. Полководец на протяжении нескольких десятилетий с тревогой взирал на возвышение сербского государства. Радецкий рассматривал Сербию как базу для возможного восстания южных славян, которое создавало угрозу самому существованию Дунайской монархии. Стремясь предотвратить это, командование австрийской армии готово было пойти даже на прямую оккупацию Сербии, Боснии и Албании.
Иной точки зрения придерживалась придворная партия, возглавляемая министром внутренних дел А. фон Бахом и министром финансов бароном К. фон Бруком. Они выступали сторонниками решительного ограничения влияния России через тесное взаимодействие с Великобританией и Францией.
Наконец, вернувшийся из изгнания князь К.Л. Меттерних, убеждал Франца Иосифа в необходимости сохранить Османскую империю в качестве консервативного оплота против нежелательного для Австрии влияния как России, так и морских держав.
Пруссию Восточный вопрос напрямую не затрагивал, основной задачей её внешнеполитического курса было усиление собственного влияния в Германии. "

И далее - " 8 (20) апреля 1854 г. под давлением Австрии Пруссия согласилась заключить с ней наступательный и оборонительный союз. Берлин включил в текст договора важную оговорку, в соответствии с которой соглашение вступало в силу только в случае «угрозы общегерманским интересам».
Поскольку под угрозой германским интересам на дипломатическом языке того времени де-факто понималось только русское вторжение в Австрию, во всех остальных случаях разрыв между Пруссией и Россией становился маловероятным.
В военно-стратегическом смысле апрельский договор ставил крест на любых планах превентивного наступления русской армии против австрийских войск, продолжавших сосредоточение на границе. Любая попытка вести войну на территории Австрии означала риск разрыва со всей Германией. Совокупный военный потенциал 34-х государств Германского союза позволял в теории при «соединенных действиях» развернуть армию численностью 1.200.000 чел."

Только Кривопалов не уточняет, что сбор всего этого табора растянулся бы на пару лет, а скорее всего - война бы быстрее закончилась, чем собралось хоть что-то.
Из-за ужасной работы разведки начинается туман войны: " 18 апреля 1854 г. из канцелярии военного министерства командующему русскими войсками в Польше генерал-адъютанту Ф.В. Ридигеру была сообщена выписка секретных сведений, указывавшая, что после завершения развертывания численность австрийской армии достигнет 478.394 чел.
6 июня на имя генерал квартирмейстера армии генерал-лейтенанта И.С. Фролова пришло разведывательное донесение, из которого следовало, что австрийцы, в скором времени, намерены объявить России войну с целью очищения Княжеств505. 6 июля отвечавший в Действующей армии за разведку генерал-полицмейстер И. Абрамович донес из Варшавы генералу Ридигеру и князю Варшавскому о том, что численность австрийских войск в Галиции и на Буковине вскоре достигнет 300.000 чел."

На самом же деле: " Канцлер Буоль, действительно, предъявил Российской империи ультиматум, требуя покинуть Молдавию и Валахию. Направляя ультиматум, Буоль продолжал преследовать свою цель, подразумевавшую вывод с Балкан русских войск. Этим шагом он рассчитывал обеспечить равноудаленность от России и Запада с целью укрепления позиций Австрии в регионе.
Таким образом, стремясь к выгодному для Австрии мирному урегулированию, Буоль шел на очевидный риск войны с Россией. Однако канцлер полагал, что, даже если такая война начнется, её масштабы ограничатся Княжествами.
Политика Буоля вызывала жесткую оппозицию со стороны австрийского генералитета. Начальник императорского главного штаба генерал фон Гесс придерживался мнения, что даже война, «ограниченная» рамками Княжеств, потребовала бы мобилизации не менее 200.000 чел. и активной помощи со стороны Пруссии. Ожидать же, что Пруссия вступит в войну на стороне Австрии, можно было только в том случае, если бы русские войска вторглись на австрийскую территорию."

То есть австрийскому генералу было ясно - придется догнать армию до 200 тысяч - а ведь ее еще надо снабжать, ее надо развертывать. Поэтому развертывали армию пока в газетах, в которых наши продолжали находить оху-тельные истории: "19 июня находившемуся в Яссах на лечении после контузии Паскевичу была доложена приблизительная дислокация 2-го, 4-го, 9-го, 10-го, 11-го и 12го австрийских корпусов, сосредоточенных на границах России509. В начале июля было выяснено, что общая численность австрийских войск вскоре достигнет 300.000 чел., из которых 70.000 сосредоточены в районе Кракова, не менее 50.000 – в Трансильвании510, 30.000 – около Лемберга (Львова), 40.000 – в остальной Галиции и 90.000 – в Буковине."

И т.д.
http://www.konf.x-pdf.ru/18istoriya/300376-7-feldmarshal-paskevich-russkaya-strategiya-1848-1856-razdel.php

 
 
George Rooke
27 January 2017 @ 12:58 pm
А что же творилось в это время у англичан?
Британский шлюп «Хорнет» добрался до Сэнди Хук 19 июля, имея при себе депеши из Адмиралтейства от 22 мая 1781 года. В письмах сообщалось, что полковник Лоуренс отплывет в Америку в конце июня с деньгами, одеждой, снаряжением и большим конвоем торговых судов, которые будут сопровождать линкор, вооруженный «эн флюйт», и два фрегата. Грейвз получил персональное указание – защитить этот конвой, поскольку Адмиралтейство не сомневалось, что французы постараются его перехватить.
Британский адмирал сразу же вышел в море и проследовал к Ньюпорту, чтобы исключить возможность действий для Барраса. Что же касается французского флота в Вест-Индии – Грейвз был уверен, что Родней следит за всеми телодвижениями де Грасса, и если де Грасс пойдет к побережью Северной Америки – Родней последует за ним.
Пока же Грейвз ограничился посылкой крейсерских судов вдоль побережья, фрегат «Солебей» держал под присмотром береговую линию от Нейвсинка до мыса Кейп-Мэй, фрегаты «Харон», «Гуаделуп», «Фоулей», а так же шлюпы «Боннета» и «Лоялист» дежурили у Чезапикского залива. Еще три крейсера были посланы к Чарльстону.
21 июля Грейвз с 6 ЛК вышел к Сэнди Хук, где соединился с 50-пушечным «Адамант», и взял курс к банке Сент-Джеймс, там 28-го к эскадре присоединился «Роял Оак» из Галифакса. Имея 8 линкоров, Грейвз понимал, что он вполне может отразить любое нападение Барраса.
Однако днем ранее, 27 июля, в Нью-Йорк прибыл шлюп «Сваллоу» от Роднея, в котором сообщалось, что 7 июля французский флот де Грасса был замечен у Мартиники, и часть этого флота предназначена для действий в водах Северной Америки. Британский коммодор, оставленный Грейвзом главным в свое отсутствие, приказал, чтобы шлюп «со всей возможной скоростью» следовал к эскадре адмирала и передал эти данные. «Сваллоу» на всех парусах пустился в путь, но около Лонг Айленда был атакован четырьмя каперами, и выбросился на берег, не дойдя до Грейвза каких-то 11 миль.
Грейвз же из-за постоянных туманов признал крейсирование у банки Сент-Джеймс бесполезным, и 18 августа вернулся в Нью-Йорк, где узнал о данных Роднея. Депеша из Вест-Индии оказалась для Грейвза холодным душем, проблема усугублялась еще и тем, что три его линкора («Робаст», «Прудент» и «Юэроп») настоятельно требовали ремонта, и он не мог выйти в море, пока не отремонтирует их.
Пока же генерал Клинтон и адмирал обсудили вопросы боеспособности Нью-Йорка в части атаки с моря, поскольку без трех ремонтных линкоров эскадра Грейвза сократилась до 5 ЛК. Ну а 28 августа в устье Гудзона вдруг появилась вся Вест-Индская английская эскадра (14 ЛК, 4 ФР, 1 ШЛ, 1 БР) под командованием контр-адмирала Худа.
На вопрос Грейвза – а где же Родней – Худ ответил просто: Родней… уехал лечиться в Англию. На самом деле ситуация была более чем забавной. Адмирал Родней грыжи и растяжения связок за болезни не считал, всех пациентов подобного рода он называл «симулянтами и дезертирами», над матросами просто издевался, отправляя с грыжами на работу с парусами. Но – ирония судьбы! – у него самого в мае 1781 года вылезла паховая грыжа, и слова про симулянтов и дезертиров были спешно забыты. 21 июня 1781 года Родней, забрав с собой 2 ЛК, отплыл в Англию, оставив всю эскадру на Худа, и прибыл в Плимут 1 августа.
Таким образом, Родней просто устранился и от наблюдения за де Грассом, и вообще от военных действий. 24 июля он с авизо прислал Худу всесторонние инструкции, где настаивал с основными силами идти на соединение с Грейвзом, но только после эскорта ценного конвоя на Ямайку. Обладая послезнанием, можно сказать, что из-за этого конвоя было упущено драгоценное время – пока Худ плыл на Ямайку, де Грасс выходил из Кап- Аитьен к Чезапику.
Прибытие Худа несомненно усилило Грейвза, но ни Худ, ни Грейвз не знали, сколько сил у де Грасса. И Грейвз решает выйти на разведку боем. 31-го августа оба британских адмирала решили выйти на разведку к Чезапику, кое-как залатав «Юэроп», но не дождавшись из ремонта «Робаст» и «Прудент». У Сэнди Хук они узнали, что 25 августа Баррас покинул Бостон и всем отрядом направился на юг, поэтому англичане решили последовать туда же, и, возможно, перехватить Барраса до его соединения с де Грассом.
Состав британской эскадры:

VAN—REAR ADMIRAL SAMUEL HOOD'S DIVISION

Frigates

Ships

Guns

Men

Commanders

Santa Monica (To repeat signals)

Alfred

74

600

Capt. Bayne

Belliqueux

64

500

Capt. Brine

Invincible

74

600

Capt. Saxton

Richmond

Barfleur

90

768

Adm. Hood
Capt. Alex. Hood

Monarch

74

600

Capt. Reynolds

Centaur

74

650

Capt. Inglefield

CENTER—COMMANDER IN CHIEF, REAR ADMIRAL THOMAS GRAVES'S DIVISION

Salamander (fireship)

America

64

500

Capt. Thompson

Resolution

74

600

Capt. Manners

Bedford

74

600

Capt. Thos. Graves

Nymphe (To repeat signals)

London

98

800

Adm. Graves
Capt. David Graves

Royal Oak

74

600

Capt. Ardesoif

Solebay

Montagu

74

600

Capt. Bowen

Adamant

Europe

64

500

Capt. Child

REAR—REAR ADMIRAL FRANCIS DRAKE'S DIVISION

Sybil (To repeat signals)

Terrible

74

600

Capt. Finch

Ajax

74

550

Capt. Charrington

Princessa

70

577

Adm. Drake
Capt. Knatchbull

Fortunée

Alcide

74

600

Capt. Thompson

и Intrepid

64

500

Capt. Molloy

Shrewsbury

74

600

Capt. Robinson


Шли вслепую, не получая разведданных от крейсеров, и утром, 5 сентября 1781 года при благоприятном NNW у Чезапикского залива дозорный фрегат «Солебей» отсигналил, что обнаружен противник. В 10.00 Грейвз и Худ внезапно увидели де Грасса, причем совершенно неготового к бою – его корабли стояли в линии на якоре и были лишены маневра! Вопрос на засыпку - что же начал делать Грейвз? Естественно, выстраивать линию! Брандеры? Сосредоточенная атака одного из флангов французского флота? Не, не слышал…

Battle-of-VA-Capes-1429022650784-350x260
 
 
 
George Rooke
26 January 2017 @ 02:41 pm
Пока пытаюсь восстановить данные, и с Алжиром застопорилось, давайте поговорим о всегда веселом и интересном - война за Независимость США. И соединим тему американцев с темой флота - это же всегда прекрасно.

22 марта 1781 года флот де Грасса вышел из Бреста. Он имел в своем составе 28 линейных кораблей, 8 фрегатов, 5 корветов, а так же сопровождал конвой в 150 торговых судов. У Азорских островов от эскадры отделился отряд лейтенант-генерала Сюффрена (6 ЛК, 5 ФР, 3 КОРВ), который взял курс на Индийский океан.
Де Грасс же, сделав чрезвычайно быстрый переход через Атлантику, через 38 дней, 29 апреля 1781 года прибыл на Мартинику. Для примера – Колумб шел из Испании до Америки 70 дней (3 августа – 12 октября). Чуть ранее Лафайетт на одиночном судне (фрегат «Хермиона») пересек Атлантику за 34 дня, но это был одиночный скоростной фрегат. Скорость же для конвоя из 150 торговых и 30 военных судов вообще запредельная, обычно такие конвои добирались из Атлантики в Вест-Индию за полтора-два месяца. Как так получилось? Дело в том, что корабли в Америку шли либо северным путем, поднимаясь до широты Ирландии, либо южным - спускаясь из Бреста до Финистерре, и далее до Канарских островов. Де Грасс же, используя испанские данные, сделал на первый взгляд абсурдную вещь - пересек напрямую Бискайский залив, и повел корабли в область Атлантического Максимума - к Азорским островам, и это был довольно неприятный переход. Но у Азор в апреле дуют преимущественно ветра W-SW (я использую навигационное направление ветра, то есть называю его по направлению, КУДА он дует, соответственно метеорологическое направление будет E-NE), причем довольно сильные, в результате переход от Азорских островов до Вест-Индии составил для французов всего 12 дней.
От Мартиники был отогнан блокирующий отряд контр-адмирала Сэмьюэла Худа (18 ЛК), французский флот за два дня привел себя в порядок после перехода, и атаковал остров Тобаго, который выдержал месячную осаду и сдался 2 июня 1781 года.
Французский флот отплыл к Санто-Доминго, где взял под охрану большой конвой из 200 торговых судов, собранных из Гренады, Мартиники, Гваделупы, и 16 июня достиг города Кап-Аитьен (на французских картах - Cap Français) на Гаити. Именно здесь де Грасса застало письмо от Вашингтона и Рошамбо, которые излагали свой план по атаке Корнуоллиса и просили графа прибыть с флотом к Чезапикскому заливу.
Чуть ранее, 26 марта 1781 года из Бреста вышел 50-пушечный корабль «Сажиттер» (Sagittaire), и фрегат «Конкорд» (флаг лейтенант-генерала Барраса), которые конвоировали к Бостону транспорты «Nourrice», «Diane», «Dashwood», «Stanislas» и другие, с войсками и оружием. В пути Баррас попал в сильный шторм, «Конкорд» отделился от конвоя, и самостоятельно прибыл в Бостон 6 мая. Отбившийся «Stanislas» захватили англичане, остальные же корабли и суда благополучно кинули якорь в гавани Бостона 8 мая.
Так вот, узнав, что Баррас появился в водах Северной Америки, де Грасс 28 июня с авизо послал ему ответ, который попал к Вашингтону и Рошамбо только 14 августа: «Я вижу все проблемы, какие сейчас происходят у вас на континенте, и знаю, что вам потребна быстрая помощь.
Я обсудил с мсье де Лилланкуром, командиром гарнизона в Санто-Доминго, вашу просьбу, и он согласился отделить вам на помощь 3000 солдат, 100 пушек, 100 драгун и 10 мортир. Все это будет загружено на корабли 25-29 июля, и 3-го августа мы выступим к Чезапикскому заливу, к той части побережья, которую вы укажете.
Кроме того, я везу с собой 1.2 млн. ливров серебром, которые, как вы говорите, вам совершенно необходимы для оплаты армии. Для этого я уже послал фрегаты в Гавану, к нашим верным друзьям-испанцам, поэтому вы твердо можете рассчитывать на эти деньги.
Но есть одно ограничение. В вашем распоряжении я могу быть только до 15 октября, дальше оставаться мне у берегов Вирджинии совершенно невозможно. Почему? Во-первых, я дал обещание испанцам, что к этому времени наши корабли будут возвращены обратно для совместных операций в Вест-Индии; во-вторых, мсье де Лалланкур не может дольше двух месяцев оставлять колонию без гарнизона»
.
5 августа 1781 года де Грасс ушел из Кап-Аитьен и взял курс на Чезапикский залив. Испанские штурманы провели эскадру Старым Багамским проливом, где к французам присоединился испанский фрегат с серебром, посланный из Гаваны. 30-го августа у Чесапика появились французские фрегаты «Glorieux», «Aigrette» и «Diligente», которые обнаружили стоящие на якорях у мыса Генри британский фрегат «Гуаделуп» и корвет «Лоялист». Британцы, увидев противника, обрубили фалы, и попытались подняться выше по реке Йорк. «Гуаделуп» смог это сделать, «Лоялист» же был захвачен.
Французы встали на якорь в устье реки Йорк, на следующий день подошли французские 64-пушечные «Веллан» и «Тритон», полковник Жима (Gimat) был послан на берег, чтобы связаться с Вашингтоном и Рошамбо, и сообщить, что флот пришел.
1 сентября Вашингтон из письма Лафайетта узнал о прибытии кораблей де Грасса. На все про все у французских и американских войск осталось полтора месяца – до 15 октября.
2 сентября начали высадку французские подразделения – 3200 солдат под командованием мсье де Сен-Симона на шлюпках переправлялись на побережье между Линнхейвеном и Джеймстауном почти целый день. Де Грасс отписался Вашингтону, что он блокировал реки Йорк и Джеймс, и главные силы флота сосредоточены у мыса Генри, готовые перехватить подкрепления Корнуоллису, отправленные морем.


 
 
George Rooke
Резкий спрос на зерно дал возможность восточноевропейским земледержателям богатеть сверх меры. А когда у тебя появляются лишиние деньги - тратишь ты их на... расширение производства? Не-а. На улучшение условий работников? Не-а. Может быть на логистику, склады и т.д.? Да опять не угадали. Польские, прусские, ливонские и шведские товарищи тратили их на предметы роскоши и на укрепление своей власти. Ну вы помните - "Ещё такой небольшой Мерседес S класса, чтоб быть как газпромовцев серая масса. Не Майбах, и даже не АMG, а скромно, простенько, для души".
В результате шальные деньги начали тратиться на брабантские кружева, на английскую шерсть, на московские меха, на богато отделанное оружие и т.д. Ну, "чтоб не отходить от традиций Газпрома".
Голландцы, и в пику им англичане главные поставки на Балтику сосредоточили на следующей группе товаров - ювелирные изделия, специи, пряжа, отделанные меховые изделия, кожа, сало, вина, сельдь, смола, и т.д.
Ганза же, понимая, что это по сути мелочи, всеми силами держалась за рынок металлов, монополизировав перевозку в Западную Европу железа и меди. До 1600 года Любек со товарищи имели наибольший удельный вес в торговле со Швецией, Финляндией и Россией.
Голландцы меж тем сделали следующий шаг - они проникли в Средиземное море, скупали товары там, и продавали на Балтике, а балтийские товары реализовывали в Южной Европе. Этому благоприятствовала позиция Турции, которая просто перекрыла путь в Черное море, и выкинула Венецию и Геную из посреднической торговли с Восточной Европой.
В 1590-х годах в Южной Европе было несколько опустошительных голодных лет, и балтийское зерно, перевезенное голландцами, стало буквально спасением для Италии, Пиренейского полуострова и Адриатики. Взамен на это восточноевропейские землевладельцы получили колониальные товары - сахар, кофе, табак, и т.д. Как мы помним, приоритет среди внезапно богатеющих на продаже зерна был - понтануться, а не построить долговременную систему. В период 1661-1670 года голландцы ввезли в Восточную Европу 14 миллионов фунтов колониальных изделий, или 8000 тонн сахара, табака, кофе, и т.д. Продали они это все со СРЕДНЕЙ наценкой в 600%, прибыльность бизнеса была запредельная.
Но этого голландцам показалось мало. В середине XVII века они нашли еще один баснословный источник прибыли - киты. Что такое киты?
Китовый ус - использовался для производства женского белья (корсеты),матрацев, мебели, и т.д.
Китовый жир - для освещения, своего рода электричество нового времени.
Ворвань - лучшая высокотехнологичная смазка.
Китовое мясо - деликатес. Стоимость в голландских трактирах порции варенного китового мяса - гульден за тарелку.
Ну и наконец кости кита, перемолотые в муку - пищевая добавка для домашнего рогатого и не очень скота, повышающее его жирность и надои.

То есть кит - это своего рода кладезь продуктов, каждый из которых в отдельности дает приличную прибыль. В 1650-м году китовый промысел приносил Голландии 10 миллионов гульденов чистой прибыли. Для сравнения - на армию Голландия тратила 13 миллионов гульденов.
Примерно в это же время голландцы просто вышвырнули в конкурентной борьбе англичан из Архангельска и стали фактически монополистами в торговле с Россией напрямую, а не через шведских посредников.
Шведы с тоской смотрели на это безобразие. Чуть ранее король Густав-Адольф даже рассматривал планы по набегу на Архангельск, однако во-первых, у шведов не было для этого достаточных сил и средств, во-вторых, пальчиком "о-ло-ло" помахали голландцы, обещая Швеции крупные проблемы, если не дай бог этот план она попробует реализовать. Поэтому о налете в Белое море забыли до времен Карла XII.

 
 
George Rooke
Я уже писал в свое время, что примерно с 1730-х годов французы обнаружили, что с деревьями для флота у них большая проблема. Французы весьма подвывели не только дубы, но и вяз, ель, и т.д.
Начали разбираться, что делать, в 1760-х, после проигрыша в Семилетней войне, причем подошли к проблеме с нескольких сторон. Ведь важно не только где достать, но и как распорядиться полученным. Помните, я писал про Дюамеля-Дюмансо? Так вот он, приехав в 1762 году в Тулон, ужаснулся. Оказывается, дуб в Тулоне лежал на пирсах в навалку, сушился под открытым небом, из-за жучков, червей, погоды французы ежекватрально теряли до 2000 лоадов древесины!
Понимая, что после Семилетки денег нет, он предложил хотя бы держать древесину в в соленом растворе, и вытаскивать на сушку за год-два до предполагаемой постройки корабля. Так же он настаивал на спешной постройке крытых ангаров для хранения и сушки дерева.
Когда залезли в планы - оказалось, что ангары, судя по отчетам интендантов Тулона, построены еще в далеком 1695-м году, причем по рекомендациям Вобана от 1684 года. Дюмансо не поверил своим глазам - как так? Написано - построены, а амбаров нет.
Оказалось, что деньги, выделенные Людовиком, были "освоены", бодрые отчеты на верх отправили и забили на реальное строительство. И только в 1767 году началось реальное строительство ангаров для складирования и сушки дерева, построены они были только в 1780 году, за 9 лет до Революции.
Ну и в заключение. В 1784 году некий марсельский купец Антуан Онтайн (Antoine-Ignace Anthoine) вышел к Морскому Министерству с предложением - мужики, вам лес нужен? Мужики из министерства ответили - конечно! Купец продолжил: готов возить вам лес из Польши, по дешевым ценам через Черное море.
Чуть ранее Онтайн подружился с князем Потемкиным, и способствовал походу из Херсона в Тулон двух русских кораблей с мачтовым лесом, пенькой, и т.д., которые были на "ура" приняты французскими интендантами.
Естественно, поскольку первый опыт был удачным, стороны ударили по рукам, подписали контракт. То, что новый контракт заключен не с Россией, а с Польшей - не напрягло, ибо "одно слово - румын". И в 1786 году Онтайн привез первые 10 000 лоадов польского дерева, судя по всему - дуба. Первым делом дерево осмотрели магистры-интенданты Тулона, и.... констатировали очень поганое качество леса. Весь насквозь червивый,короче - некодиция. И естественно, что брать такое дерево флот отказался, а Онтайн обратился к королю Станиславу Понятовскому с просьбой найти мошенника и вернуть французу деньги, ибо морское ведомство потребовало с купца аванс обратно.
Судился француз с поляками до 1795-го, пока не произошел 3-й и последний Польши. И Онтайн обратился... к русской императрице Екатерине. Мол, Ваше Величество, вы как правопреемник Польского государства наследовали ведь не только его земли, но и долги. Выплатите мне денежку, которую круль Понятовский был должен, но не выплатил. Вроде как Екатерина выплатила.
Вообще же Онтайн развернулся в Херсоне широко - вывозил оттуда пеньку, юфть, сало, щетину, лен, коноплю, правда покупал после инцидента с поляками исключительно у русских. Даже в 1805 году издал в Париже "Essai historique sur le commerce et la navigation de la mer Noire" (Эссе об истории торговли и навигации в Черном море).
Позже, во времена Империи, он стал бароном де Сен-Жозефом, мэром Марселя.

 
 
George Rooke

Обычно значимый рост торгового флота Голландии связывают с сельдью, которая в конце 15 века ушла из Балтики в Северное море. Но меж тем есть еще один важный фактор - это зерно.
В 1430-м население Фландрии - 130-140 тысяч человек. В 1500 году население Фландрии составляло 226 тысяч человек. В 1580-м - 1.2 миллиона. В 1646-м  - 2 миллиона человек. Население Антверпена в 1473 году 15 тысяч человек, в 1500 году - 43000 человек, в 1573-м  - 100 тысяч человек.
Всю эту прорву людей надо было кормить. В условиях раннего Нового Времени на такой рост населения банально не хватало земли. А жить хочется.
Как следствие - рост цен на продукты питания. И поиск торговых партнеров.
В этом смысле Балтика стала для голландцев спасением. Сначала закупки зерна начались через Ганзу, но голландцы быстро сообразили, что посредники им не нужны, и стали торговать напрямую. Основные порты вывоза - Данциг, Рига, Ревель. Экспорт пшеницы в Голландию постоянно рос - с 10 тыс. ласт в 1500-м  до 80 тысяч ласт в 1560-м. Это потребовало резкого увеличения флота - тоннаж в  1500-м  - 19 тысяч тонн, в  1560-м - 63 тысяч тонн. Но...
Строить корабли в Голландии тоже было не из чего. С деревом плохо, с пенькой и льном тоже. Соответственно начинается закупка и вывоз этих товаров. Главные поставщики - Швеция, Норвегия, Польша, Ливония. Таким образом, увеличение вывоза зерна в Голландию спровоцировало резкий рост Балтийской торговли.
Ганза, понимая, что "пригрели змею на груди", стала основным противником голландцев, не желая уступать свое место. Но голландцы нашли союзников в лице Дании, которая от транзита через Зунд получала барыш. И изначально голландцы поддерживали Данию в пику Ганзе. Однако боясь, что Дания усилится, голландцы решили поддержать сепаратизм в Швеции, чтобы создать постоянного конкурента для Дании. Шведы же быстро смекнули - если сядут в устьях балтийских рек - то весь профит от балтийской торговли получат именно они.
Можно представить себе батхерт Эрика 14-го, когда русские в начале Ливонской войны захватили Дерпт и Нарву. На самом деле шведам было пофиг, что думает царь Иван, они увидели, то что эти города создают АЛЬТЕРНАТИВУ Риге, Выборгу и Ревелю. Именно поэтому последовала оккупация Ревеля и попытки перевести торговлю на шведский Выборг. Далее следует блокада Нарвы, и союз Польши, Литвы и Швеции. Конкуренты по поставкам им были не нужны.
В этом контексте совершенно всё равно, хотел торговать Грозный с заграницей  или не хотел. Главное, что все участники конфликта прекрасно увидели эту возможность. Ну и не понаслышке знали о товарах, которые может поставлять Россия.


ЗЫ: неожиданно подох жесткий диск на ноутбуке, поэтому в сети пока нерегулярно. Так что отвечаю по мере способности.

 
 
George Rooke
22 January 2017 @ 09:34 pm
Оборона Севастополя, с учетом того, что Меншиков после Альмы вообще устранился от флотских дел, сплотило руководство флота. Оборону возглавил Корнилов, после его гибели – Нахимов, но все же более всех сделал для обороны города Тотлебен. Именно он превратил для союзников двухмесячную осаду в почти годичный марафон, и заодно придал смысл всей союзной операции.
Самое смешное было в августе 1854 года, когда князь Горчаков прислал Тотлебена из дунайской армии Меншикову на подмогу – вдруг надо базу флота укрепить. Меншиков советов не любил, Тотлебену посоветовал немного отдохнуть и вернуться обратно, на Дунай, однако тот на совет забил, более того - объехав наименее защищенные Корабельную и Городскую стороны города, Тотлебен представил свои соображения относительно работ по их укреплению, что вызвало у князюшки дикий батхерт – он ответил в том ключе, что «крепость не ждет никаких покушений со стороны крымских татар». Напомню, это август месяц 1854-го, союзники высадятся в сентябре. Вот вам еще одна развилка для попаданца.
Ну а после высадки коалиции и Альмы, 12 сентября, Тотлебен был назначен заведующим всеми оборонительными работами Севастополя. Задача перед ним стояла одна — превратить город в Крепость. Успех этого предприятия казался немыслимым, 15 сентября он написал письмо жене, в котором попрощался с ней, так как полностью разделял единодушное желание гарнизона — умереть на позиции, но показать врагу «русскую защиту». И прямо скажем – показал.
Дальше много букав...Collapse )

ApkE00SPkqo