?

Log in

George Rooke

Собственно объявляю новую подписку.
Приложение к Роял Неви почти готово, а я в деревенской тиши принялся за тот план, который давно вынашивал. История борьбы за господство на Балтике.
Начать решил с 1500-го года, с подыхающей Ганзы, и довести её до 1815 года, то есть до конца Наполеоновских войн. Здесь с одной стороны легче, чем с администрацией Роял Неви, ибо все давно осмысленно, с другой стороны уж очень обширный период. Тут и борьба Швеции за независимость, и первая осмысленная (правда, странно звучит?) морская политика у шведов, и ошибки Ивана Грозного, и мощные дядьки Густав-Адольф, и Карл Десятый Шведский, и попытки создания союза между Российским царством и Курляндским герцогством герцога Якоба, и Питер зе Грейт, и Голландия с Англией, и канцлер Остерман, который сделал революционный шаг в сфере торговли, и Екатерина, которая в дипломатии имела всех и вся, и романтик Павел, и, наконец Александр Первый. Эта тема думалась еще давно, когда писалось приложение по Северной войне к книге об Испанском наследстве.
Многие удивлялись, чего это я взялся последнее время за сельское хозяйство. Так вот на мой взгляд,  борьба за Балтику - это борьба за лес и зерно. Ибо лес и зерно - это основа стабильности любой страны  XVIII  века. Лес - это корабли и дома, зерно - это увеличение населения и возможность долговременных войн. Вот обо всем этом в том числе и поговорим. Конечно не забудем и столь милые моему сердцу сражения на море, ну и сушу тоже конечно осветим.
Все как обычно.

Ну и условия. Они те же, что и раньше: Сумма от 50 до 200 руб. Определяет только ваше материальное положение и ваше внутреннее понятие о стоимости данного продукта.
для пользователей Яндекс-денег - 41001691401218
Для пользователей WebMoney - R330116677295
Z598245991108
Для Qiwi - +79608497534
Если нужен будет кому-то PayPal - shannon1813@yandex.ru

Пиар акции приветствуется..))
Просьба ВСЕХ, кто участвует в предоплатном проекте, ОТМЕЧАТЬСЯ в этом посте.

Естественно, кто вкладывается сейчас - получит вкусное приложение. Все по традиции.

По времени. Я буду стараться, но думаю, что займет это не месяц, и не полгода. Все-таки многое надо написать и изложить максимально понятно.
Решать вам. Вы все понимаете, что без вас этот процесс сильно замедлится.
Просьба, всех, принимающих участие в проекте, либо оставлять сообщение здесь, либо писать в личку.



ЗЫ: для тех, кто хочет ознакомиться с первыми набросками:
Торговые войны
Ганза против Дании, тур второй

С уважением,
Сергей Махов.

 
 
George Rooke
16 January 2017 @ 10:19 pm
Орден меченосцев потребовал вернуть Выборгский замок. Накануне депутат ЗакСа ЛО Владимир Петров получил электронное письмо на латыни (!), в котором рыцари обратились к властям нашего региона. Поводом для обращения послужил нашумевший "Исаакиевский прецедент". По мнению Ордена, замок в Выборге заслуживает реституции не меньше Исаакия:

"На территории герцогства Ингерманландия до сих пор не устранена вопиющая историческая несправедливость: наша альма-матер, гордость и твердыня нашего ордена — Выборгский рыцарский замок — находится под юрисдикцией герцога-наместника государя. Особенно унизительно и печально для братьев-рыцарей, что нынешним командором замка является сарацин! Наш орден несправедливо лишён собственности, принадлежащей нам по праву", — отмечается в письме.

Г-н Петров уже перенаправил это обращение спикеру ЗакСа ЛО Сергею Бебенину с предложением собрать по этому поводу круглый стол. Политика не смутило даже то, что письмо подписано именем Фольквина фон Наумбурга цу Винтерштеттена II, который был убит ещё в битве при Сауле в 1236 году.

Приводим полный перевод текста письма:

Депутату Законодательного собрания
Ленинградской области
Владимиру Петрову
от магистра Ордена Меченосцев-Крестоновцев
Фольквина фон Наумбург цу Винтерштеттен

Заявление

Уважаемый Владимир Станиславович!
Обращаемся к вам, как к известному представителю народного сейма Ингерманландии и требуем от Вас оказания содействия.
В последние дни наш Орден внимательно следит за развитием истории вокруг передачи великолепного храма сятого Исаака Далматского под крыло нашей Матери-Церкви.

Без сомнения, наши рыцари-братья одобряют действия местного графа, решившегося на такой шаг и принявший на себя ответственность перед Господом.
Однако на территории герцогства Ингерманландия (где вы являетесь представителем народа в местном сейме и, вместе с остальным, являетесь протектором интересов нашего Ордена, существующего на этих землях с 12 века) до сих пор не устранена вопиющая историческая несправедливость — наша Альма-Матер, гордость и твердыня нашего Ордена — Выборгский рыцарский замок — находится под юрисдикцией Герцога-Наместника Государя.
Особенно унизительно и печально для братьев-рыцарей, что нынешним кастеляном замка является сарацин! Наш Орден несправедливо лишен собственности, принадлежащей нам по праву!
С воодушевлением наблюдая над процессом передачи собора Исаака Далматского под длань Церкви, рыцари воспряли духом и на общем собрании приняли решение потребовать возвращения жемчужины Ордена в руки законных владельцев!
На основании действующих нормативно-правовых актов и законов Российской Федерации, наш Орден готовится к подаче официального заявления для возвращения здания Выборгского замка и прилегающих земель, которые были незаконно и противоестественно отторгнуты от нашего Ордена московитами-богоборцами.
В связи с этим, мы требуем от Вас оказания Ордену всесторонней помощи, скорейшего вынесения данного вопроса на обсуждение местного сейма и посредничества в данном вопросе между Орденом и Герцогом-Наместником Ингерманландии. Также требуем скорейшего изгнания из твердыни командора-сарацина, именующего себя директором замка.
За старания и верность, Орден жалует Вам титул гонфолоньера Ордена Меченосцев. В случае Вашего отказа содействовать Ордену, Великий Магистр будет ходатайствовать перед Святым Престолом об отлучении Вас от Церкви.
С уважением, Магистр Ордена Меченосцев-Крестоновцев Фольквин фон
Наумбург цу Винтерштеттен II.



https://life.ru/t/life78/959833/miechienostsy_prosiat_otdat_im_vyborghskii_zamok
 
 
George Rooke
16 January 2017 @ 10:47 am
На bravebenbow выложено краткое описание слушаний по делу Бенбоу и его капитанов.
Для тех, кто не в курсе, о чем речь - вот ссылка. Давным давно, году в 2006-м я написал эту статью, которая наверное и стала моим пропуском в издательства.
Ну да ладно. Мы о самом суде, который отлично характеризует нравы в Роял Неви в начале XVIII века.
Начали рассмотрение, как обычно, с воровства. Главного комендора "Дифайнса" обвинили с краже 43 бочек пороха. В конце концов он это признал, тем самым разрушив оборону кэптена "Дифайнса" Ричарда Киркби, что он отказался вступать в бой из-за отсутствия пороха.
Штурман признал, что под давлением кэптена Киркби внес изменения в шканечный журнал.
Боцман "Дифайнса" подтвердил под присягой, что Ричард Киркби просто боялся идти на сближение, и при при первых же выстрелах либо прятался за бизань-мачту, либо падал плашмя на палубу.
В слушаниях по делу кэптена "Виндзора" Джона Констебля было выяснено, что тот наверное не трус, а просто пьяница. При первых же выстрелах французов принялся безбожно бухать и давал путанные приказы.
Купер Уейд, кэптен "Гринвич" так же как и Констебль, пил горькую, сближаться с французами просто боялся, но боялся и реакции Бенбоу, поэтому делал поворот в сторону французов, а при первых выстрелах отворачивал обратно, при этом говоря, что "иначе адмирал не поверит, что мы сражались".
Командиры "Фалмута" Сэмьюэл Винсент и "Бреда" Кристофер Фогг объяснили свои подписи на обращении к Бенбоу. Они считали, что не поддержанные другими капитанами, они обречены - французы превосходящими силами их просто захватят.
При этом на их защиту встал сам Бенбоу. Он говорил, что в течение шести дней Винсент и Фогг мужественно сражались и выполняли все приказы своего адмирала. Винсент вообще пришел на помощь Бенбоу в самый критический момент, когда флагман вполне мог захватить Дюкасс.
Тем не менее оба были отстранены со службы, и их дело было передано на рассмотрение Его Величества. Бенбоу же ходатайствовал перед лордом-адмиралом с просьбой как можно быстрее снять с Винсента и Фогга обвинения и вернуть их на службу.
 
 
George Rooke

История взята из первой биографии Бенбоу, написанной Джоном Кемпбеллом. В 1686 году Бенбоу в качестве капера совершал переход из Севильи в Кадис, и около Танжера был атакован пиратами Сале, которые не так давно выгнали англичан из Танжера.
Бой был очень жарким, пиратам почти удалось захватить шхуну, англичан зажали на шкафуте, и далее...  Если верить самому Бенбоу, они показали такое сопротивление, что пираты решили бросить всё, и уплыли. Согласно более поздней версии, пираты заметили испанский патруль и спешно покинули судно. Так или иначе, Бенбоу удалось отбиться, а на его корабле осталось 13 трупов пиратов-мавров. Поскольку еще со времен Филиппа Третьего за голову пирата испанские власти платили 50 дукатов, Бенбоу решил и получить деньги, и немного поиздеваться над испанской таможней. В общем головы пиратов отрубили и...  засолили, а потом уложили в мешок с надписью "свинина".
На осмотре судна в Кадисе таможня спросила - что в мешке? Ответ "свинина" их не удовлетворил. Мешок попросили открыть. Тогда Бенбоу просто высыпал перед таможенниками головы мавров и сказал, что знает - испанцы очень любят такие соленья.
В здании таможни англичанам тотчас же была выплачена премия - 700 дукатов.  50 дукатов заплатили за оригинальную идею, 650 - согласно прайсу за 13 голов мавров.

 
 
George Rooke
15 January 2017 @ 01:50 am

Испытание первого колесного парохода - 18 июля 1542 года. Изобретатель - Бласко де Гаррай. Экипаж 36 человек, водоизмещение  350 тонн. Развил скорость в 2 узла на мерной лиге.

 
 
 
George Rooke

Вы еще не забыли герцога Осуну?
Так вот, после битвы у Каледонии герцог решил на лаврах не почивать, и послал 9 галер под командованием Октавио де Арагона.... обстрелять  Стамбул!
Понимая, что столица турок хорошо охраняется с моря, испанцы замаркировали свои галеры под турецкие. И 16 октября 1616 года в бухте Золотой Рог внезапно начали обстрел укреплений порта.
Несмотря на минимальные жертвы и разрушения обстрел этот показал, что при желании Испания может достать султана даже в его столице. Пользуясь суматохой испанцы вышли из бухты и направились в Мраморное море, где их готовились перехватить 30 галер турок. Понятно, что силы Арагона были гораздо меньше, и он решил прорваться с помощью уловки - он приказал построить небольшие плоты, оснастить их огнями, расположив их как на галерах. По сигналу Арагона огни на галерах были погашены, а на плотах - зажжены, и плоты пустили вниз по течению. Турки рванули за плотами, а испанцы прошли Дарданеллы вдоль другого берега.
Турки кинулись в погоню, предполагая, что испанцы пойдут к Криту, тогда как Арагон пошел вдоль Малой Азии к Александрии, напал на город и взял гигантский выкуп 1.5 миллионов дукатов. На долю каждого испанского солдата пришлось по 1500 дукатов. А Арагон счастливо вернулся в Неаполь в феврале 1617-го.

 
 
George Rooke
Как мы с вами помним, в 1780 году в войну с Англией вступили Франция, Голландия и Испания, звонкая монета стала редкостью, а закупки в Китае производить хотелось, ибо спрос на чай в Европе рос бешеными темпами. И англичане решили сыграть на пороке, ведь издревле известно, что быстрые деньги зарабатываются на сексе, наркотиках и алкоголе. Сексом и алкоголем китайцев не удивить, этого у них было в избытке, а вот наркотики пришлись ко двору. Уже в 1780 году в Китай было поставлено 1460 ящиков малабарского опиума.
В 1782 году в Кантон было послано два судна — «Нонсач» и «Бетси» — загруженных 3000 ящиков с опиумом. «Бетси» был перехвачен французскими каперами, а «Нонсач» смог сбежать, и 1600 ящиков опиума были проданы за 100 000 песо, на которые был закуплен чай для продажи в Европу.
Однако прямая продажа опиума в Китае была признана слишком опасным предприятием — согласно китайским законам, груз от 2000 сундуков опиума и выше тянул на «отягощающие обстоятельства», компания, чьи купцы ввезли наркотик, выплачивала очень крупный штраф, весь конфискованный товар уничтожался на месте, а купца, продавшего такую партию, четвертовали прямо в порту.
И было решено следующее: опиум в Китай будут ввозить формально независимые купцы, которые официально никак не связаны с ОИК, при этом Компания, если они будут пойманы, открестится от них сразу же. Но за такой риск ОИК была готова почти половину вырученной суммы отдавать владельцу судна. Так, капитан шхуны «Нонсач» Генри Уотсон получил из вырученных средств — для себя и своей команды — 41 853 песо, а Компания — 58 147 песо. И это все равно отбило затраты, ибо производство этой партии обошлось в 32 780 песо.
Так началась политика «свободных торговцев», и ОИК стала продавать лицензии на право торговли опиумом с Китаем. Большей частью этими «свободными торговцами» стали китайские, индийские или малаккские лидеры криминального мира — история нам сохранила имена некоторых из них — Хоукуа, Моукуа, Энкуа. В Китае таких купцов прозвали «хоппо», производное от «хубу» (таможня). Эти коммерсанты имели большие связи на китайской таможне, и за взятку договаривались с чиновниками о ввозе опиума. ОИК формально была ни при чем, она продавала наркотик каким-то торговцам, а уж что они с ним потом делают — вообще не дело компании.
Привычка курить опиум пришла в Китай в XVII столетии вместе с маньчжурами из династии Цин. Курение опиума вызывает ослабление зрения и опиумный сон. Опиумные сны могут быть яркими видениями, примером опиумного сна может служить лирический фрагмент «Кубла-хан», приснившийся английскому поэту Сэмюэлу Тейлору Кольриджу. Перед тем как принять наркотик, Кольридж читал о сооружении дворца императора Кубла-хана. Вот как он описывает ощущения:
Во сне случайно прочитанный текст стал разрастаться и умножаться, спящему человеку грезились вереницы зрительных образов и даже попросту слов, их описывающих; через несколько часов он проснулся с убеждением, что сочинил, или воспринял, поэму примерно в 300 строк. Он помнил их с поразительной четкостью и сумел записать этот фрагмент в 50 с чем-то строк, оставшихся в его сочинениях. Нежданный визит прервал работу, и потом он уже не смог припомнить остальное.
Русский путешественник Миклухо-Маклай рассказывал, что в подобном состоянии у человека нет никаких желаний. Мыслительные процессы притупляются, сознание становится тяжелым и туманным.
Надо сказать, что непосредственный эффект от такого употребления сравним с тем, что дает умеренная доза легкого наркотика вроде марихуаны, то есть он был скорее расслабляющим и тонизирующим, чем опьяняющим средством. Английские военные врачи неоднократно наблюдали, как сипаи в армии Ост-Индской компании после тяжелого марш-броска глотали на привале опиум-порошок, чтобы быстро восстановить силы. О разрушительном действии наркотика на организм — эффекте привыкания, до конца XIX века никто не задумывался. Европейские врачи применяли опиум для лечения едва ли не всех болезней: диареи, дизентерии, астмы, ревматизма, диабета, малярии, холеры, лихорадки, бронхита, бессонницы. Применяли его и просто для снятия болей любого происхождения. Часто за болезнь принимали наркотическую ломку, но врачи, прописывая больному новую дозу опиума, этого не понимали и радовались, что лекарство так хорошо помогает. Всевозможные успокоительные капли на основе опиума продавались в обычных аптеках. В одну Англию в первой половине XIX века ежегодно ввозилось до 20 тонн опиума, причем абсолютно легально. Общество гораздо больше волновала проблема пьянства, и по сравнению с дешевым джином опиум казался совершенно безобидным, даже полезным продуктом. Так, в 1830 году агроном-любитель из Эдинбурга получил престижную сельскохозяйственную премию за успехи в выращивании опийного мака в Шотландии.
С точки зрения современной медицины, употребление опиума выглядит следующим образом. Во-первых, привыкание наступает достаточно быстро: человек стремится вновь и вновь испытывать пережитое чувство эйфории. А дальше начинается абстинентный синдром, который в народе зовется «ломка». Человек постоянно зевает, у него начинаются нарушения психики, вылезают симптомы ложного насморка, человек чихает, жалуется на боль в зубах, пояснице, спине, и т. д. Умственные способности ухудшаются, а все лицо у заядлых курильщиков опиума покрывается мелкой сеткой морщин.
Ну а далее — смерть. Самый распространенный случай — остановка дыхания в результате заторможенной работы дыхательного центра головного мозга. Может возникнуть вирусное воспаление печени, опиумная горячка, воспаление вен, ужасающие гнойные заболевания кожи. Некоторые люди умирают в подвалах от гангрены. Иногда наркоманы, не в силах терпеть мучения, заканчивают жизнь самоубийством.
Изначально мак, из которого делали опиум, выращивали в северных областях Китая. Продавали его в виде «сена» или маковой соломки — толкли в пыль высушенные части мака: листья, стебли, коробочки, которую смешивали с табаком, забивали в трубку и курили. К 1729 году употребление опиума настолько распространилось, что император Юнь Чен, опасаясь за здоровье своих подданных, издал указ, запрещающий производство и курение опиума. При этом импорт опиума указ почему-то не запретил. Скорее всего, правительство польстилось на большие ввозные пошлины, которые составляли до 500% на цену товара.
Но привычка оказалась сильнее запрета, тем более что чиновники империи Цин оказались падки на взятки и за скромную мзду закрывали глаза на поставки опиума в Китай. Клерки нашли выход — в декларациях стало указываться, что опиум ввозится в Поднебесную для… медицинских целей. Наркотик действительно использовался как анестезия, но далеко не в тех количествах, в которых его ввозили. И к 1770-м выстроилась схема, где роль наркобаронов принадлежала китайским чиновникам, а роль драгдилеров — аптекарям и врачам. Медики, дабы подсадить своих клиентов на опиум, использовали тот факт, что он вызывает привыкание. Человеческий организм довольно быстро начинает требовать все новой и новой дозы наркотика, и принимавший опий даже для лечебных целей вскоре становится законченным наркоманом, который за дозу готов заплатить любую цену.


Продолжение здесь:
http://sputnikipogrom.com/history/64546/megacorp-10/#.WHif_7mb2Ic

5
 
 
George Rooke
13 January 2017 @ 12:51 pm
Я думаю, из предыдущего описания ясно, что вариант свалки/абордажа (на который, кстати, ставил Вильнев, который по мнению сетевых знатоков был трусом и тряпкой) тоже не катит. Если кому-то не совсем еще ясно - почему, читайте еще и здесь: http://george-rooke.livejournal.com/135007.html
А были ли карронады в испанском и французском флотах? До Трафальгара - не было. Французы в 1780-х в ответ на карронады начали использовать obusier - короткоствольные и тонкостенные гаубицы. То есть это была попытка совместить мортиру, пушку и карронаду. В результате получилась фигня, как это обычно бывает с гибридами - при использовании в качестве пушки, стреляющей бомбами - obusier разрывало к чертям. Из-за большего веса их либо делали калибром меньше, чем у англичан, либо размещали на корабле в аптекарских дозах.
К примеру - французский 110-пушечный Мажестик в 1780-м имел всего 4х36-фунтовые obusier, а вот в 1806-м был перевооружен и имел уже 10х36-фунтовых карронад.
Испанцы по подобию французов разработали так же мортиру-гаубицу Obúses, она была еще более тонкостенной, и обладала слишком низкой начальной скоростью заряда.
Лучше всех Obúses были оснащены 100-пушечники.
Сантиссима Тринидад - 16х24-фунт., 4х4-фунт.
Принсипе де Астуриас - 14х48-фунт., 6х24-фунт.
Санта Анна - 10х48-фунт., 2х32-фунт.

В принципе - не мало. Но частые разрывы этих орудий и малая эффективность привели к тому, что их практически не использовали. Кроме того - обстрел с высокой скорострельностью верхних палуб (а именно там располагались французские и испанские аналоги карронад) просто сметал артиллерийские расчеты и списывал их со счетов.
Вопрос этот я уже разбирал.
По факту Нельсон не боялся ближнего боя еще и потому, что имел против него действенное противоядие.
Но мы же, руководствуясь принципом "критикуешь - предлагай!", все-таки попробуем найти хоть какой-то вариант развития событий, где Трафальгар мог бы кончиться хотя бы ничьей или малыми потерями объединенного флота.
Естественно, мы рассматриваем ситуацию, что франко-испанский флот уже вышел, его заметили, и в 5.10 утра Вильнев тоже был в курсе, что в 10 милях от него разворачивается в две колонны флот Нельсона.
Траф_1
Левая часть картинки.
Лично мое мнение - что объединенный флот должен был сделать поворот на 4 румба на SWS-SW, таким образом он не терял бы ветер, шел бы в полный галфвинд и по сути заставлял бы наветренную колонну под командованием Нельсона смещаться к подветренной колонне Колингвуда.
То есть в идеальном случае боевое соприкосновение у французов и испанцев было бы только с половиной флота Нельсона.
Кроме того, при таком слабом ветре, исполняя последовательно поворот на 4 румба вправо, можно было выстроить более плотную линию, и здесь уже против головных кораблей англичан начинает играть математика. Как мы помним, по факту Нельсон и Коллингвуд нанесли удар по зияющей пустоте в центре, и при этом их головные получили ОЧЕНЬ большие повреждения. То есть ситуация, когда их встретит не спорадический огонь, а огонь в плотном строю, будет однозначно хуже для англичан.
Еще один плюс - бой пойдет на контр-курсах, ибо если англичане будут делать разворот фордевинд - они просто упустят франко-испанскую эскадру. Если бой будет на контр-курсах, значит он будет более скоротечным, чем было в реале, и толстокожие испанские корабли (а беда прежде всего в них) просто не успеют набрать критических повреждений.
Ну и последнее.
Да, англичане могут попытаться отрезать арьергард Дюмануара при таком развитии событий, но - французской флот при этом уходит в Атлантику, чего Нельсон всеми силами пытался не допустить. И не забываем - на следующий день шторм. То есть потерять Вильнева Нельсон может вполне (что не раз был в реальной истории, когда в шторм французы легко уходили от англичан).
В общем, обладая послезнанием, главная задача для Вильнева - сломать Нельсону план ближнего боя, превратить его из решительного сражения в нерешительное, на дальней и средней дистанции, при этом даже гипотетические потери 2-3 кораблей обмениваются на факт возврата свободы рук и стратегической инициативы.
 
 
George Rooke
12 January 2017 @ 09:05 pm
А вот что действительно стоило бы пересмотреть - это технику и тактику стрельбы при Трафальгаре.
Мы все (в том числе и я) опираемся на Клоуза, Корбетта, Мэхэна, ну вы помните - экипаж "Дредноута" под командованием Коллингвуда так натаскали на учениях (а учения по обслуживанию артиллерии в бою происходили в Роял Неви 4 дня в неделю) давали три выстрела* в пять минут.
А вот что было в бою.
Проблема была двойственная.
1) Не все имели опыт работы с пушками. Так, комендор Ричардсон (на флагмане Страхана 80-пушечном "Цезарь"/"Сезар") отмечал, что у него в команде было 200 человек, которые вообще не знали, с какого бока подходить к пушке. Как же так - спросите вы? А 4 дня в неделю и т.д.? А вот так. Офицеры, особенно в длительном плавании (а командовали стрельбами лейтенанты) очень часто просто манкировали своими обязанностями.
Так, по воспоминаниям Джемса Френча, моряка с "Виктори" (который ординари симэн), на флагмане Нельсона учения с пушками проводились.... раз в неделю. Адмирал Стропфорд, принявший командование блокирующей эскадрой у Гаронны, первым делом приказал кэптенам привезти ему на борт все судовые журналы, из которых выяснил, что артиллерийских учений не было уже... шесть месяцев.
И т. д., список можно продолжать долго.
2)Поведение в бою отличается от учений.
Тот же Френч  приводит пример обслуживания пушки в бою. В его расчете один африканец при первых же выстрелах заткнул уши и стоял как вкопанный, ширя глаза от ужаса, сделать с ним ничего было нельзя, и его просто нокаутом повалили на палубу и выбросили в трюм, чтобы не мешался под ногами. Второй, ирландец, нахреначился ромом до горла, и в результате выцеливал орудие десять минут вместо положенных полминуты-минуты.
На 80-пушечном "Тоннанте" во время боя при Трафальгаре оказалось, что учения проводились с постоянными 4-5 орудиями опер-дека, в результате команда оказалась совершенно не привыкшей к отдаче и отскокам других пушек, часть орудий в бою взорвалось (их не обслуживали надлежащим образом), одно орудие на нижней палубе сорвалось с крепежных канатов, которые, как оказалось, прогнили напрочь.

А что происходило на другой половине?
Лейтенант Жиль дез Туш, "Интрепид": "Наши артиллеристы безбожно мазали, постоянно занижая траекторию ядер, до 70% ядер падали перед английскими кораблями. Я чуть ли не ножнами сабли заставлял держать прицел на пушках выше, стрелять по мачтам и верхней палубе, чтобы нанести нашему противнику хоть какой-то урон."
Артиллерист Ричардсон (мы уже о нем говорили): "Французский порох был плохим, нечистым. Вполне возможно дело в селитре, которая у французов была хуже нашей, индийской."
Комиссар по порохам в Тулоне: "Наш порох был исключительно скверным. Из-за плохой воспламеняемости его и весьма посредственного качества наши ядра летели по более пологой траектории, и теряли пробивную силу уже на 300 ярдах".
Англичане вполне в этом убедились, проведя ряд экспериментов на захваченном в 1808 году фрегате "Piedmontaise" - оказалось, что британский порох дает на 15.3% большую дальность одного и того же вида ядра, нежели французский.
Уильям Принг Грин на "Сент-Винсенте": "Испанцы с "Сантиссима Тринидад" слишком высоко брали прицел - они сбили у нас кучу фалов, но не разу не поразили даже фальшборт".
Коллин Кэмпбел с "Дифайнс": "По нам вел огонь "Принсипе де Астуриас". Ни одного попадания в корпус, пара их ядер сбило несколько фока-стенег."
Жиль де Туш: "Три четвертых наших ядер прошло вообще мимо цели!" Связывает он это с устаревшей системой выстрела - англичане во всю использовали кремневые замки, тогда как французы поджигали порох в канале ствола по старинке - фитилями из гусиных перьев.
Пьер Сево, оружейный мастер с "Фуге": "Наша самая дурацкая привычка - начинать стрелять с дальности, на 100 ярдов превышающую эффективную дальность".
Первый лейтенант "Бюсантор": "После опустошительного залпа "Виктори" обслуга орудий нижней палубы просто прекратила стрельбу - люди инстинктивно перебежали к другому борту, и отказались подходить к пушкам с "рабочей стороны".
Но то же происходило и у англичан, что отмечает помощник штурмана на "Дифайнс". Пришлось спустить вниз морпехов с линьками, чтобы заставить матросов возобновить бой.
Там, где удавалось поддерживать хотя бы спорадический огонь (как например смог это сделать Люка на "Редутабле") - англичанам сразу плохело. Так, после десятиминутной дуэли английские комендоры нижнего дека с "Виктори" просто захлопнули свои пушечные порты, не выдержав обстрела 36-фунтовыми ядрами. После боя сами англичане подсчитали, что в правый борт с "Редутабля" они получили 92 попадания, из них - 42 - прямо в сами пушечные порты. Недаром потери на нижней палубе "Виктори" уступили только потерям на верхней палубе.
Но войну за верхние палубы англичане однозначно выиграли, ибо имели карронады, которые крошили всех и вся наверху.
Таким образом, можно сказать, что победила в Трафальгаре не точная и быстрая стрельба, а просто стрельба британских команд, которые стреляли чаще всего до последнего. Или даже еще проще - победила более высокая мотивация. Кто хотел победить - тот и победил.
Удивителен случай с испанским "Санта-Анна", который на близкой дистанции вообще отказался отбоя, захлопнул пушечные порты, и подвергался фактически безнаказанному расстрелу, пока не сдался.





*На самом деле не выстрела конечно же - ибо порох экономили, и на учениях производились все действия, кроме выстрела. Коллингвуд реальную стрельбу по бочке в 200-400 ярдах проводил обычно раз в две недели.
 
 
George Rooke
Вспоминая недавние крики некоторых - "Крымская - не поражение!" )))) Учитесь, господа пропагандисты!)))

Релиз о Трафальгарской битве из газеты "Монитор" осени 1805 года.

"Английский флот уничтожен! Нельсон убит!
Наши моряки, будучи возмущены своей неактивностью в порту, в то время как наши бравые братья по оружию громят всех и вся в Германии, потребовали у адмиралов Вильнева и Гравины вести их в бой!
Они превосходили нас числом, их было 45, нас - 33. И как с таким численным превосходством противника мы могли победить?
Тем не менее Нельсон убегал от нас, он сделал все, чтобы избежать боя. Он пытался спастись от наших кораблей в Средиземном море, но мы поймали его у Трафальгара.
Французы и испанцы соперничали друг с другом, кто первым подойдет на дистанцию огня и начнет сражаться с ненавистными англичанами. Вильнев и Гравина оба стремились подойти к "Виктори" вплотную и начать бой не на жизнь, а на смерть.
Как известно, фортуна всегда благоволит нашему императору, и нашим доблестным адмиралам удалось зажать "Виктори" с двух сторон. Флагман англичан трусливо пытался вырваться, но путь ему преградил "Сантиссима Тринидад". Несмотря на то, что "Виктори" был 136-пушечником, тогда как "Сантиссима Тринидад" нес только 74 орудия, бой оказался страшным.
Нельсон, страшась нашего флота, разработал новую систему борьбы с нашими кораблями, поскольку в старой, и он об этом знает, мы имеем непревзойденное мастерство и превосходство по всем параметрам, примером тому - наша победа над адмиралом Кальдером у Финистерре.
По-началу он своим маневром огорошил нас, мы дрались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, пушка к пушке. Через три часа англичане поняли, что могут проиграть - они обнаружили, что невозможно противостоять нашим кораблям и командам. Наши моряки тоже устали от бессмысленной долбежки (в оригинале - от медленного способа достичь победу, но мне так больше нравится) друг по другу с близкого расстояния, и дружно крикнули: "На абордаж!" Их порыв был неотразим!
В один момент британский "Темерер" с двух бортов атаковали два корабля, один французский, другой - испанский, и он уже через минуту в изумлении поднял белый флаг. Часть английской команды в панике выпрыгнула за борт, так же, как и моряки с "Виктори", поскольку флагман Нельсона тоже сдался. Остальные британские корабли с замиранием сердца следили за битвой, разворачивающейся на корабле Нельсона. Вильнев с саблей в и пистолетом в руках высадился на юте, тогда как Лейва и Гравина - в носу. Нельсон, будучи одноруким схватился за шпагу, чтобы сразиться с Вильневым в поединке, и наш адмирал, будучи человеком чести, выбросил пистолет, и заложил одну руку за спину, чтобы уравнять шансы. Поединок был коротким - Нельсон пал от руки Вильнева.
К тому времени мы уже взяли 15 английских кораблей, которые были сильно повреждены, а еще четверо пустили на дно.
Наша победа - полная, мы уже чиним наши призы, подвела только погода. На следующий день был ужасный шторм, многие наши корабли, поврежденные в бою, погибли, Гравина спасся на собственном корабле, Вильнев же остался на борту "Виктори". Буря была долгой и ужасной, множесто наших и английских кораблей выкинуло на берег и и они разбились.
В конце концов, когда штормовой ветер утих. 13 кораблей объединенного флота вошли в Кадис. Остальные 20 без сомнения придут в другие порты в самое ближайшее время.
Мы должны отремонтировать и построить взамен потерянных новые корабли как можно скорее и идти в погоню за врагом, чтобы предоставить всем еще одно доказательство нашей решимости стать правителями морей, и выполнить требования Его Величества Императора, а так же министра колоний и торговли.
Наши потери ничтожны, потери англичан - огромны.
Мы, однако, будем оплакивать отсутствие адмирала Вильнева, которого его порыв вынес за строгие рамки благоразумия и оставил на борту сильно поврежденного английского флагмана.
После столь решительной победы мы с нетерпением ждем приказа императора плыть к английским берегам, уничтожить оставшуюся часть Роял Неви и тем самым завершить нашу победоносную работу на благо Империи."



Судя по описанию - выглядело все как-то так)))

переведено с минимальными отклонениями отсюда - http://www.thedearsurprise.com/delusional-french-report-of-victory-at-trafalgar/
 
 
 
George Rooke
12 January 2017 @ 11:21 am
Ну давайте попробуем, отложив чуть дальше продолжение Алжира.
Для начала - мое описалово Трафальгара есть в двух книгах - это "Захватить Англию!" и "Великие сражения парусного флота".
Для тех кто не читал - вот ссылка - http://www.e-reading.club/bookreader.php/1023418/Mahov_-_Zahvatit_Angliyu.html
Давайте здесь рассмотрим вопрос поворота на 180. Цитата из описания, на которое дал ссылку: "В 4 часа утра 21 октября Ройял Неви шел к северо-востоку, объединенный флот двигался к югу, их курсы должны были пересечься к западу от мыса Трафальгар. Чтобы обойти мыс, союзники повернули на юго-запад, в 5.40 утра 18-пушечный бриг [163] «Фюре» под командованием лейтенанта Дюмэ обнаружил эскадру Нельсона. На этот момент англичане имели всего 27 кораблей, еще 6 боевых единиц были двумя днями ранее отосланы к Африке, пополнить запасы воды.
Англичане также обнаружили Вильнёва. Чуть ранее, в 5.30 утра, у британцев появилась первая (но далеко не последняя) в этот день потеря – с одной из мачт «Конкерора» свалился в воду марсовый Аарон Крокэн. Шлюпку спустить не успели, так как впередсмотрящие с «Ривенджа» заметили паруса в 6 или 7 милях к востоку. Это был объединенный флот.
Дул слабый западный ветер, англичане находились в наветренной позиции, союзники – под ветром. Флот Вильнёва был немного растянут, авангард Гравины начал поворот к западу, собираясь обогнуть мыс Трафальгар, арьергард Дюмануара немного отстал. Перед Вильнёвом стояло трудное решение: если он будет продолжать движение на юго-восток, арьергард отстанет еще больше – ведь чтобы обогнуть Трафальгар, последнему придется повернуть на юго-запад, что при ветре WNW замедлит его ход. Да и сам поворот на ветер чреват потерей скорости и строя. С другой стороны, поскольку WNW был довольно слабым, арьергард и центр успевали проскочить к Гибралтару и далее шли на юго-восток, в бакштаг. Таким образом, Вильнёв мог либо попытаться пожертвовать частью эскадры, чтобы спасти большинство ее кораблей, либо попытаться выручить попавшего в трудное положение Дюмануара, который довольно долгое время был начальником штаба Флота Леванта. В 8.15 Вильнёв дает приказ: «Поворот оверштаг!» , таким образом, после этого маневра корабли Дюмануара становились авангардом, а отряд Гравины – арьергардом. В то же самое время этот маневр означал, что бой неизбежен и что при таком слабом ветре союзники, скорее всего, не успеют сформировать линию.
Увидев этот сигнал, испанские капитаны Гальяно и Чурукка в ярости начали топтать свои треуголки. Испанские исследователи утверждают, что поворот Вильнёв совершил только потому, что хотел вернуться обратно в Кадис без боя. С этим утверждением тяжело согласиться – англичане, будучи на ветре, в любом случае могли перехватить союзников, тем более что расстояние между мысом Сан-Себастьян (у входа в Кадисскую бухту) и местом встречи флотов было порядка 15–16 миль, тогда как расстояние между флотами, согласно отчету Коллингвуда, не превышало 7 миль. Если же учитывать ветер (неустойчивый вест-норд-вест) – англичане шли в полный бакштаг, тогда как Вильнёв – в галфвинд.
Но маневр французского адмирала, безусловно, имел отрицательные стороны: при таком слабом ветре и с неопытными экипажами поворот оверштаг занял целых два часа, линия объединенного флота окончательно развалилась, теперь Гравина с семью замыкающими линкорами оказался оторван от основной массы кораблей, образовав практически параллельную Вильнёву колонну, идущую чуть сзади."

Главный вопрос, который мне задавали - а почему корабли при движении на юг у мыса Трафальгар будут все-таки ворочать сначала на юго-запад, а потом на юго-восток, как бы огибая мыс?
А проблема самая простая - им придется огибать песчаную Трафальгарскую банку, которая протянулась на запад-северо-запад на милю, и находится в 3-4 милях от собственно мыса, и которая меняет глубину с 7-10 фатомов резко до 3 фатомов или до 5 метров. Что это значит? Это значит, что если следовать прямо, не огибая банку, то корабли, имеющие осадку от 6 метров и выше, просто останутся на этой банке.
Далее.
При огибании банки строй однозначно растянется. Почему?
Смотрим план-схему сражения
Траф_1
Англичане следуют в фордевинд, французы в галфинд. При обходе банки придется делать поворот на ветер, что замедляет ход. Да, потом будет поворот обратно, и курс, близкий к фордевинду, но тем не менее в точке поворота линия растянется.
Соответственно удар придется на арьергард. Напомню, что парусные корабли заднего хода не имеют, таким образом центр и авангард ничем уже не смогут помочь арьергардом. Грубо говоря, получается что им придется пожертвовать.
Как вы думаете, потеря трети флота без возможности ему помочь - это не поражение???

Стоп, скажут мне. Так бой произошел в 21 миле (34 км) северо-западнее мыса Трафальгар! Это даже во в Вики написано.
Правильно написано! Только не забывайте, что бой прошел там потому, что Вильнев к этому времени уже развернулся и некоторый период следовал в обратном направлении. Мы же с вами рассматриваем ситуацию продолжения "бега на юг". Учитывая, что флоты разделяло 7-10 миль, и они сближались с 5.30 до 13.00, вы можете представить, сколько на юг Объединенный флот успел бы пройти.
А мог ли Вильнев прижаться к берегу?
Нет, не мог, ибо было чревато. Проблема в Асейтерской мели (shoal of Aceytera) - цепи подводных скал, раскиданных северо-западнее, западнее и юго-западнее мыса Трафальгар. Большая часть из них находится в полумиле-миле от мыса, но есть и одинокие скалы, которые отходят на 3 мили.

Резюмируя - выбирая между тем, чтобы пожертвовать арьергардом и сбежать, или вступить в бой всей эскадрой, Вильнев выбрал бой всеми силами. Согласитесь, поведение далеко не труса.
Гримаса истории заключается в том, что его потом обвинили именно в трусости - мол, собирался бежать в Кадис, хотя всем было понятно, что в Кадис он без столкновения противника сбежать не успеет!
Такие дела
Виктори врезается
 
 
George Rooke
11 January 2017 @ 10:14 pm

Как все знают, по традиции в Королевском Флоте первый тост в кают-компании пьют за короля (королеву). Причем пьют сидя. Почему?  Этот обычай имеет свою предисторию .
Когда король Карл 2 возвращался в Англию в 1660 году после многих лет изгнания на флагмане эскадры Монтегю, бухала, естественно, вся эскадра  и конечно же, первый тост провозглашали за короля. Король Карл для своего времени был мужчиной рослым, 1.85 метров, и поднимаясь вместе с офицерами во время тоста, несколько раз крепко ударился головой о верхние балки. Наконец ему это надоело, и когда за него подняли очередной тост, он рукой попросил офицеров не вставать, сказав: "Господа, можете пить сидя. Ваша верность мною под сомнение не ставится".

 
 
George Rooke

И подумалось мне....
Что наш соотечественник Петр Карлович Виленуев проснулся как-то после тяжелого сна, и обнаружил себя утром 21 октября не в своей постели в Балашихе, а...  на шканцах флагмана франко-испанской эскадры "Бюсантор". Напряг он мозг, вспомнил роман Артура нашего Переса Реверте и обсуждения во всяких пабликах в Контакте, и решил, значица, переиграть Трафальгар.
Вспомнил, что главная ошибка - поворот на 180, не повернул, и....  проиграл.
На исходные позиции.
Следующий маневр, рекомендованый мудрыми сетевыми гуру - опять на исходную.
И так, пробуя все мысли наших теоретиков, девять раз..)

 
 
George Rooke
10 January 2017 @ 02:52 pm
В конце XIX века в Испании полным ходом шло обсуждение причин испанского Декаданса, который грянул в середине XVII и растянулся чуть ли не на три столетия. Вот два мнения.

1. "Бесчисленные препятствия познанию, наша мизантропия, подозрительность и религиозная нетерпимость стали неотделимой частью нашего общества в целом, и все вместе они просто гасят огнем и железом подозрительности не только любые иные мнения и трактовки, но даже мысли на тему об изменении чего-либо. От имени Бога и со словами веры всюду сеется разрушение и смерть. Мы растоптали самые благородные наши чувства, дав волю гнусной корысти, суеверным страхам и сомнениям. Мы даже ударили по священным узам семьи, ибо у родителей страх отлучения от церкви превысил страх потерять своих детей."
Нуньес де Арсе, 1872 год.

2. "Болезнь на самом деле глубже. Это просто эпидемия, которая поразила самую энергичную и сильную часть нации. Это была изначально гордость, которая после переросла в гордыню, и которая пестовалась в течение восьми веков, пока мы изгоняли из пределов Испании неверных. Мы стали полны презрения и ненависти не только к иудеям, но и к любым другим нациям. Мы просто сами себя изолировали от остальной части Европы. Мы реально поверили, что мы - новый народ Божий".
Хуан Валера, 1873 год.


 
 
George Rooke
09 January 2017 @ 12:18 pm
Соль у нас с давних времен получали поморы (используя приливы и отливы), добывали ее в Старой Русе, Соли-Галиче, Нерехотском районе, в Городце на Волге. В XV веке появляются соли Ростовские, Переяславские, Тотемские и Вычегодские солеварни. С XVI веком связано освоение солепромыслов в Прикамье, Чердыни. Некоторые города буквально выросли на соли – Соликамск, Усолье, Сольвычегодск.
Но проблема была одна, причем чуть ли не до 20 века - наша соль на длительную засолку не годилась.
Кому интересно - можете почитать вот здесь: The adventures of Portuguese salt in Russia from the 17th to the 20th centurys
Тем не менее, раз за разом мы покупали соль то у испанцев (португальцев), то у французов.
В чем была основная проблема?
Чистую соль добыть очень тяжело, чаще всего она идет с примесями. Вот самое главное искусство - это от примесей избавиться. Например железо в соли ухудшало сроки хранения засоленного продукта. Магний придавал горечь. Бериллий - сладость, йод - непонятный запах и т.д. А ведь были еще примеси свинца или вообще цианиды, которые - понятно - здоровья не добавляли.
Обычно при варке соли если не все, то главные примеси были в образовавшейся от кипения пене, и весь смысл очистки соли в XIV-XVIII веке сводился
а) к эффективной уборке этой самой пены
б) добавлении компонентов и реактивов, в том числе и органических, которые бы придавали соли лучший вкус и улучшали ее засолочные свойства.
Вот как например добывали и варили соль в Люнебурге, а люнебургская соль считалась лучшей в Германии, обгоняя даже зальцбургскую и гальштадтскую.
"В 1268 году был применен новый метод добычи соли. До сих пор рудокопы на собственном горбу поднимали по крутым штольням корзины с глыбами каменной соли; на поверхности ее дробили в мелкий порошок. Теперь в шахты научились закачивать воду. Она быстро превращалась в насыщенный рассол. По трубам его отводили в Халляйн, где выпаривали на дровяном огне до выпадения кристаллической соли.
В конце концов была создана весьма изощренная система, которую в Зальцкаммергуте называют Sinkwerken. Зинкверк — это искусственная подземная полость, где породу, содержащую соль, смешивали с водой в больших деревянных бочках. Затем соляной раствор направляли по деревянным трубам в железные котлы для выпаривания.
Ганзейский союз гарантировал качество своих товаров, а люнебургская соль была одним из лучших его продуктов. Мелкие немецкие солеварни мошенничали, маркируя свои бочонки клеймом «Люнебург», чтобы получить выход на зарубежные рынки.
В Люнебурге, Галле и на других соляных промыслах Германии рассол поднимали из шахт в специальных чанах, перетаскивали в солеварню и выливали в огромные прямоугольные железные поддоны, под которыми пылали дрова. В рассол добавляли кровь (бычья, свиная, и т.п.), которая при закипании сворачивалась и давала пену. Пена вытягивала из раствора загрязнения, и ее аккуратно снимали. Солевары непрерывно помешивали свое варево. Незадолго до начала кристаллизации в раствор подливали пиво, чтобы оно вытянуло оставшиеся примеси, а затем влажные кристаллы высыпали на просушку в конусообразные корзины.
Поддоны были в работе двадцать четыре часа в сутки, только раз в неделю их снимали с огня, чтобы почистить. Для производства нужны были всего три человека: мастер-солевар, его помощник и мальчишка, который подбрасывал дрова в топку."

У нас до Петра пользовались методами XII века - в местах, где обнаруживались соляные рассолы, делали примитивный каптаж или рыли колодцы, собирали рассол в огромные железные котлы ("салги"), под которыми разводился огонь (дровяная топка). Позже для выпаривания рассолов стали применять особые сковороды (противни) размером до 200 м2. Такие огромные сковороды назывались циренами ("цренами", "чренами"). При медленном нагревании в осадок сначала выпадали гипс и другие примеси, которые удалялись. Поэтому выварочная поваренная соль всегда была чище исходного рассола.
То есть при технике медленного нагрева от части примеси мы избавлялись, но от сульфатов или сульфидов такие вещи уже не помогали. Так например содержание сульфата натрия при нагреве практически не меняется.
В результате русская соль была по своим свойствам и вкусу хуже, чем иностранная.
Цитата из той работы, которую я предлагаю почитать: "В 1758 году Сенат выпустил Указ о солении мяса и рыбы на Севере России. Этот документ объявлял, что все мясо, полученное в области, должно быть засолено с помощью иностранной соли, а именно - французской или испанской. Кроме того, правительство приняло программу, согласно которой хотело организовать добычу и засолку сельди на Севере по голландскому образцу, чтобы поставлять в собственные города и за рубеж качественную соленую рыбу.
Почему было приказано использовать иностранную соль? Проблема была в том, что рыба, засоленная с российской солью, которую варили из морской воды Белого моря, имела низкое качество, и не могла быть сохранена длительное время, поскольку приобретала сильный неприятный запах."

В общем, если интересно - читайте.
 
 
 
George Rooke
09 January 2017 @ 09:22 am

Помнится, вопрос о селитре когда-то задавал

Для изготовления пороха требовались три компонента: калийная селитра, сера и уголь. Основу пороховой смеси составляла калийная селитра, на ее долю приходилось от 65 до 75 процентов. Природная селитра встречалась в виде залежей в Индии, Персии и Египте. Арабы называли это вещество «китайский снег», византийцы — «индийская соль».
Расход «индийской соли» был настолько велик, а стоимость так высока, что в Европе предпринимались попытки наладить добычу калийной селитры из навоза, фекалий, пищевых отбросов или трупов. Белый кристаллический налет соскабливали со стен пещер, отхожих мест и склепов. Первое сообщение о получении селитры таким способом во Франкфурте относится к 1388 г.  {5} Однако длительность процесса образования кристаллов (от 3 до 5 лет) и трудоемкость извлечения готовой селитры, которое требовало до 36 промывок и выпариваний, а главное — ничтожность выхода конечного продукта (около 0,2 %)  {6} , заставили алхимиков обратиться к другому способу.
С древних времен алхимики знали, как можно получить «индийскую соль» искусственным путем. Для ее изготовления требовались натриевая (или кальциевая) селитра, квасцы, медный (или железный) купорос и поташ. При нагревании натриевой селитры с медным купоросом и квасцами получали азотную кислоту. Смешивая азотную кислоту и поташ (обычный белый пепел, который остается от сгоревшей древесины), изготавливали калийную селитру.
В Средние века основным источником натриевой и кальциевой селитры являлись соляные промыслы. Селитроносная порода лежит обычно на пласте поваренной соли, ее извлечение производится с помощью кипячения и отстаивания насыщенного соляного раствора. Процесс извлечения натриевой селитры носил название «получение соли из соли» («to make salt upon salt»). Конечный продукт представлял собой белые кристаллы солоноватого вкуса, использовался как для заготовки рыбы или мяса, так и для изготовления калийной селитры.
Принято считать, что итальянские квасцы использовались главным образом в красильном производстве. Однако для протравки тканей требовалось ничтожное количество сырья. Протравочный расствор изготовлялся из расчета 10 грамм квасцов на 1 литр воды  {11} . Небольшие залежи квасцов были известны в Италии (Неаполь), Испании (Картахена), Франции (Льеж), Фландрии (Брюгге), Англии (Бристоль). Местная добыча целиком обеспечивала нужды текстильной отрасли. При этом объем ежегодной добычи и продажи итальянских квасцов исчислялся в десятках тысяч кантаров (1 кантар — около 50 кг). То колоссальное количество сырья, которое поставлялось Ватиканом на европейский рынок, свидетельствует, что его основная часть применялась в пороховом деле.
До середины XV в. крупные партии квасцов поступали из Малой Азии, Фракии, Нубии и Аравии через Константинополь, а также с Фокейских рудников, которыми владела Венеция. Расширение производства искусственной калийной селитры позволило поставщикам пороха увеличить объем выхода готового продукта, и к 1410 г. порох подешевел в два раза  {12} . Однако искусственная селитра обладала большей гигроскопичностью. Порох слипался в комки, которые приходилось толочь, поэтому природная селитра ценилась выше. Венецианские купцы обманывали покупателей, добавляя искусственную селитру в природный минерал. В 1445 г. в Германии появился трактат с описанием метода, позволявшего определить качество селитры: « Для испытания получаемой из Вененции селитры следует вложить в нее руку, которая по вынутии не должна быть мокра. По вкусу и посредством кристаллизации узнают, есть ли в селитре примесь соли или квасцов».
В то же время, искусственная селитра обладала теми же свойствами, что и природная. Проблему удалось решить после того, как стали применять зернение: в пороховой порошок добавляли небольшое количество вина и протирали полученную тестообразную массу через сито. При этом оказалось, что « два фунта пороха в зернах действуют сильнее, чем три фунта незерненого».К середине XV в. тайна изготовления искусственной калийной селитры из квасцов была разгадана, практически, во всех странах Европы. Порох еще больше подешевел, когда воюющие стороны стали покупать не готовую искусственную калийную селитру, а квасцы и натриевую селитру.
Повышение мощности пороховой смеси и ее удешевление позволило сделать качественный скачок в артиллерии. На полях сражений стали применяться чугунные и свинцовые ядра. Все шире использовалось ручное оружие и «эспаньоли», из которого выстреливали от 5 до 10 пуль, одна за другой. Пушки отливали на специализированных литейных заводах в Германии, Франции и Венгрии.

 
 
George Rooke
Поскольку выходные кончаются - последний пост про Балтику, и дальше уже выкладывать по этой теме буду мало, все прочитаете в книге.

Тайный Совет быстро признал Кристиана королем Швеции в обмен на обещание датчанина, что тот будет действовать и править милостиво.
Сопротивление оказала только вдова Стена Стуре, Кристина, которая навербовала наемников в Польше и Данциге, и заперлась в Стокгольмском замке. Войска датчан и Кристины встретились у Упсалы, и после упорного сражения Кристина была разбита, и в сентябре остатки Стокольмского гарнизона капитулировали.
Кристиан стал королем, и этим решили воспользоваться Тролле, чтобы свести счеты со своими противниками. 4 ноября 1520 года Кристиан был коронован в Стокгольмском соборе, и короновал его восстановленный в правах Густав Тролле.
7 ноября, присутствии членов Тайного Совета и короля была зачитана жалоба архиепископа, в которой Тролле просил справедливости относительно «покойного еретика Стена и его приспешников» (на Стуре и Швецию после смещения архиепископа Тролле наложили интердикт). Прегрешения Стуре против церкви в жалобе объявлялись ересью, причем в качестве доказательства приводилась булла папы Льва X, выданная датскому королю, соответственно король Кристиан дал слово еретикам, а оно не имеет силы. Тогда встала вдова Стуре, Кристина, которая заявила, что вообще все здесь находящиеся, кроме Кристиана и Тролле, подписывали документ, который отчуждал от Густава сан архиепископа. Но этим самым она не оправдала действия Тайного Совета, а наоборот – просто добавила их членов в число обвиняемых. И новый король дал ясно понять всем, что амнистировать он тут не вправе, ведь он – светская власть, а Тролле выступает с позиции церкви. Схвачено было довольно много народу, поскольку высшая знать королевства съехалась на коронацию Кристиана, предполагалось много пиров, турниров, светских раутов. И вот теперь часть дворян был внезапно схвачена и препровождена в тюрьму архиепископства.
Как и следовало ожидать, Тролле попросил отдать всех обвиняемых на суд церкви, был проведен допрос на церковном суде, возглавлявшемся самим архиепископом, в присутствии короля. Вскоре был вынесен приговор. В приговоре устанавливалось, что подсудимые отказались признать свое отлучение от церкви и поклялись, что архиепископ «никогда больше не получит свободы и своей церкви». Их «нечестивый союз» был со всей очевидностью направлен против римской церкви, и на основании этого церковный суд вынес свое решение: виновны в явной ереси. Такой приговор, согласно каноническому праву, распространялся также на сторонников осужденных.
Таким образом, церковь осудила «заблудших», но приводить приговор в исполнение могла только светская власть, которую представлял Кристиан II. При этом вынесла приговор церковь – умерщвление путем сжигания. Согласно каноническому праву Кристиан II не имел права пересматривать постановление от духовного суда. Но была ли ограниченная группа священников действительно церковным судом или нет – это был вопрос дискуссионный. Кристиан одно знал абсолютно точно – если он откажется выполнять решения архиепископа – проблемы уже возникнут у него, а не у сторонников дома Стуре.
Естественно, он просто умыл руки, и решил выполнить постановления Тролле в полном объеме. Более того, Кристиан, пользуясь случаем, вписал в списки осужденных несколько человек, которых он считал своими личными врагами. Среди прочих в числе осужденных были епископы Маттианс и Винсент. Казнить епископов Кристиан права не имел, то была прерогатива Рима. Но Маттиас и Винсент были для него бельмом на глазу, ибо чуть ранее они обвинили его в ограблении каноника Арчимбольда, который с позволения Стуре продавал в Германии индульгенции, был задержан в Дании, когда возвращался в Швецию, и все деньги у него были конфискованы датским королем, и пущены на подготовку к вторжению. Именно поэтому участь епископов была предрешена заранее.
Казни начались утром, 8 ноября 1520 года, на главной площади, под свист, улюлюканье и радость горожан. Да не удивит это всех, но Стокгольм в то время был больше немецким городом, чем шведским, и проживающие в нем никакой шведской идентичности или национального единения не испытывали.
Первыми взошли на эшафот епископы Маттиас и Винсент, которым отсекли головы мечом. После чего 15 дворян – сторонников Стуре, были подвержены такой же казни. Мэр и олдермен Стокгольма чести погибнуть от меча не удостоились, и были повешены. Далее происходили казни менее значимых персонажей. 10 ноября в Седермальме был сложен большой костер, где тела казненных сожгли. В тот же костер бросили выкопанное из могилы тело Стена Стуре. Всего было убито 82 человека. Вдова Стуре, Кристина Юлленшерна, была брошена в тюрьму; Кристиан объявил ее «мертвой при жизни».
При этом Кристиан сделал ход конем – чтобы совсем уж обелить себя в этой ситуации, он написал письмо папе Льву X, что в погребе Стокгольмского замка были обнаружены большие запасы пороха, и без сомнения сторонники Стуре хотели произвести взрыв, и убить и его, нового короля, и архиепископа.
Все имущество убитых было конфисковано в пользу Кристиана.

 
 
George Rooke
Во время войны за «шведское наследство» в 1517-1520 годах к Любеку обратился Кристиан II, причем не напрямую, а через своего шурина – испанского короля и германского императора Карла V (Кристиан женился на Изабелле Габсбургской в 1515 году). Для найма армии и вторжения в Швецию Кристиану сильно нужны были деньги, и искал он любые источники финансирования, даже попросил Карла V досрочно выплатить ему приданое (250 тысяч флоринов), чем, наверное, единственный раз в жизни ввел Карла в состояние бешенства.
Как мы помним, Швецию Кристиану удалось завоевать в 1520 году, но просьбы о выплате приданого поступали с пугающей регулярностью. И император решил сделать ход конем. Карл послал 21 июля 1521 года в Любек замечательный документ, который требовал у Ганзы… выплатить приданое Кристиана за Карла. Это письмо вызвало взрыв негодования в Любекском Совете, и к императорскому двору послали в качестве переговорщиков бургомистра Николауса Бремзе и члена муниципалитета Ламберта Виттингхофа, которые потребовали у Карла V разъяснения насчет его сомнительных сентенций.
Карл, которого к тому времени его просто утомил, неожиданно попросил всего лишь внеочередных ленных выплат, и встал на сторону Ганзы, отправив Кристиану требование опустить захваченные любекские корабли и купцов, а так же возместить стоимость присвоенных себе товаров. Более того, ссылаясь на договор, заключенный в Бад-Зегеберге в 1459 году датским королем Кристианом I и Ганзой, он потребовал не вводить по отношению к Любеку новые налоги, отменить уже введенные, и восстановить старые привилегии Ганзы в Дании.


На картинке будущий император Карл V просит бабла на абсолютно демократические выборы императора Германской нации (дабы противодействовать спам-атакам русских хакеров, по-видимому) у Якоба Фуггера, главы Аугсбургского банкирского дома Фуггеров. Для понимания - Якоб Фуггер, если попробовать провести аналогии на современные мерки, мог взмахом пера не особо напрягаясь купить всю Саудовскую Аравию с Кувейтом и Катаром, и еще бы на Бахрейн хватило. Чтобы было еще понятнее - этот человек отказался от всех титулов, которые ему предлагали Габсбурги, и при этом все Габсбурги ползали у него в коленях. Он даже папу Льва X смог убедить выпустить буллу Inter Muliplices, где своевременная оплата кредитов и процентов по ним приравнивалась к индульгенции перед Господом, а так же говорилось, что взымать проценты при кредите - не есть святотатство, и вполне можно делать и добрым христианам.
 
 
George Rooke
Туман войны в полной красе, и есть все - от глупости, до случайностей и предательства.

В январе 1520 года 10-тысячное войско датчан под командованием Отто Крюмпена вторглось в Швецию, форсировав замерзшую реку Этран. Датское войско состояло из 4000 наемников, навербованных в Германии, 2000 французов, которые, как пишет хронист, «не боялись сражаться с самим дьяволом», а так же до 1500 шотландцев, преступников и убийц, которым смертную казнь шотландский король заменил вербовкой в войско датского короля. Удалось так же купить шесть пушек с комплектом боеприпасов и нанятыми артиллеристами, что в принципе и решило исход сражения со шведами. Летом двигаться здесь им бы помешали нескончаемые болота и озера, однако зима 1520 года была холодной, и все перемерзло, поэтому датчане быстро дошли до Вестерготланда.
Стен Стуре собрал ополчение из примерно 1500 дворян и их оруженосцев, но все-таки основную часть его войска составили вооруженные крестьяне. Он перекрыл дорогу датчанам в самом узком месте озера Эсунден, причем оба фланга шведского войска упирались в горные кручи, и обойти Стуре не представлялось возможным. В центре были установлены 8 орудий для противодействия возможной атаке конницы. Однако, узнав, что численность войск вторжения, по данным разведки, достигает 20 тысяч человек, тогда как у Стуре было только 10 тысяч, он отошел к городу Бодесунд и укрылся за городской стеной, при этом пробив лед и разрушив мосты выше и ниже по реке. Все 700 жителей города так же были мобилизованы на оборону.
Но вскоре диспозиция опять поменялась – по уточненным данным датский корпус состоял-таки из 10 тысяч человек, и уже шел по льду озера Эсунден, поэтому Стен спешно привел войска на прежнюю позицию, конницу поставил на левый фланг, пехоту – на правый, от возможной атаки рыцарской кавалерии прикрыл правый фланг флешами и завалами из бревен, на высотах же расположил артиллерию.
Утром 19 января появились первые отряды датчан. Стуре, дабы воодушевить войска, в сияющей броне выехал перед своими отрядами и начал произносить речь. В этот момент лошадь закусила удила, и начала метаться, еле сдерживаемая своим седоком. В этот момент прозвучал первый выстрел из датской пушки, причем ядро было пущено по пологой траектории, ударилось об лед, и, отскочив, попало Стену в колено, и соответственно в живот лошади. Стуре упал, его срочно погрузили на сани и увезли в тыл. Однако перед шведским войском появилась проблема – кто главный? Причем решить это надо было быстро, ибо датское войско уже разворачивалось для атаки. На старшинство претендовали главный судья Вестерготланда Туре Йонссон и начальник ополчения Вестерготланда Эрик Абрахамссон. Прийти к соглашению так и не успели – Крюмпен пошел в атаку. Датские и французские рыцари атаковали шведскую конницу, которая бежала с поля боя, обнажив фланг пехоты. Шведские крестьяне выдержали две фронтовые атаки, но когда вражеская конница зашла им в тыл – дрогнули и побежали. Ну далее началась резня и добивание, в котором особенно отличились шотландцы, спалившие Бодесунд и убившие всех его жителей.
Остатки шведской армии отступали к Тивенду, лесистому, дикому району, где они могли бы перевести дух и перегруппироваться. Туда же шла и повозка со Стеном Стуре, уже пришедшим в себя, переживающим дикие боли, но не утратившим мужества. Приведя свой войска в чувство и наладив единоначалие и взаимодействие, Стуре отбыл к Стокгольму за подкреплениями, оставив своим солдатам единственный приказ – держаться изо всех сил.
1 февраля шведов атаковал Крюмпен, и это был дикий, кровавый бой. Шведам ценой больших потерь удалось отбить атаку датчан, гигантские потери понесли французские наемники, их капитан, Жакоб Валль (Valles), был поднят на пики, шотландцы, сходив в одну атаку, отказались идти в остальные, ибо, по словам их предводителя, Стюарта, «они пришли сюда стать богатыми людьми, а не мертвыми», и в принципе это был бы пат… Если бы не Эрик Абрахамссон. Начальника ополчения очень задело, что Стуре оставил главным Йонссона, а не его, и тот вместе с преданными людьми дезертировал к датчанам, более того – открыл их путь в обход Тивенда, сдав замок Эребро. В результате шведская армия продолжила спешное отступление.
Стуре узнал о предательстве уже 2 февраля, на пути в Стокгольм. Он приказал нещадно гнать лошадей, несмотря на дикие боли в раздробленной ноге и начавшейся горячке. Сани успели пересечь озеро Меларен, и пройти полпути к Стокгольму, когда Стен Стуре скончался. Ему было только 27 лет.
Таким образом, судьбу компании 1520 года решило шальное ядро и предательство одного из дворян Вестероса (да, я не ошибся, именно Вестероса - это город в Швеции, столица провинции Вестерготланд).

 
 
George Rooke

К концу 1690-х годов англичан пиратство в районе Карибского моря просто задолбало. И в 1700 году был принят парламентский акт, согласно которому непосредственно пойманные на пиратстве люди могли быть осуждены без суда присяжных либо колониальными чиновниками, либо морскими офицерами, непосредственно участвовавшими в захвате. В последнем случае капитаном корабля снимались письменные показания с офицеров, и достаточно было трех человек, чтобы подтвердить акт пиратства. Наказание - повешение без альтернативы. Впрочем нет - попасть на каторгу, а не на висилецу пират мог только в одном случае - сдай двух и более своих подельников. Тогда получишь жизнь.
Удивительно, но эта мера оказалась очень эффективной. С 1700 по 1730 годы около 1000 пиратов были осуждены, из них до 400 - повесили.
Как результат - пираты старались не орудовать в местах, где были английские корабли.

 
 
 
George Rooke
Для тех, кто сомневается - подписываться на "Балтийскую Лужу" или нет.


3 февраля 1511 года император Максимилиан произвел полный дипломатический разворот – он писал: «было бы неправильно, если бы Ганза получила какое-то преимущество в торговле с Северными Странами, которым она бы несомненно злоупотребила». Этот маневр в дипломатии происходил под оглушительные действия бургундских каперов, которые тоже внезапно поменяли «партнеров», и теперь выступали на стороне Дании, в пику Ганзе. Каперы захватили за март месяц до 40 любекских судов.
В свою очередь Дания выслала из портов свои эскадры лишь в июне – 20 датских кораблей крейсировали у Травемюнде и атаковали как береговые укрепления, так и само побережье. Около Висмара было разграблено несколько сел, в Варнемюнде был разбит и пленен ростокский отряд, датчане огнем и мечом прошлись по Рюгену. Чтобы противодействовать этой угрозе Любек выслал в море 18 своих кораблей под командованием членов любекского муниципалитета – Фрица Граверта и Германа Фальке, задача которым была поставлена одна – уничтожить датский флот, после чего прогнать бургундских каперов из Балтийского моря.
Вскоре к эскадре подошли на подмогу 3 штральзундских корабля, и 9 августа 1511 года у Бронхольма, который ганзейцы только что разграбили в отместку за датские налеты, состоялся бой между датским и любекским флотом. Бой велся без какой-либо тактики и вскоре распался на отдельные схватки кораблей. Апогеем битвы стал поединок между флагманами противоборствующих сторон, в результате которого любекский корабль «Святая Мария» потерял руль и бушприт. Сражение закончилось вничью, и Ганза отошла от Бронхольма, попытавшись напасть на большой бургундский конвой из 250 судов, который сопровождали датские и нидерландские корабли. Около полуострова Хелла Фальке приказал произвести атаку, ганзейцы смогли захватить 18 купцов, набитых рожью, воском и медью, а так же потопили еще 2 торговца. Датчане и бургундцы в свою очередь смогли захватить 2 неприятельских корабля в качестве призов, а еще один упустили, и он смог сбежать.
14 августа голландский конвой миновал Эресунн, и, нагруженный балтийскими товарами, взял курс на Антверпен. Датчане атаковали корабли Ганзейского Союза, причем 11 кораблей, используя тяжелую артиллерию, внесли сумятицу в ряды противника, а семь датских гребных судов ринулись на абордаж такого же количества немецких кораблей, и смогли их захватить. Любек отвел корабли, и тем самым открыл для датчан возможность перехвата торгового конвоя, шедшего на подмогу шведским инсургентам с оружием и провиантом. 11 любекских купцов были захвачены без малейшего сопротивления, только 3 судам удалось сбежать и достичь Стокгольма. Это вынудило Ганзу через две недели послать новый конвой в Швецию, который смог проскочить датские заслоны и счастливо дойти до союзных берегов.
Совет Любека выступил с предложением повысить налоги, чтобы построить новые корабли для борьбы с датчанами, однако тут, как снег на голову, пришло сообщение – регент Швеции Сванте Стуре умер 2 января 1512 года, Тайный Совет утвердил новым регентом его сына – Стена Стуре-младшего, которому было 18 лет. Его соперником по выборам был Эрик Тролле, который стоял за заключение мира с Данией, и Совет уже склонялся к тому, чтобы предпочесть именно Эрика Стену, поэтому Стуре, дабы сохранить власть в своей семье, был вынужден начать переговоры с датчанами.
Любек опасался остаться один на один с Данией и Бургундскими Провинциями, поэтому 23 апреля 1512 года в Мальмё был заключен мир с Иоганном Датским, согласно которому Ганза выплачивала Дании гигантскую сумму в 30 тысяч рейнских гульденов, разнесенную на 12 лет (по 2500 гульденов в год).
Ганза разрешала Дании торговать с Бургундскими Провинциями по своему усмотрению, Дания в свою очередь позволяла Ганзейскому Союзу вести торговлю со Швецией при условии, что Ганза признает возвращение Швеции в унию, и Швеция союзна Дании. В случае, если Швеция когда-либо начнет военные действия против Дании – торговля Ганзы со шведами должна была быть прекращена.
Таким образом, датско-ганзейская война 1509-1512 годов закончилась в пользу датчан. Ганзе не удалось в военном противостоянии отколоть Швецию от Дании, и восстановить контроль над датской торговлей. Более того, согласно договору Ганза фактически соглашалась с тем, что в их заповедных водах теперь орудовали и их прямые конкуренты – нидерландцы.
Король Дании Иоганн I умер 20 февраля 1513 года, ему наследовал Кристиан II, которого короновали в Копенгагене 11 июня 1514 года. Чуть позже коронация прошла и в Осло, тем самым на Кристиана возложили еще и норвежскую корону. Оставалась только коронация в Стокгольме, чтобы подтвердить Унию, но... внезапно шведский Тайный Совет отказался признавать Кристиана своим королем, тем самым снова начав новый этап противостояния Швеции и Дании.



ЗЫ: специальное пояснение по тексту: в описываемый момент земли будущей Голландии и Бельгии назывались «Бургундские Нидерланды» (Des Pays-Bas bourguignons), именно поэтому в этом временном периоде мы собственно голландцев и бельгийцев будем называть бургундцами. Голландией и Фландрией они стали в 1549 году, когда Карлом V были поименованы в Прагматической санкции Соединенными Семнадцатью Провинциями (dix-sept provinces).
 
 
George Rooke


В первой половине XIX века тактика русского флота продолжала оставаться в положении догоняющего по отношению к военному искусству ведущих морских держав того времени. До тех пор, пока основными противниками России на море оставались сопоставимые по силе флоты Швеции и Турции, это не было сильно заметно. Но Крымская война резко оголила накапливавшиеся более века проблемы.

Дарданелльское сражение

Недавно принятый Кушелевский устав был отменён в 1802 году в рамках борьбы «с перегибами павловского царствования», и Адмиралтейство вернуло в дело… конечно же Морской устав образца 1720 года! А 21 октября 1805 года произошло Трафальгарское сражение между британским и испано-французским флотами, которое вообще поставило под сомнение всю линейную тактику. Адмиралы Коллингвуд и Гамбье ввели в британские «Инструкции по походу и бою» (Fighting Instructions) изменения, в которых во главе угла оказалась атака противника несколькими колоннами.

В этой ситуации в русском флоте произошло то, к чему всё уже давно шло. Морской устав стал жить отдельной жизнью, почти не связанной с реальностью, а главными руководящими документами стали инструкции командующих флотами. Тогда же произошло и разделение между тактическими наставлениями на Черноморском и Балтийском флотах. Черноморской флот, как постоянно участвующий в сражениях с 1798 по 1856 год, имел более агрессивных командиров и, как следствие, более агрессивные инструкции для похода и боя. Балтийский флот, находившийся под «очами государевыми», более чётко исполнял требования Устав.

Уже в боях 1807–1808 годов в Средиземном море эта проблема встала в полный рост. Дмитрий Николаевич Сенявин требовал от капитанов атаковать с дистанции 1 кабельтов (185 м) и менее и, цитируя своего бывшего начальника Ф. Ф. Ушакова, писал:

«…напрасно отнюдь не расстреливаться, буде дистанция велика, стрелять по пробе из больших пушек, а из малых только тогда, когда дистанция весьма близка и явно видно, что оные могут наносить вред неприятелю, а без того отнюдь не палить».


Как результат — почти все Дарданелльское сражение в мае 1807 года прошло на дистанции 150–200 сажен (300–380 м), что после заставило Сенявина упрекнуть своих капитанов в «нехватке хладнокровия и решительности». За время боя (3 часа) адмирал семь раз требовал от капитанов решительнее сближаться с противником, но эти приказы так и не были выполнены.

В этом сражении только три корабля Сенявина («Скорый», «Мощный» и «Рафаил») сблизились с врагом на пистолетную дистанцию. Но, вопреки распоряжениям Сенявина от 23 мая о необходимости доводить атаку до логического конца («до вершения победы»), вплоть до сцепления с противником на абордаж, командиры этих кораблей раз за разом позволяли противнику спокойно выходить из боя.

«Сильный» же, «Святая Елена» и «Ярослав» вообще вели огонь по туркам с запредельных дистанций — 400–800 метров. В рапорте Александру I Сенявин не умолчал о невыполнении рядом командиров адмиральских инструкций. За исключением «Скорого» и «Мощного», писал адмирал, «прочие наши корабли были в фигуре полу-циркуля и, казалось, на неблизком расстоянии». Командир «Ярослава» даже остался без награды (похвалы) за сражение! Здесь сказалось то, что Сенявин, долгое время пробывший на Чёрном море, и привыкший к решительным действиям Кингсбергена, Пола Джонса и Ушакова, требовал фактически невозможного от капитанов, чья служба прошла на Балтийском флоте, где никаких решительных в плане манёвров и дистанции сражений не было.

http://warspot.ru/7839-taktika-russkogo-parusnogo-flota-zakonomernyy-itog

 
 
George Rooke
В 1660 году шевалье Поль с 14 кораблями произвел демонстрацию у берегов Триполи Алжира и Туниса. В гавани Алжира он обнаружил 40 разоруженных на зимовку алжирских каперов, и хотел их атаковать пушками и брандерами, однако атаки не случилось. Дело в том, что дей прислал парламентера, который сказал: "В случае первого же выстрела в нашу сторону наш первый залп будет произведен вашим консулом, а далее - вашими пленными дворянами, священниками, и прочими пленными".
После этой угрозы шевалье Поль от атаки отказался.
После провала Критской авантюры, с 1669 по 1683 годы между Францией и берберийскими пиратами был мир, который гораздо более ревностно сохранялся мусульманами, нежели французами. Первая тучка пробежала в 1676 году, когда велись переговоры об обмене пленными по принципу "всех на всех". Каперы узнали, что до 7000 алжирцев было послано на галеры Короля-Солнца, и их оттуда не вернули. Деем было написано несколько жалоб, но Солнышко считал ниже своего достоинства разговаривать с какой-то мусульманской собакой из какого-то там Алжира.
В 1677 году у Ла-Рошели был захвачен алжирский капер. По обвинению в крейсерстве около французского порта. Началась настоящая напряженность, но ее снял Кольбер, который вернул капера и выплатил компенсацию за захват. Но... и это стало основной причиной вновь вспыхнувшего конфликта. Вся команда алжирца в полном составе была закована в цепи и послана гребцами на галеры.
И вот тут началось....
Каперы изначально собрались у дворца дея и потребовали ответных мер. Естественно, угрожая в случае чего сместить его на более воинственного. Дей вызвал на ковер французского консула, отца де Вешера, и популярно объяснил ему, что либо король Франции должен вернуть пленных и выплатить отступные, либо псы войны выйдут на охоту. Ибо ему, дею, своя голова дороже. Король Франции где-то там, далеко, а "ени-чери" - вот они, совсем рядом.
Отец Вешер слал во Францию письмо за письмом, но шла Голландская война, королю явно было не до каких-то там пиратов, а гребцы на галерах были нужны для действий у Сицилии и Италии. И в 1681 году 20 алжирских каперов вышло в море.
За навигацию 1681 года алжирцы сняли беспрецедентный урожай - захватили 180 французских судов и до 8000 человек пленными. И королю пришлось обратить внимание на разросшуюся проблему. Естественно, что наказать возмутителей спокойствия должен был Дюкен, ибо после его побед над де Рюйтером никто не сомневался, что по талантам это адмирал №1 во Французском флоте.
Приказ, присланный Людовиком Дюкену был краток и однозначен: "Сжечь гнездо этих гадюк!".

 
 
George Rooke
05 January 2017 @ 01:05 am

Разбирая сражения галерных флотов в войне 1788-1790 годов, следует помнить, что с одной стороны был армейский флот, готовившийся к реваншу чуть ли не 20 лет, а с другой стороны - чистая импровизация, сделанная на коленке в рекордно короткие сроки.
В шведском армейском флоте мне понравились некоторые виды кораблей.
Шлюп (Kanonslup):оснащен парусами и 10 парами весел. Осадка всего 3 фута, или 0.9 метров. Вооружены двумя пушками - одна в носу, одна в корме. Пушки от 18 до 24 фунтов.
Тендер или иол (Kanonjolle):5-10 пар весел, и одна пушка. Но размещение её интересное - в корме. Мне почему-то сразу вспомнилась тачанка.
Бомбардирский баркас (Mörtarbarkass):7 пар весел, и по одной мортире на каждом. Использовался для обстрела берега.
Архипелагский фрегат Skärgårdsfregatt ): к этому классу относились и знаменитые турумы, от 16 до 28 орудий, в основном 12-фунтовые. А геммамы - аж 24х24-фунтов. пушки. Отличие последних - два дека вместо одного.
Прамы (Skottpråm): несли двадцать четыре 12-фунтовых и шестнадцать 4-фунтовых пушек. кроме того, две мелкие пушки были в надстройке, что-то типа поддержки десанта.
В 1788 году галерный и армейский флот были снова соединены под одной общей командой и состояли из двух отрядов: шведская эскадра — из 28 галер, 27 эспингаров (неподнимающиеся на борт вспомогательные суда), 30 канонерских лодок и 3 королевских яхт, и финляндская эскадра, состоявшая из 3 геммамов, 8 турумов, 3 удемов, 8 мортирных баркасов, 15 канонерских баркасов, 40 канонерских лодок и, кроме того, много судов специального назначения: для начальствующих лиц, авизо, для запасов провианта, воды, для больных, транспортных судов и проч.; все они были в хорошем состоянии. Большим недостатком армейского флота было то, что он должен был тащить за собой громадный обоз провианта и боевых припасов, который очень стеснял его движения.

А что у нас?
На начало войны русский армейский флот состоял из...  8 полугалер. Уже после начала войны срочно начали строить 150 галер, 200 шлюпок и 8 канонерских лодок. Естественно тогда же и началось комплектование экипажами .
Так что, на мой взгляд, наша импровизация отиграла в войне гораздо лучше, чем мы могли бы рассчитывать.

 
 
George Rooke
01 January 2017 @ 02:49 pm

Праздник дурдома продолжается.
Балтика. На нее послали эскадру Нэпира, но не дали с собой.... ни войск, ни малых кораблей. Причина - Непир перед выходом, будучи в Реформистском Клубе, очень резко высказался о методах комплектования флота Адмиралтейством. В отместку Джеймс Грэхем отказал ему в малых кораблях, и английская эскадра в шхерах осталась фактически небоеспособна.
Грэхем писал: "Я полагаюсь на ваше благоразумие - не бейтесь головой о каменные стены преждевременно или если не уверены успехе.  Пока не последует достаточная  перспектива достижения какой-то важной цели, достойной риска и потерь - нет смысла что-то предпринимать. Если  вы атакуете крепости кораблями, потери всегда будут, и они будут серьезными и неизбежными".
Блин, я в книге расстался с Роял Неви в 1815-м, и это был на порядок более организованный флот. А ведь всего-то - прошло 40 лет...

 
 
 
George Rooke
31 December 2016 @ 06:01 pm

 
 
George Rooke
31 December 2016 @ 12:34 pm

Для меня 2016-й получился очень неплохим годом, в отличии от 15-го. Многие вещи реализованы, многие - на стадии реализации, думаю, в следующем году пойдут и книги в бумаге.
Вас же, уважаемые читатели, я хотел бы поздравить с Новым Годом. Пожелать счастья, здоровья, любви, денег побольше, и поменьше потрясений.
И да, в этот раз я решил отойти от традиции размещать картинку "парусник в снегах", поскольку свою новогоднюю френдленту я за долгие годы привык видеть обязательно с вот этой картинкой от antoin

Ну а поскольку картинка от Роял Неви - предновогодняя история - о нем же, и про Балтику, естественно, раз уж ей сейчас занимаюсь.

15 октября 1808 года 64-пушечный корабль Его Величества "Африка" в сопровождении бомбардирского кэча "Тандер" и одного брига отплыл из Швеции, из Карлскроны в Англию, сопровождая большой конвой из 137 торговых судов. Утром 20 числа все корабли за исключением одного захваченного купца, и трех, потерпевших крушение, достигли города Мальме. Торговцы и мелкие суда встали на якорь во внутренней гавани, тогда как "Африка" бросил якорь в 8 милях от города Драгер, у острова Амаг.
В 12.40, увидев флотилии датских канонерских лодок, идущих для атаки на торговые суда, "Африка" снялся с якоря и тронулся им навстречу. В 13.00 ветер стих, и "Африка" остался недвижим, тогда как датская флотилия неумолимо приближалась. На расстоянии 3 миль кэптен Барнетт насчитал 25 канонерских лодок и 37 вооруженных катеров, несших в общей сложности более 80 пушек.
В 14.55 датчане сблизились с британским кораблем на расстояние пушечного выстрела и открыли огонь. С "Африки" были спущены шлюпки, и корабль, управляясь шлюпками, по мере сил отвечал из своих орудий.
Через шесть часов боя 64-пушечник потерял фок-мачту, разбитую неоднократными попаданиями, бушприт, а так же почти все нижние реи.
Корпус корабля был пробит во многих местах, и что было опасно - в районе ватерлинии, потери составили 9 моряков убитыми, 47 - раненными.
При этом Барнетт отмечал, что продлись бой на два часа больше - "Африка" либо утонул бы, либо был бы вынужден сдаться.
Барнетт писал, что ему удалось потопить два катера, но эта информация опровергается датчанами - они пишут об 1 погибшем и двух раненных. Главная причина низких потерь датчан, какую они отмечали - очень низкий силуэт канонерок и катеров. Почти все ядра англичан просто пролетели над их головами, не задев корабли, тогда как установка на эти канонерки одного-двух тяжелых орудий и массированное их использование нанесло английскому кораблю тяжелейшие повреждения.

 
 
George Rooke
Еще с этого же ресурса, который всячески рекомендую, мбо шлака в сети много, а годного - уж очень мало.

http://oksigen13ash.blogspot.ru/2014/08/1673.html

"Около десяти часов утра 18 французских батарей, расположенных на горе Святого Петра, начали артиллерийскую подготовку к штурму.
Со стороны брюссельских ворот отвлекающую атаку проводил "Месье" (Филипп Орлеанский, брат короля), непосредственно войсками на этом участке командовал генерал Монталь. Главную атаку должны были нанести полк Короля под командованием пехотного бригадира господина де Монброна, сводный отряд из 300 гренадер и две роты королевских мушкетеров. Монмут лично вел войска на Тонгрские ворота: под грохот мин и ручных гранат, в треске мушкетных выстрелов, первая рота "серых" королевских мушкетеров под командованием капитан-лейтенанта д'Артаньяна ворвалась на равелин. Атака стоила французам около сотни рядовых; семь или восемь офицеров было убито, многие ранены. На участке отвлекающей атаки потери были почти втрое большими: Монталь перестарался, "пожелав сделать больше, чем было приказано", и его батальоны были жестоко избиты и отброшены.
Плацдарм для дальнейшего, решающего штурма, был захвачен: с наступлением ночи подошла Французская гвардия, сменив на позициях мушкетеров и полк Короля.
Утром следующего дня, 25 июня (воскресенье), лично возглавивший солдат гарнизона полковник Фарьо удачной вылазкой отбил укрепление равелина обратно, отбросив Французскую гвардию. Требовалось вернуть потерянную позицию обратно, но силами уставших гвардейцев это было вряд ли возможно сделать. На звуки боя в лагерь генерала Лафельяда ("дежурившего" на данном участке в тот день) прибыли англичанин Монмут и капитан-лейтенант королевских мушкетер д'Артаньян. Поскольку серьезных свежих подкреплений не было, они решили контратаковать тем, что было под рукой: д'Артаньян послал д'Альньи с сотней мушкетер и гренадер атаковать равелин с одной стороны, а сам с остальными бросился с другой. На подходе к равелину к мушкетерам присоединился Монмут с двумя десятками англичан-добровольцев. Некоторые авторы пишут о "безрассудной атаке, устроенной Монмутом по открытой и простреливаемой местности": Англичанин посчитал, что возможные потри будут компенсированы быстротой и стремительностью атаки. Д'Артаньяну, вначале засопротивлявшемуся такой безумной идее, пришлось поддержать Монмута.
Равелин был отбит, но в этой атаке, со шпагой в руке возглавляя своих "серых" мушкетеров, погиб, получив то ли в голову, то ли в горло пулю (которая у Дюма превратилась в пушечное ядро), 62-летний капитан-лейтенант первой роты королевских мушкетеров, кавалерийский бригадир и генерал-майор, капитан малых королевских гончих и временный наместник Лилля, Шарль де Кастельмар д' Артаньян... Птифис в книге "Истинный д'Артаньян" писал так: "они (д'Артаньян и Монмут) сумасшедшим броском преодолели баррикаду, ведя за собой бежавших людей и не отводя взгляда от вражеского укрепления, которое встретило их картечным залпом. Спустя несколько минут ожесточенного боя равелин был снова взят. "Мушкетеры проявили чудеса исключительной храбрости, - рассказывает Пеллиссон, - ни один из них не отступил. Многие были убиты, а у оставшихся в живых после тех ударов, которые они наносили, шпаги были погнуты и залиты кровью вплоть до рукоятей". Когда Людовик XIV лично прибыл к траншее, там подсчитывали потери: 50 офицеров убитыми или ранеными, 100 убитых гвардейцев, 300 человек ранено, из них 60 мушкетеров. Те, кто остался в живых, были охвачены горем при виде своего командира, лежавшего посреди гласиса. "Он был мертв, и его опознали по оружию". Рядом с ним на земле распростерлось вышитое серебром знамя роты"...
Уважение мушкетеров к своему капитану было столь велико, что многие из них сразу вызвались вынести его тело из-под огня противника. Четверо из них были убиты или ранены, после чего это удалось сделать первому квартирмейстеру роты г-ну де Сен-Леже. В награду за этот мужественный поступок король пожаловал ему целых 30 тысяч ливров.
Для короля это было в том числе и личной потерей - после отличия при аресте Фуке он приблизил к себе храброго и хитрого гасконца, был шафером на его свадьбе и крестил обоих сыновей д'Артаньяна! Людовик XIV впоследствии говорил: "Это был единственный человек, который умел заставить людей любить себя, не делая для них ничего, что обязывало бы к этому"...
После сражения, в присутствии двух кузенов д'Артаньяна, Пьера и Жозефа де Монтескью д'Артаньян, тело капитана мушкетеров было погребено в голландской земле у подножия стен Маастрихта."




ЗЫ: Кстати, я в детстве не понимал, почему "Арамис - прощай навсегда". Потом понял. С точки зрения умирающего д'Артаньяна - Атос, Портос и он попадают в Царствие Небесное, Арамису же за его грехи и интриги однозначно светит ад, несмотря на то, что он - генерал Ордена Иезуитов. На мой взгляд, это очень великая концовка книги нашего детства.
 
 
George Rooke
Блин, новогодняя пора, и все ждешь, все надеешься, что появятся в сети antoin или egir , напишут что-то интересное, и ты окунешься в удивительный мир дипломатии, политики, войн и экономики длинного XVI века.
Но раз их пока нет - вспомним про век XVII, ибо совсем мы с вами забыли про герцога де Бофора, берберийских пиратов и Клуб Дюма.
Сначала я хотел написать обстоятельный пост про поход французов к Кандии, их действия против турок и гибель безумца де Бофора, однако обнаружил, что на русском это уже все есть, поэтому просто дам ссылки желающим - на почитать.
http://oksigen13ash.blogspot.ru/2016/04/1668-1669.html
http://oksigen13ash.blogspot.ru/2016/04/1668-1669_66.html
http://oksigen13ash.blogspot.ru/2016/04/1668-1669_9.html
http://oksigen13ash.blogspot.ru/2016/04/1668-1669_16.html
http://oksigen13ash.blogspot.ru/2016/04/1668-1669_18.html


Для затравки:

В наступившем 1669 году Климент IX намеревается собрать 20-тысячную христианскую армию, чтобы помочь Кандии и сбросить турок в море. Людовик XIV, явно расстроенный результатами Ла Фельяда, готовился принять более деятельное участие в обороне Кандии. По словам папского нунция, французский король рассчитывал на французскую экспедицию на Крит как на очередную славную и победоносную страницу в истории своего правления.
11 января 1669 года государственный секретарь Франции по иностранным делам Гюг де Лионн писал папскому племяннику, кардиналу Винченцо Роспильози, что король распорядился подготовить для экспедиции 29 кораблей и галер, а также 6 тысяч человек личного состава - полностью снабженного на предстоящие 6 месяцев; что в портах Прованса уже отгружается сто тысяч фунтов пороха и 20 тысяч гранат, мешки для земли и мушкеты. Кроме того, Лионн отмечал, что стоит во избежание нападения испанцев (с которыми только что заключен мир) и нарушения средиземноморской торговли с турками принять эту экспедицию временно на службу Святому Престолу (так же, как эскадра Ла Фельяда шла под чужими, мальтийскими, флагами).
Новость об этом обрадовали не только самого Папу, но и дожа Венеции Контарини, который благодарил Папу за его усилия в помощи Кандии.
Роспильози, которому было поручено общение с Парижем, просил короля назначить командующим французским отрядом ни кого другого, а самого Тюренна - тем более, что прославленный маршал поддерживал идею помощи Кандии и даже выражал готовность пожертвовать своим состояниям для снаряжения экспедиции. Людовик XIV решил на этой почве поторговаться, попросив взамен сделать кардиналом одного из родственников Тюренна - 25-летнего льежского каноника, Эммануэля-Теодора де ла Тур д'Оверня. Король надеялся т.о. увеличить французское представительство в Коллегии кардиналов - но этот проект так и не сложился (хотя в августе того же когда Эммануэль-Теодор смог украсить свой герб красной кардинальской шляпой).Король определился с руководителями французской экспедицией: парусным флотом должен был командовать 53-летний Франсуа де Бурбон-Вандом, герцог де Бофор - внук Генриха IV, адмирал Франции, гроссмейстер и главный суперинтендант навигации и коммерции. Гребным флотом руководил 32-летний Луи-Виктор де Рошешуар де Мортемар, герцог де Вивонн - "генерал галер" и брат королевской фаворитки Франсуазы де Монтеспан. Наконец, над сухопутными силами был поставлен 50-летний Филипп де Монто де Бенак, герцог де Навайль - генерал-лейтенант королевской армии. Не назначая никого из них старшим, Людовик XIV хотел избежать конфликтов между руководителями - в итоге же вышло с точностью до наоборот.
Общее командование всеми христианскими силами хотели отдать моряку герцогу де Бофору - но решили, что испанцы откажутся воевать под командованием француза, и назначили командующим кардинала Винченцо Роспильози как представителя Святого Престола.
Подготовка к экспедиции длилась долго: спорили относительно места сбора (Бофор хотел Мальту, венецианцы предлагали Мессину), Роспильози желал не просто поддержать Кандию, а сразу ударить по турецкой базе в Канее и высадиться там. Людовик XIV просил у папы какую-нибудь священную реликвию, которая повела бы "новых крестоносцев" - но Климент IX отвечал, что для этой экспедиции вполне будет достаточно и папского стяга с ключами Петра и Павла.
Ситуация под стенами Кандии становилась все тяжелее, и в Риме начали нервничать - король обещал посадку войск на суда еще в апреле, но и в начале мая ничего не было решено. Король сообщал папе, что Из Парижа отписывались, что герцог Навайль вынужден задержаться в столице, и что еще не прибыли суда из Ла-Рошели - при этом успокаивая папу, что вместо обещанных ранее 4-5 тысяч солдат король даст как минимум семь.
Помимо французов, на Крит стягивалось большое количество солдат из других стран. В мае 1669 года гарнизон Кандии усилили 3 тысячи брауншвейг-люнебургских солдат графа Вальдека, император Леопольд Габсбург послал 3000 солдат под командованием генерала Кильманзегге (плюс выделил папе денежные средства на комплектацию 3-тысячного отряда), Бавария отправила тысячу бойцов, великий герцог Тосканы - 400, Португалия - 1500. Но главная надежда была на французский контингент.
Общее руководство обороной оставалось в руках капитан-генерала Франческо Морозини, среди помощников которого были уже упоминавшийся маркиз де Сен-Андре и генерал Катарино Карнаро - заместитель Морозини, погибший при обороне бастиона Святого Андрея 13 мая 1669 года.
Войска, собранные французами в Тулоне, представляли собой серьезную силу - как в морском, так и в сухопутном отношении. На этот раз король отправлял на Крит многократно больше солдат и офицеров, нежели было в отряде Ла Фельяда.

* Флот де Бофора был разделен на три эскадры. Первой командовал сам адмирал, вторую эскадру возглавил вице-адмирал Мартель, третью - контр-адмирал Габарэ. Всего: 16 больших военных судов (от 36 до 94 орудий) и 7 малых судов (от 6 до 20 орудий) - общей силой в 840 орудий и 4670 человек личного состава. Под охраной флота шло 17 транспортов.

* Гребной флот де Вивонна состоял из 13 галер и 3 галиотов - 5074 моряка.

* Сухопутные войска герцога де Навайля:
- три роты полка Французской Гвардии под командованием майора полка и бригадира пехоты Луи де Кастеллана (535 человек)
- две роты королевских мушкетеров под командованием Эдуара Франсуа Кольбера, графа де Молеврие, капитан-лейтенанта второй роты мушкетеров в чине маршал-де-кампа (223 человека)
- несколько рот кавалерии (328 человек)
- 55 пехотных рот из состава 16-и полков - 10 рот полка d’Harcourt и от 2 до 4 рот других полков (5290 человек)
- 232 офицера запаса
Штаб Навайля составляли: маршал-де-камп Александр ле Бре, интендант де ла Круа, генерал-комиссар продовольствия Жакьер.
Общее командование кавалерией (к которой, помимо указанных трех рот, формально были причислены и мушкетеры) осуществлял бригадир Клод де Шуазель. Пехотой отряда командовал Анри Дюваль, маркиз де Дампьер, бригадир (первый из офицеров, удостоившихся этой новой для французской армии должности 27 марта 1668 года).
Всего: 6608 человек (в т.ч. 563 офицера).

Итого французская экспедиция насчитывала 16352 человека.


 
 
George Rooke
In 1763, the average Briton paid 26 shillings per annum in taxes whilst a Massachusetts taxpayer contributed one shilling each year to imperial coffers.

Перевод:
В 1763 году каждый житель метрополии в Британии платил в среднем в год 26 шиллингов налогов. Средний житель колонии Массачусетс в год платил в среднем 1 шиллинг налогов.
Британские чиновники пришли к выводу, что такое положение вещей как бы не особо справедливо (вот сатрапы и сволочи! В этом месте обязательно петь: "Замучен тяжелой неволей...."). И раз американцы ради своих целей и интересов используют британскую армию и флот - то как бы должны в деле налогообложения поучаствовать тоже, хотя бы ради собственной защиты.


http://www.bbc.co.uk/history/british/empire_seapower/american_revolution_01.shtml

Не смотрите, что БиБиСи, автор - вполне себе хороший историк
Tags:
 
 
 
George Rooke
Предваряя эту часть, можно сказать, что к 1780-м годам в русском флоте появился довольно большой арсенал действий и средств для успешной войны на море, которые вошли в Сигнальную книгу, но это никак не отразилось на Уставе. В результате получился диссонанс - с одной стороны, полученный опыт надо было как-то осмыслить и объединить, с другой - страшно было подумать, что можно править петровский Устав.

Цитата: "В этих четырёх сражениях Ушаков применил большой арсенал манёвров в рамках все той же линейной тактики. Сюда относится и охват головы противника, и переход на близкую дистанцию боя, и атака в походных колоннах, и общая погоня. При этом, хотя все эти приёмы относились к обычной линейной тактике, они противоречили Уставу 1720 года.
Но в сам Устав эти новшества не вошли. И если капитаны в эскадре Ушакова понимали, что имеется в виду под тем или иным новым маневром, то офицеры того же Балтийского флота — нет.
В 1788 году началась русско-шведская война. В Гогландском сражении, согласно приказу командующего Балтийским флотом Самуила Карловича Грейга, было приказано сближаться на дистанцию до кабельтова (185 метров), причём часть кораблей этот приказ не исполнила. А после смерти Грейга зимой 1788 года новый комфлота Чичагов перешёл к буквальному следованию Морскому уставу. Ревельское сражение проходило как чисто оборонительный бой с дистанцией 3–4 кабельтовых, то есть примерно с 700 метров. Красногорское сражение велось на дистанции в 2–3,5 кабельтовых (360–650 метров).
В Выборгском сражении отряд Повалишина, принявший главное участие в бою, сражался на дистанции 2 кабельтова (360 метров). Отсюда и понятен выбор Потёмкина в пользу Ушакова. Из письма Екатерине II: «с каким бы ещё адмиралом я мог ввести правило драться на ближней дистанции? А у него — линия начинает бой в 120 саженях (218 метров. — Прим. автора)!».
Но самое интересное в другом. Несмотря на устаревшую тактику ведения боя, Россия выиграла все сражения парусных кораблей в русско-шведской войне 1788–1790 годов. И для того, чтобы понять, почему, наверное, есть смысл сравнить русские руководящие документы со шведскими уставами и инструкциями по походу и бою. Насколько известно автору, такая работа до сих пор не проделана историками. Впрочем, исходя из анализа действий шведского флота в период с 1640 по 1790 год, можно с большой степенью вероятности утверждать, что там с развитием тактики дело обстояло ещё хуже, чем в России."


В конце концов наше Морское руководство делает ход конем - принимает новый Устав, который есть... калька с английских Инструкций по походу и бою образца 1734 года. То есть весь наработанный Ушаковым, Спиридовым, Чичаговым, Грейгом, и т.д. опыт был просто проигнорирован.

http://warspot.ru/7836-taktika-russkogo-parusnogo-flota-opyt-ushakova-i-novyy-ustav

 
 
George Rooke
До принятия Tea Act британская ОИК продавала чай следующим образом - в Лондоне происходил аукцион для оптовиков, которые покупали большие партии чая, перепродавали его мелким оптовикам, которые, в свою очередь, продавали его дальше - оптовикам, работающим с Америкой или иностранными покупателями, и до потребителя чай доходил в результате через руки 7-10 посредников, и естественно - сильно прибавлял в цене.
Так, на аукционе 1768 года ОИК продавала чай по 2 шиллинга 4 пенса или 2 шиллинга 9 пенсов за фунт. А розничная стоимость чая в американских колониях колебалась от 8 до 11 шиллингов за фунт.
Что сделал Tea Act? Он разрешил ОИК напрямую продавать чай в колонии, причем зафиксировал цену - 2 шиллинга 6 пенсов за фунт, при этом Компания платила только ввозную пошлину в колониях, без налогов - 3 пенса за фунт, то есть по факту цена чая была 2 шиллинга и 3 пенса, плюс 3 пенса акцизного сбора. Естественно, что компания заложила в стоимость чая и акцизный сбор, который в конечном итоге оплачивал потребитель, при этом акцизный сбор оплачивался сразу по прибытии судна с чаем в порт, а далее чай продавался по фиксированной цене местным торговцам.
С одной стороны - это вообще великое счастье для обычного потребителя. Представляете, популярный товар подешевел в 3-4 раза!!!
Но с другой стороны - он сделал совершенно ненужной всю длинную цепочку посредников. Чайный Акт ударил по самому святому, из чего родилась вся американская демократия - по перепродавцам и спекулянтам.
"Когда в сентябре 1773 года новое распоряжение прибыло в Бостон, эти группы населения устроили протесты против «несправедливой внешней конкуренции» со стороны Ост-Индской компании. Не замечая того неудобного факта, что закон сбережет немало денег их соотечественникам, торговцы и контрабандисты представили свои аргументы, прикрываясь идеей национальных интересов. Один прогрессивный журналист, который подписывался «Стойкий Патриот», указывал, что новый закон отнимет у честного американского труженика-торговца его хлеб, «чтобы дать дорогу продавцам из Ост-Индии, возможно британским, покушаясь на честные прибыли наших купцов».{401} Другие корреспонденты, полагаясь на невнимательность и бунтарские настроения читателей, потрясали лозунгами о недопустимости налогообложения без представительства и невнятно стращали тем, что британцы приберут к рукам всю американскую торговлю. И только один представитель городского совета смотрел на вещи более трезво и заключал, что против этого закона выступают «из-за того, что способ торговли компании в этой стране затрагивает частные интересы многих, связанных с перекупкой чая».
В ноябре 1773 года корабли из Ост-Индии «Дартмут», «Бивер» и «Элинор» вошли в гавань Бостона с грузом чая от Английской Ост-Индской компании. Заговорщики под предводительством, вероятно, Сэмюела Адамса хорошо подготовились и соблюдали строгую дисциплину. Когда с чаем расправились, они покинули палубу и не взяли чая ни для себя, ни на продажу."

На улицах Бостона, Чарльстона, Саванны, Нью-Йорка Филадельфии появились строго одетые люди с белыми ленточками на лацканах камзолов (блин, ну не я это придумал!!!!), которые без конца скандировали "Нет налогов без представительства". Самое смешное в другом - один из отцов-основателей США, Бенджамин Франклин как раз стоял у истоков Чайного Акта, считая, что "компания вполне может экспортировать чай в любую из британских колоний в Америке напрямую, при этом ввозная пошлина не должна превышать 3 пенсов за фунт". Но "что-то пошло не так", и вскоре сам Франклин оказался среди протестующих. Поскольку в Бостоне Чайный Акт поддержал губернатор Хатчинсон, который решил продать чай несмотря на визги обиженных спекулянтов, и когда в Бостон вошло судно ОИК "Дартмут" c 40 тыс. фунтами чая, и бриг "Бивер" со 39 тыс. фунтами чая. Чуть позже пришла и шхуна "Элеонора" с 40 тыс. фунтами чая, то есть всего в Бостон было ввезено 120 тыс. фунтов чая, с которых нужно было заплатить акциз.... в 1500 фунтов стерлингов. Сумма, прямо скажем, для бостонского бюджета откровенно маленькая. Например в 1763 году в Бостоне было собрано налогов на 18 тысяч фунтов стерлингов.
И да. Те, кто сбрасывали чай, переоделись индейцами, не чтобы свалить все на индейцев. Раскраска с перьями была сродни нынешним молодчикам на Майдане в балаклавах. То есть это способ скрыть лицо. Ах да. Совсем забыл. За борт полетело 90 тыс. фунтов чая, еще 30 тыс. потом были распроданы в Бостоне уже по стандартным для Америки ценам - 7 шиллингов 4 пенса за фунт.
Ну и до кучи - все три судна, вошедшие в порт Бостона, были американскими. Два китобоя, которых наняла ОИК, "Дартмут" и "Бивер", принадлежали арматорам из Нантекета. Шхуна "Элеонора" - бостонскому купцу Джону Роу.
Иногда думаешь, что это была не "война за независимость США", а "война перепродавцов и спекулянтов против мегакорпорации".

Tags:
 
 
George Rooke
28 December 2016 @ 02:10 pm
Составленная в 1737 году по требованию Кабинета «Ведомость о имеющемся недобору на знатных и других» показала, что первыми неплательщиками оказались… сам кабинет-министр А.М. Черкасский (недоимки в 16 029 рублей), сенаторы (7900 рублей), президенты и члены коллегий (16 207 рублей), генералитет (11 188 рублей) и прочие «знатные» (445 088 рублей). Кампания закончилась неудачей, усугублённой ростом недоимок в результате голодных 1733–1734 годов.
Сенат и Кабинет столкнулись с целой системой саботажа правительственных инициатив по наведению порядка в финансовой сфере. Ревизион-коллегия в мае 1732 года докладывала: коллегии и конторы прислали счёты «неисправные», из которых «о суммах приходу и росходу видеть было нельзя». Далее перечислялись уловки, используемые для достижения этого эффекта: чиновники ссылались на исчезнувшие документы или на отсутствие ответственного лица, давно скончавшегося или отбывавшего наказание; в других учреждениях бумаги составлялись за подписью мелких клерков, а не руководства; третьи действовали по принципу «подписано — и с плеч долой» и категорически отказывались принимать «неисправные» документы обратно. Наиболее невразумительные отчёты поступали из самого затратного военного ведомства: «против прихода и расхода написаны недостатки, и в прочем одни с другими смешанные, отчего не только впредь, но ныне произошла камфузия». Эти выводы надо признать справедливыми: при разборе архивных документов по финансовой отчётности уразуметь их смысл и систему подачи данных бывает порой весьма мудрено, а сопоставить с показателями других лет часто невозможно.
Так же тормозилось и составление «окладной книги». На требование Камер-коллегии подать «на каждое место и звание доходам от губернаторов по третям, а о подушном сборе в полгода подробные репорты» чиновники притворялись непонятливыми — или в самом деле были не в состоянии постичь правила бухгалтерской отчётности: «…о таможенных и прочих сборах месячные, а не третные репорты, писанные по прежним формам… а со штабных дворов земские комиссары присылают о подушном сборе полугодовые репорты не по посланным же формам». На посылку же «новых форм» на местах либо вообще не реагировали, либо оправдывались неполучением и действовали по «прежним указам», либо докладывали, что «в скорости сочинить никоим образом не можно, ибо за раздачами приказных служителей в разные команды и в счётчики осталось самое малое число». В итоге — о доходах «коллегия никакого известия не имеет, и для того генеральной ведомости сочинить не из чего».
Завершение составления «окладной книги» было перенесено сначала на 1732 год, потом на 1733-й, а затем тянулось вплоть до конца царствования Анны, тем более что многие присланные с мест ведомости сгорели в московском пожаре 1737 года. В 1739 году императрица повелела завершить работу через год, но в августе 1740 года Кабинет признал, что с делом «исправиться невозможно», и точного срока больше не назначал, а лишь напоминал о необходимости окончить работу в обозримом будущем. Точка в истории сочинения «окладной книги» была поставлена уже в 1741 году.
Немногим лучше была ситуация с расходами. В 1732 году Сенат смог составить ведомость «окладным» и «неокладным» тратам с 1725 по 1731 год, но приведённые в ней данные охватывали от половины до трети реального бюджета. Чиновники Штатс-конторы посчитали даже мелкие расходы — например на содержание «зазорных младенцев» или «за объявление монстров»; но зато не смогли указать траты по Военной коллегии и Коллегии иностранных дел за 1730 год и выдачи «в тайные и нужные расходы».
Отсутствие контроля приводило к тому, что уже собранные средства и материальные ценности исчезали невесть куда. Хорошо, если такие веши выяснялись сразу, как в Новгородской губернии, где по вине «верных сборщиков» в 1736 году пропали 11 тысяч рублей — хотя бы виновные были налицо. Когда же недостачи обнаруживались через несколько лет, спросить было уже не с кого. Например, фельдмаршал Миних докладывал, что по ведомству фортификационной конторы в Выборге кондуктор 3. Маршалков допустил в 1733 году растрату казённой извести и прочих материалов на 4417 рублей. Выяснилось это только семь лет спустя, когда и сам виновный, и обер-комендант крепости генерал-лейтенант де Колонг уже умерли. Пострадали лишь наследники кондуктора, с которых казне удалось взыскать 65 рублей 15 копеек; за семейство коменданта вступился… сам Миних, оправдывая действия его покойного главы «единой простотой и не довольным знанием приказных порядков».
Даже во дворце процветали бесхозяйственность и «наглые» хищения. Дворцовая счётная комиссия в декабре 1735 года обнаружила, что в ведомстве камер-цалмейстера Александра Кайсарова учёт денежных сумм был поставлен из рук вон плохо: записи в приходных и расходных книгах «помараны и приписаны», а на потраченные 18 789 червонцев и 317 207 рублей на нашлось никакой документации. Камер-цалмейстер отговаривался «простотою своею», которая, однако, не мешала ему использовать деньги «на домовые свои нужды» и разрешать делать то же подчинённым. Анна передала дело Ушакову; у Кайсарова был конфискован дом, а сам он вместе с четырьмя чиновниками своей конторы отправился в ссылку.
В 1740 году обнаружились «непорядки» в ведомстве к тому времени уже покойного гофинтенданта Антона Кармедона. Речь шла о сумме более миллиона рублей, по которой не было вообще никакой отчётности, поскольку «приходы и расходы многие чинили по словесным приказам его, Кормедона, и без расписок; и партикулярным людям деньги даваны были на ссуду»; то есть гофинтендант распоряжался казёнными деньгами, как собственными, и ссужал их под проценты. Следователи сразу обнаружили недостачу около десяти тысяч рублей, но доложили, что для завершения «надлежит со 100 счетов сочинить, а за вышеписанными непорядками и неисправностями оных вскоре сочинить… ни по которой мере невозможно». В резолюции по докладу Анна отметила, что такие проверки «разве что в 10 лет окончаны быть могут», и велела ограничиться составлением тех счетов, «где можно отыскать виновных», которые «сами или их наследники имеют свои имения и, ежели явятся начёты, платить в состоянии». А в Коммерц-коллегии даже не начальник, а простой кассир Акер был уличён в растрате двадцати семи тысяч «пошлинных ефимков», которые «принимал бесписьмянно», а затем «в долги раздавал».
Случайно раскрылось в 1736 году дело о воровстве и подлогах чиновников столичной Канцелярии от строений, уличённых во взятках с подрядчиков и приписках о якобы проделанных работах по благоустройству города. Императрица была возмущена даже не столько тем, что они «сие своё воровство чрез многие годы, не престаючи, продолжали», сколько просьбой Сената смягчить наказание и не взыскивать «взятков». Императрице было с чего сердиться. Попавшие под военный суд 17 обер- и унтер-офицеров были не злодеями-рецидивистами, а обычными русскими служивыми, ранее в финансовых «продерзостях» не замеченными. Действия же их отличались не изощрённостью, а, наоборот, какой-то бесхитростной простотой в отношении казённого добра. Бывший у строительства «Триумфальных ворот» капитан Дмитрий Долгой брал с подрядчиков взятки гвоздями, кирпичами и оловянной посудой и щедро раздавал казённые «припасы» подчинённым, а сколько — «того не упомнит». Поручик Фрол Бородин на строительстве Зимнего дворца, «не взяв ничего», приписал при приёме стройматериалов шесть лишних брёвен; за 200 пудов несуществующего алебастра взял 20 рублей, а за отсутствующие гвозди — всего-то куль ржаной муки. Цейхквартер Павел Новосильцев, находясь «при строении фейверка», решил поживиться по-крупному — на четыре тысячи рублей, но поставщики его обманули и денег не дали; служивый добродушно согласился вместо целого состояния получить «питейные и съестные припасы», четыре пары сапог, 30 саженей дров и полтора аршина бархата.
Деньги можно было просто не платить. Опытные откупщики и иные держатели казённых статей докладывали, какой ущерб они понесли от карантина, военных действий или других непредвиденных обстоятельств, и просили уменьшить платежи. В других случаях спросить было не с кого. В 1739 году откупщик московских мостов Степан Буков жаловался Кабинету, что провоз казённых грузов не оплачивался и ему приходится возмещать «недобор» в десять тысяч рублей. Незадачливый откупщик сочинил по делу 85 (!) «доношений», но следствие погрязло в разборках между ведомствами и конторами.
На практике составить точную картину состояния финансов оказалось невозможно. И дело было не только в хищениях. Деньги (с опозданиями и не полностью) приходили в разные кассы, куда (а иногда в совсем другие места) позднее доставлялись доимки за разные годы; порой это были весьма крупные суммы — например, 58 тысяч рублей, взысканные с Нижегородской провинции в 1738 году, или 400 тысяч, пополнившие флотский бюджет в 1735-м.


И.В. Курукин "Анна Иоанновна"
 
 
George Rooke
28 December 2016 @ 10:33 am

Карл X Шведский в ответ голландскому дипломату, рассуждавшему о свободе вероисповедания, достал из кармана голландскую монету и протянул ее с хитрой улыбкой: «Voila votre religion» (вот ваша религия). 

 
 
George Rooke

Французский экспедиционный флот включал: 
15 линкоров, среди которых 4 - трехдечных и 4 винтовых. 
11 фрегатов. 
и 14 корветов или авизо. 
5 фрегатов - парусные, использующиеся как транспорта, 
и 3 паровых, переделанных из торговых. 
Всего 45.
Кроме того - 49 транспортных кораблей
Но торговых не хватило, поэтому часть войск и артиллерии разместили на военных кораблях, а часть (например "Монтебелло") вообще наскоро переделали в морские конюшни.
Всего везли: 28000 солдат, 1437 орудий и около 3000 лошадей и мулов.
Турецкий флот - 8 ЛК, 8 паровых фрегатов (2 французские, 2 английские). И ЛК и ФР загружены под завязку 7000 турецких солдат, на ЛК снята часть артиллерии, используются эн флюйт.
В 13.20 к ним присоединяется Дандас с 9 ЛК и 5 ФР, у него - 4 паровых корабля (ЛК Agamemnon, ФР Sampson, бриг Primauguet, и канлодка Caradoc). Ну и плюс 53 грузовых судна, с армией, артиллерией, кавалерией.
Итого - 5 винтовых ЛК (Вилль де Пари, Монтебелло, Агамемнон, Вальми и Наполеон). Виль де Пари используется как штабной корабль и транспортное судно (посадили туда 400 артиллеристов с пушками), Монтебелло везет лошадей, Вальми и Наполеон используются как буксиры, везут на прицепе транспорта.
Как-то так.

 
 
 
George Rooke
26 December 2016 @ 03:38 pm
Я знал, я знал, что рванет.

Итак, читаем Тарле (модифицированного через Вики, но мне так удобнее): "После Чесменского сражения эскадра Эльфинстона направилась к острову Тенедос с целью блокировать Дарданеллы. Эльфинстон при блокаде Дарданелл действовал решительно, но непоследовательно. С одной стороны именно он был сторонником прорыва русского флота через Дарданеллы и хотел победить путём решительного наступления. А Орлов не был столь решителен и запретил этот манёвр, Эльфинстон был вынужден ограничиться демонстрацией и блокадой Дарданелл. Но при всей решительности и храбрости Эльфинстон совершил очень странный поступок — самовольно, без приказа вышестоящего Орлова и без вызова Спиридова покинул отряд, блокировавший Дарданеллы, и на 84-х пушечном самом мощном в эскадре линейном корабле «Святослав» направился на остров Лемнос. 5(16) сентября 1770 года при подходе к острову «Святослав» на полном ходу под всеми парусами в свежую погоду наткнулся на риф у северной стороны Лемноса а затем оказался на мели. На корабле открылась сильная течь. Эльфинстон приказал срубить все мачты и выбросить часть тяжестей за борт, но это не помогло снять «Святослав» с камней. Эльфинстону пришлось вызвать на помощь остальные корабли блокирующего отряда из под Дарданелл. Шесть суток, днем и ночью, экипаж «Святослава» пытался спасти свой корабль, но безуспешно. Его пришлось разоружить и сжечь, чтобы он не достался противнику. Турки, воспользовавшись этим, перебросили значительные подкрепления на остров Лемнос. Таким образом, по вине Эльфинстона русскому флоту пришлось снять осаду крепости Пелари и покинуть Лемнос. Непосредственным виновником аварии оказался английский подданный лоцман Гордон, нанятый Эльфинстоном. Моряки предупреждали Эльфинстона о некомпетентности лоцмана, но Эльфинстон не внял этим предупреждениям. Военно-морской суд признал его ответственным за самовольный уход от Дарданелл, за принятие на службу неблагонадежного лоцмана и за аварию, приведшую к гибели корабля. Лоцман Гордон, приговоренный к смертной казни, ухитрился бежать, а Эльфинстон был доставлен в порт Мудрос, где в тот момент находился Алексей Орлов. Эльфинстон был отстранен от командования и отправлен в Россию"

А теперь разберем по пунктам.
1. "самовольно, без приказа вышестоящего Орлова и без вызова Спиридова покинул отряд, блокировавший Дарданеллы"

Осада Лемноса началась 20 июля. Эльфинстон вошел в Дарданеллы 14 июля, то есть на шесть дней раньше осады. Соответственно обвинения его в срыве блокады - это вранье. Более того, собственно приказ Орлова о блокаде Дарданелл - это как раз 20 июля, когда Эльфинстон вернулся. Спиридов подошел к Лемносу 19 июля.

2. " 5(16) сентября 1770 года при подходе к острову «Святослав» на полном ходу под всеми парусами в свежую погоду наткнулся на риф у северной стороны Лемноса а затем оказался на мели. На корабле открылась сильная течь."

Есть проблема. Нам с вами не рассказывают предысторию. Понятно, что 14 июля Эльфинстон вошел в Дарданеллы по собственной инициативе, но у него никаких указаний и не было. Ибо как только он их получил 20 июля - вел блокаду достаточно эффективно.
5 сентября он получае письменный вызов на ковер от Орлова. При этом стучат на него все - но не напрямую, а... сразу в Кабинет Е.И.В., в лучших традициях 37-го года. То есть нарушая субординацию. Не нравятся действия контр-адмирала - жалуйся Спиридову или Орлову. Так нет, в лучших традициях Дюма - "приверженец престола и веры имеет честью сообщить...".
И вот Эльфинстон, уже достаточно взбешенный конфликтом с Орловым и Спиридовым, решает пойти на встречу не на легком корабле, а на ЛК, берет флагманский Святослав, который утром 6-го сажает на камни. При этом борется за живучесть до последнего - 6 суток. Спасает всю команду, переходит на "Не тронь меня". Согласитесь, в полной версии эта история выглядит немного иначе. Нет, понятно, что корабль Эльфинстон на мель безусловно посадил. Но без вызова на ковер, если бы просто пришло обычное указание, или даже выговор за излишнюю инициативу - никакого похода на "Святославе" не было бы.

3. "Турки, воспользовавшись этим, перебросили значительные подкрепления на остров Лемнос. Таким образом, по вине Эльфинстона русскому флоту пришлось снять осаду крепости Пелари и покинуть Лемнос. "

Посадка "Святослава" на камни - 6 сентября. Высадка Хасана, который (ВНЕЗАПНО!) обманул русскую блокирующую эскадру, подойдя к Лемносу ночью на лодках и галерах с 4000 башибузуков, вооруженных только саблями и пистолетами - 24 сентября. Народ, это точно Эльфинстон виноват, а? А ночная атака с лодок и галер русской армии, осаждавшей Пелари - это тоже Эльфинстон? Когда оказалось, что не только дозорные корабли зевнули, но оказалось что и дозоры на суше не выставлены...
"Святослав", сидевший на камнях, уходя с Лемноса, сожгли, чтобы не достался туркам. И да. Штурман Гордон, который и посадил корабль на камни, никакого наказания не понес. Зато его понес Эльфинстон.
То есть пользуясь случаем со "Святославом" решили на Эльфинстона повесить всех собак, и обвинить его как в его проколах, так и в своих собственных.

 
 
George Rooke
26 December 2016 @ 12:11 pm
"Передо мной лежит копия судового журнала "Виль-де-Пари" с записями за 6 и 7 сентября, написанными графом Буэ-Вилльямсом, начальником штаба французского флота.
6 сентября, 6 утра - мы на траверзе острова Змеиный, английского флота пока не наблюдается. Мы послали авизо к лорду Раглану, и выяснили, что английская эскадра попала в шторм, тогда как мы счастливо проскочили ненастную полосу и пришли к Змеиному при хорошей погоде.
Сильный ветер стих лишь утром 7-го числа, и в 10.30 наш адмирал сигнализировал о выходе в море.
Порядок выхода определили следующий - построение транспортов в шесть колонн, каждый транспорт берет на буксир маленький пароход. Наверное это было прекрасное зрелище - более 100 судов с войсками, амуницией, провиантом, лошадьми и мулами в идеальном порядке, ярко блестит солнце, синева неба отражается в бликах на воде.
Наши силы соединились с турецкими и английскими утром 8 числа. Английская эскадра из 9 ЛК и 5 ФР выступала в качестве охранения. Вот и произошла первая возможность атаки для русского флота, если бы они появидись в этот момент - они могли нанести нам существенный ущерб, причем как транспортам, так и военным кораблям, ибо Раглан приказал военной эскадре идти под парусами (здесь необходимое примечание  - до 1856-го года использование на ЛК паровых машин в бою считалось внештатной ситуацией - то есть когда у тебя сбиты мачты и ты получил существенные повреждения - разводишь пары, и ползешь в ближайший порт; дело тут было не только в экономии угля, дело в том, что на повышенных оборотах вылетали эксцентрики цилиндров и сильно загрязнялись котлы; это было вполне исследовано англичанами при пробеге "Агаменмнона" на мерной миле 30 сентября 1852 года, когда он показал скорость 9.35 узла, а обратно его тащили на стоянку два буксира - С. Махов), и атака в этом случае поставила бы под вопрос всю экспедицию. Но они эту возможность потеряли.
<------>
13 сентября. Вот наконец мы в 12 милях от Старого Форта, на широте 45 градусов, где было принято решение, что высадка состоится завтра, а тем временем Форт и город Евпатория должны быть заняты.
Таким образом, несмотря на все трудности и возможные атаки - а мы вполне могли их ожидать - мы дошли до места назначения всего за 6 дней"


Цитата из книги "Life of Vice-Admiral Edmund, lord Lyons. With an account of naval operations in the Black Sea and Sea of Azoff, 1854-56".

Необходимые пояснения:
Расстояние остров Змеиный - Севастополь - 330 миль. Если это расстояние шли 6 дней - то средняя скорость конвоя получается 2.3 узла.
И дальше веселее - на виду у Севастополя и Черноморского флота на "Вилль де Пари" проводится.... совещание, где французские и английские адмиралы и генералы спорят о старшинстве и разругиваются на фиг! Кое-как смогли прийти к компромиссу лишь 14-го в 9 утра.

 
 
George Rooke

Осенью 1873 года, когда голод на левом берегу Волги бушевал уже год, Самарская Губернская управа пошла на гуманный акт: приостановила взимание недоимок с крестьян и поручила сводной комиссии из земства и губернских властей представить к списанию недоимки "ненадежные к взысканию". Вышло эпично, по-самарски! Чтобы было понятно, на тот момент чуть больше 2 миллионов крестьян Самарской губернии имели недоимки на общую сумму 2.5 миллиона рублей.
Комиссия славно потрудилась и к июню 1874 года представила список несостоятельных должников из......... целых трех человек! И предложила списать долга аж на... 450 рублей. Из 2.5 миллионов! Это шедевр!
Вот список счастливцев.
1. Агров Лукьян Александров, крестьянин Бузулукского уезда, Ефимовской волости.12 августа 1872 года помещен в отделение умалишенных при Земской больнице, где и пребывает. Имущество: изба на слом стоимостью 5 рублей, жена и малолетняя дочь. Сумма долга: 140,40 рублей - неуплаченные подати и плата за лечение.
2. Потапов Матвей, отставной рядовой. Причина отставки - на службе лишился руки. Приписан к обществу с. Екатериновки Самарского уезда, каковое признано раззоренным неурожаем до крайности. Полицейским дознанием признан к уплате недоимок несостоятельным. Сумма долга: 60 рублей. Имущества нет, холост.
3. Пусторников Филип Дмитриев, из бывших дворовых людей, ни к какому обществу не причислен, имущества и родственников не имеет. Так как постоянно болен, должен аптекам и Земской больнице 125,20 рублей. Губернатор милостивейше этот долг за него уплатил.
Ах да, сбор недоимок все-таки приостановили до 1875 года, правда проценты на них продолжали капать, и к 1875-му крестьяне стали должны уже не 2.5 миллиона, а 5.
Постановления Десятого очередного Самарского Губернского Земского Собрания 1874 года, стр. 431.

 
 
George Rooke
24 December 2016 @ 12:39 am

Почитал про генеральные маневры Роял Неви 8 августа 1853 года. Шо я таки имею сказать?
Если бы состоялся гипотетический бой Черноморского флота с англичанами - это была бы драка кривых с косыми. На маневрах англичане тренировали перестроения из линии во фронт, а потом в две колонны, а потом атаку линии двумя колоннами и общую погоню.
Из хорошего - Агамемнон развил 10 узлов.
Из плохого, а его оказалось гораздо больше - из-за дыма паровых кораблей капитаны не видели сигналы флагмана, паровые ЛК слишком быстро оторвались от парусных, и последние пришлось буксировать пароходами. Команда Санс Парейль сломала машину на фиг, оказалось, что кочегары перепили и вместо угля начали кидать в топку чугунные чушки. Из-за непонятных сигналов столкнулись два фрегата и пароход. А в конце учений пароходы вообще прогнали на подветренный борт ,поскольку из-за их дыма не фига не видно.
Главная изюминка - линию условного противника прорезал только Агамемнон, но остальных пришлось ждать слишком долго, и ему пришлось отходить, чтобы избежать атаки с двух бортов.
Стрельбы были на следующий день. Оказалось, что артиллеристы с разных кораблей имеют очень неравномерную подготовку. Лучше всех выступили малые корабли. Хуже всех - линкоры, исключая Агамемнон и Дюк оф Веллингтон.
Я просто боюсь представить, что бы еще произошло, если бы бой был не учебный, а настоящий.
Мужики имели технические новинки гигантского размаха, но на полном серьезе играли в Трафальгар образца 1805 года. Никаких охватов головы, никаких боев на контркурсах, оказывается паровая машина нужна....  чтобы быстрее достичь линии противника, бинго!!  )))
#Russiansdidit

 
 
George Rooke
В марте 1855-го стало понятно, что Крымская война быстро не кончится. Если британская армия нашла себе применение на берегу, и массово дохла от болезней и пуль русских, то вот флоту транспортные функции исполнять было в тягость. Во-первых работа рутинная, во-вторых - хотелось громких побед, а-ля Копенгаген-1807, Трафальгар-1805, и т.д.
И вот в Адмиралтейство явился уже 79-летний Томас Кохрейн, который предложил - а давайте против русского флота использовать "суда-вонючки" (stink ships)! Престарелые адмиралы воззрились на смутьяна и попросили объяснить, что он имеет ввиду? Кохрейн объяснил - мелкое паровое судно загружается бочками с дегтем, смешанным с серой и нефтью, и идет внутрь вражеской гавани. Смесь через дыры постепенно выливаются в море во время хода, на половине пути, заклинив руль, команда покидает кораблик и взводит часовой механизм. Корабль, пройдя еще вперед поджигает нефть калием (???) и взрывается. Смесь дегтя и серы дает большие клубы дыма и вызывает удушье и людей. Хоп! И после такое атаки мы просто входим в Севастополь или Кронштадт, считаем русские трупы и захватываем город с моря!
К этому времени как раз Нэпир на Балтике уткнулся в русские крепости и ничего не мог с ними сделать, а с осадой Севастополя тоже не ладилось. Адмиралы покачали головами, и сказали, что такое оружие слишком опасно. А вдруг нефть разольется и дойдет до наших кораблей? А вдруг изменится ветер и удушливый газ накроет наши корабли?
Кохрейн не унывал, он обратился со своим предложением к премьер-министру Пальмерстону, и тому идея понравилась. Но, сказал Пальмерстон, денег в бюджете нет, поэтому если вы сможете привлечь под свой проект частных инвесторов - не вопрос. Кохрейн инвесторов нашел.
Первые опыты, проведенные в мае, внушили оптимизм, и план Кохрейна был принят, начали готовить "суда-вонючки". Они были готовы в сентябре 1855-го, однако к этому времени Севастополь уже пал, и их использование не потребовалось.
Знатоки химии, объясните, что с точки зрения химии происходит в описанном случае?
 
 
 
George Rooke
Прочитавшим все части наверное уже стало ясно - получилась классическая драка "слепых с кривыми". Союзники из-за диких проблем в логистике могли действовать только в пределах 2-3 переходов от побережья, иначе вся логистическая составляющая трещала по швам.
Русские могли держать большие силы в Крыму только эпизодически, ибо, опять-таки, логистическая составляющая трещала по швам. Полкчилось, что две полумиллионные армии сошлись в бою в пустыне, территории, которая не могла их обеспечить реквизициями и нормальными дорогами, поэтому все свелось за борьбу за клочок побережья, иначе операция вообще теряла смысл.
Главная русская ошибка - не превосходство союзников в технике или оснащении, а недооценка противника нашим командованием. Еще раз процитирую Кривопалова "Фельдмаршал И.Ф. Паскевич и русская стратегия в 1848-1856 гг.": "В апреле 1854 г. разведывательные данные, стекавшиеся в департамент Генерального штаба, указывали совсем иные цифры. В двух немецких аналитических записках, перевод которых был сообщен Паскевичу по приказу Николая I, предельно возможной численностью французской армии в военное время, включая полевые, резервные, запасные и гарнизонные войска, считалось 600.000 чел.578. Эти сведения подтвердились в ходе войны. Но предположение о распределении сил между различными театрами оказалось в корне неверным.
В действующих французских войсках считалось 248.300 чел. и 680 орудий. В запасных войсках – 204.670 чел. Организационно армия военного времени насчитывала до двадцати дивизий. Первоначальный состав французской восточной экспедиции был оценен более или менее верно: три дивизии, 34.000 чел. в пехоте, 1400 в кавалерии и 64 орудия. Однако возможность расширения данного контингента была решительно недооценена.
190.000 чел. считались минимумом, который необходимо оставить во Франции для гарнизонной службы, охраны испанской границы и подготовки новобранцев. Около 56.600 чел. должны были остаться в Алжире. Предполагалось, что у французов не будет способа расширить ряды своей армии, иначе как за счет призыва национальной гвардии и формирования новых частей и соединений с нуля. Затем, не менее 260.000 чел. потребуется оставить на востоке Франции и еще 50.000 чел. в Италии. В подобных обстоятельствах, как следовало из записки, для восточной экспедиции просто не оставалось резервов. Французский император не мог выделить для действий в Причерноморье более 45.000 чел., призыв же национальной гвардии стал бы для него ходом заведомо неприемлемым политически.
Однако расчет на то, что главные силы своей армии французы вынуждены будут оставить на германской и бельгийской границе оказался несостоятельным. Дружественная позиция по отношению к Парижу, занятая в ходе Восточной войны Пруссией и Австрией, позволила Наполеону III оголить восточную границу Франции. В результате русской армии в Крыму пришлось иметь дело с неприятелем, численность которого в несколько раз превышала предвоенные оценки"
.
В этой ситуации - с позиции послезнания - именно активные действия флота на начальном этапе войны могли вообще свести всю агрессию к нулю, и адмирал Корнилов, предлагавший и блокаду Босфора, и атаку союзнойм армады у Варны, был абсолютно прав. Может быть даже не в линейном сражении, может быть даже мобильными отрядами против торгового судоходства.
Заметьте, что такие логистические проблемы испытывали армии, у которых было все в порядке с морскими поставками. А представьте прерывание, хотя бы временное, морских поставок? Описать это можно было бы ровно двумя словами - пиздец котенку. Вся операция сворачивалась бы со всей возможной скоростью.
Что касается Австрии - генерал Петров А.Н. в книге "Война России с Турцией: Дунайская кампания 1853-1854 гг." пытался доказать, что угрожающие концентрации австрийских войск на русских границах, вынудившие Паскевича летом 1854 г. снять осаду Силистрии и прекратить кампанию на Дунае, являлись не более, чем блефом австрийского правительства. И лучшее, что Россия могла в той ситуации делать, это полностью игнорировать любые австрийские угрозы и продолжать войну так, словно бы австрийской армии на фланге и в тылу вообще не существовало.
На мой взгляд это вполне правдоподобно, и Радецкий, и Гесс были резко против войны с Россией, и даже в ситуации гораздо более благоприятного для начала наступления 1855 года смотрели на возможные успехи сильно пессимистично. Вызывающая позиция Австрии - результат политики МИДа Австрии под руководством молодого Буоля, но МИД-то, в отличие от военных, не воюет, поэтому мнение Радецкого и Гесса тут имело бы решающую роль. Дело в том, что австрийские генералы не играли в дипломатические игры, а просто считали вероятности - 250-тыс армия Паскевича, полностью отмобилизованная и снабженная, против 184-тыс. австрийской армии в Венгрии, не так давно охваченной восстанием, в населенной местности, где проблем со снабжением быть не могло.... В общем, радости особой мало.
Ну и самое главное - ввязавшись в войну в Крыму мы начали играть в игру по чужим правилам. С одной стороны, было ясно, что это ничья - союзники не могут вторгнуться вглубь и оторваться от побережья - логистика не позволяет; мы не можем сбросить их в море - логистика не позволяет.
В этой ситуации марш в Молдавии и Румынии даже на 3-4 перехода ставил для союзников всю ситуацию на грань катастрофы. На мой взгляд, мы должны были не бороться за Крым и сохранить флот. Как я говорил - уводить флот в Лиман, а армию - к Бугу и Днепру. На всякое продвижение союзников в Крыму - марш в направлении проливов. Думаю, в этом случае вообще вся Восточная война для Англии и Франции закончилась бы пшиком, а Кинбурн и Очаков, усиленные крупной морской артиллерией, способной прошибить французские баржи, вообще ставил бы крест на хоть каком-то господстве неприятельского флота в Лимане. В этом случае мы владели бы внутренними перевозками, а всегда угрожали бы и Крыму, и Севастополю. Это, вкупе с движением нашей армии в Молдавии и Румынии, переводило бы ситуацию в патовую для англичан и французов.

 
 
George Rooke
Ну что ж, а теперь давайте поговорим за наших.
Итак, в нашем военном министерстве за снабжение отвечало два ведомства – провиантское и комиссариатское. В мирное время обязанности провиантского ведомства распределялись между полевыми управлениями, состоявшими при действующей армии и при отдельных корпусах, и Центральным управлением — при военном министерстве.
Комиссариатское ведомство управлялось Комиссариатским департаментом военного министерства, от которого и исходили все распоряжения по этому отделу довольствия войск. С переводом армии на военное положение все виды ее довольствия, как по провиантской, так и по комиссариатской и госпитальной частям, вверялись генерал-интенданту армии, причем организация подведомственных ему учреждений и круг их деятельности существенно изменялись и расширялись.
Общее устройство в военное время системы продовольствия в связи с планом войны принадлежало власти главнокомандующего. Генерал-интендант армии являлся начальником всей провиантской и комиссариатской частей, и на нем лежала обязанность изыскания всех средств для их довольствия.
Военный министр перед началом войны доставлял главнокомандующему все сведения о запасах, имевшихся на случай войны.
Этот последний, принимая во внимание и запасы, имевшиеся в подведомственном ему управлении, делал распоряжения о сближении и размещении всех этих запасов соответственно предполагаемому плану кампании; в то же время он назначал дополнительное заготовление необходимых предметов на базе и во внутренних губерниях. Местные учреждения заготовляли и хранили эти запасы и, оставаясь по-прежнему в ведении своих департаментов, расходовали их не иначе, как по распоряжению генерал-интенданта армии.
Бюрократия здесь была примерно такая же, как у французов, бумаги, бумаги, бумаги.
Далее следует многа букв....Collapse )

 
 
George Rooke
21 December 2016 @ 08:13 pm

Не так давно я рекламировал электронный исторический журнал Евгения Норина - https://fakel-history.ru .
Ребята честно захотели создать чисто исторический журнал без политики и прочих ужасов, и сделать что-то типа электронной подписки на издание. Прошло 4 месяца. И результат.

Уважаемые подписчики!
С сожалением сообщаем вам, что за 4 месяца существования сайта "Факел" не сумел сформировать возобновляемого денежного ресурса необходимого размера при помощи подписной модели. Это значит, что на данный момент существование журнала с текущей периодичностью публикаций поддерживаться не сможет, так как труд авторов, дизайнеров и редакторов требует оплаты.
Поэтому мы приняли непростое решение отменить подписку, перевести весь наш архив и будущие публикации в открытый доступ (все же, в первую очередь мы – популяризаторы) и сократить количество публикаций на сайте до одного материала в неделю.
В качестве выполнения обязательств перед подписчиками, текущий режим публикации (6 материалов в неделю) будет сохраняться до 6 января.

Вывод напрашивается один - нашему читателю в массе своей история неинтересна. Нет, он готов читать интересные исторические наброски, но только бесплатно. Подобный журнал без спонсоров и высокооплачиваемой рекламы судя по всему обречен.
Это ответ всем, кто говорил - создай что-то типа платной подписки на свои материалы. Создать можно, без проблем. Останется человек 50 подписчиков, и то хлеб.  Проблема на самом деле в другом - та довольно интересная тусовка людей, которая сейчас здесь собралась, просто разбежится кто куда.
Именно поэтому мое принципиальное мнение - этот жж для всех желающих, для души. Чтобы френдлента людей была разбавлена не только Миро и Бесприданницами, но и историей.
Зарабатываю я в части писательства только на книгах и статьях. А этот ЖЖ был, есть и останется бесплатным, для всех, для души.
Как-то так. Хотя вообще Факел жалко, на мой взгляд такая форма журнала очень перспективная.

 
 
George Rooke
В 1770 году на русскую службу был приглашен британский адмирал Чарльз Ноульс. Помимо помощи в проектировании кораблей, он занимался и вопросами составления обновленных инструкций для похода и боя. Однако его работа не получила одобрения в русском Адмиралтействе, ведь «священную корову», Устав, трогать было категорически нельзя. К тому же, пытаясь наладить систему снабжения и закупок на флот по примеру британской, преследуя хищения и воровство, Ноульс нажил в российском обществе множество недругов, что вызвало сильнейшую оппозицию его предложениям.
В 1771 году на русскую службу по протекции Генриха Прусского был приглашен голландский моряк Ян Хендрик ван Кингсберген, который стал капитан-лейтенантом на русской службе. Он стоял у истоков создания Азовской флотилии. В голландской литературе упоминается о разработанной голландцем новой тактике для российского парусного флота, однако русские шканечные журналы этого не подтверждают.
Следует упомянуть, что Екатерина II относилась к приобретению иностранных моряков во время войны так же, как нынешние футбольные клубы относятся к приобретению иностранных легионеров. Это хорошо видно по отрывку ее письма князю Потемкину:
«К тебе Князь Василий Долгорукий везет мое письмо, чрез которое тебя уведомляю, что имянитый Пауль Жонес (Джон Пол Джонс – прим. ред.) хочет к нам войти в службу. А как я вижу, что приезд Кингсбергена весьма в даль тянется, и буде приедет, то приедет поздно, а быть может, что и вовсе не приедет, то я приказала Пауль Жонеса принять в службу и прямо поедет к Вам. Он у самих агличан слывется вторым морским человеком: Адмирал Гов (Хау – прим. автора) — первый, а сей- второй. Он четырежды побил, быв у американцев, агличан. Кингсбергена же постараюсь достать, но по причине того, во-первых, что он от Генеральных Штатов имеет лишь годовой отпуск, по конец которого он должен в мае явиться в Голландию (где имеет ращетное по Средиземному морю своей экспедиции дело) и потом взять увольнение, которое еще неизвестно получит ли; также тестя своего Ван Гофта, которого хочет вывезти или на покое заставить жить, ибо боится, чтоб его за патриотизм не повесили на восьмидесятом году, из чего Вы сами увидите, что Кингсберген к весенним действиям никак не поспеет, а другой авось-либо доедет ранее первого».

http://warspot.ru/7768-taktika-russkogo-parusnogo-flota-pohod-v-arhipelag

 
 
George Rooke
21 December 2016 @ 12:48 pm
Скажу сразу - данные для данной записи взяты из статьи Энтони Доусона "Реформы французской и британской армии в Крымской войне" (The French Army and British Army Crimean War Reforms), так что - кто хочет припасть к оригиналу - бегом в сеть и читать. Здесь же будет выжимка по мотивам.
Итак.
Англичане смотрели на французов как на божество. Свою армию они на полном серьезе считали любительской, тогда как французская армия представлялась как профессиональная. Дело было и в ее репутации после Наполеоновских войн, и в численности, и в подходе к организации и снабжению.
Можно прямо сказать, что в материальном обеспечении и снабжении французская армия превосходила английскую, как Красноярский край по территории превосходит Люксембург. Сразу же после Наполеоновских войн в 1817-18 годах маршалом Сен-Сиром было учреждено Военное Интендантство (intendance militaire), который централизовало и бюрократизировало снабжение войск. Если в Британии все поставки (в том числе и на флот) проводились частными гражданскими подрядчиками, то у французов выбранные подрядчики получали военные звания и кооперировались в военную машину. Изначально Военное Интендантство состояло из 4-х Служб: Медицинская (Service de santé militaire), ветеринарная (Corps de vétérinaires), Судебная ((Justice militaire) и Транспортная ( train des équipages).
Между 1852 и 1856 годами Наполеон III реорганизовал Интендантство, и там появились дополнительные Отделы. Прежде всего, от армии был добавлен надзорный орган - Офицерство Управления (officiers d’administration). На 1855 год служба состояла из 32 интендантов (причисленных по военной шкале к бригадным генералам), 165 су-интендантов (а-ля полковники), 103 адьюнкта (а-ля капитаны). В Гвардии были отдельные звания, отличающиеся от общеармейских.
Были созданы отделы: управления госпиталей (имело три секции - собственно госпиталей, обмундирования и провианта), юридический (надзор над судебной службой), административный (bataillon d’administration - управление и координация всеми отделами, службами и набор по заявке армии нужных для армейской деятельности гражданских - пекари, плотники, мясники, медсестры, повара, и т.д.). Административный Отдел был разбит на 14 секций. Секции с 1 по 12 были отвественны за поставки и потребление провианта, 13-я секция - обмундирование, 14-я секция - производственная, нанимавшая и содержавшая разного рода рабочих и ремесленников.
В общем для англичан такая всеохватывающая система снабжения представлялась неземным божеством, на которое надо молиться. По факту же бюрократическая машина, как видно из ее крайне запутанной структуры, оказалась безумно переусложнена. Для начала - настоящие, плоть от плоти армейские офицеры ненавидели офицеров-"пиджаков" и Интендантства. Все стандартно, такое даже в нашей армии было. "Что могут говорить о войне и военной науке офицеры, которые строем не ходят и пороху не нюхали?" Гражданские лица в форме воспринимались самой армией как нонсенс, как издевательство.
"Пиджаки" на эту ненависть ответили по-своему - они ввели реальную бюрократию в деле снабжения. На каждый чих, на каждую пачку бумаги требовалась бумага, которая порождала другую бумагу, а та - третью, а третья - четвертую, и т.д. В результате в Крымской выявилась глупейшая ситуация - солдат при недостатке патронов писал своему ротному заявку. Ротный писал комбату. Комбат - полковнику. Полковник - адъюнкту интендантства, адъюнкт - су-интенданту, су-интендант - интенданту. Далее следовало разрешение, и теперь вся система работала в обратном направлении. Генерал Канробер взорвался из-за этого: "Кажется здесь вся система заработает только тогда, когда около моей палатки я поставлю две виселицы, одну для главного Интенданта, вторую - для офицера Управления".
В Крыму армия оказалась без хлеба вообще, ибо в августе 1854 года в пожаре в Варне сгорело 3 миллиона порций сухарей и 28 мини-печей для выпечки хлеба. Вместо запаса хлеба и галет на 3 месяца у Сен-Арно осталось сухарей на 10 дней. Затребовали в Париже 3 миллиона пайков, но получили 1 миллион, в результате этого во французской армии от голода умирало от 40 до 50 человек в неделю осенью-зимой 1854-55 годов. Более того, оказалось, что присланные мясные пайки просто отвратительны качеством, там отсутствовали овощи, что привело к вспышке цинги. К примеру 2-й полк Зуавов спасла... маркитантка, мадам Дюмон, которая на собственные средства (так и хочется добавить: "по совету друзей") купила пароход (!!!!), и гоняла его в Константинополь за вином и фруктами, которые продала потом в полку по конским ценам.
Еще 29 мая 1854 года маршал Сен-Арно писал Наполеону III: "мы не можем воевать без хлеба, без обуви, без котелков и чайников, находясь я в 600 лигах от наших складов".
Отдельный вопрос был по легким деревянным домикам, которые французы возили с собой, заменяя палатки. С одной стороны - идея здравая, с другой - оказалось, что они разваливаются при среднем ветре. Французские сапоги, предмет зависти британцев, тоже оказались красивы только снаружи. Генерал Эскур писал, что сапоги оказались водопроницаемыми, кроме того - "в липкой грязи России подошвы наших сапог отрывались на раз-два".
Читающим славословия французскому Транспортному отделу с его фургонами стоит напомнить - это пишут люди, которые пошли на войну, вообще фургонов не имея! Создается такое впечатление, что британские генералы готовились воевать в 3000 миль от своей территории... без обозов! Мол, все свое ношу с собой.
Слабой стороной французов был малый флот снабжения, ибо воевать они готовились на суше. На начало войны у Франции было всего 21 судно снабжения, что, можно сказать, вообще ни о чем. Зафрахтовали еще 69 кораблей, но этого оказалось явно недостаточно, 80% перевозок в Крым были английскими, а оставшиеся 20 - французскими, турецкими, итальянскими.
Проблемы начались еще в Варне, когда начался падеж лошадей. Французы выкрутились быстро - закупили местных лошадей у турок и их вассалов. Англичане, которые заказали фургоны по примеру французов в метрополии, оказались с фургонами, но... без лошадей! Ой, что тут началось! Взаимные обвинения, упреки, и т.д. Французы, сжалившись над британцами, которые пару месяцев таскали свои фургоны как бурлаки - впрягаясь человек по 10, отдали союзникам "лошадиную некондицию" - хромых кавалерийских лошадей, пони, сбивших копыта и т.д. Дольше всех продержались пони, но была проблема. Если французские фургоны большого размера везли першероны, то фургон примерно такого же размера пони могли катить только по ровной поверхности или вниз. Любой уклон вверх оказывался для них непреодолимым препятствием. С завистью смотрели на французских и итальянских мулов, однако французам самим их не хватало, поэтому мечты оставались только мечтами. Выход ВНЕЗАПНО нашли моряки - они предложили запрячь в фургоны.... будущий провиант, коров и быков, которые в изобилии были на эскадре как запасы свежего мяса. Да, да, несмотря на консервы, корабли еще возили с собой тот зоопарк, который был характерен для XVIII века. Так что путь от Балаклавы к лагерю британские фургоны проходили с помощью двух-трех коров или быков, запряженных цугом. "Я хотел бы это видеть!"

Надо сказать, что и французы и британцы сделали очень правильные выводы из осени 1854 - зимы-весны 1855 года. Система снабжения была довольно сильно реформирована, британцы, устав с фургонами на коровах, кинули ж/д ветку до лагеря и завезли паровозы и вагоны, был реформирован Санитарный поезд, ввели градацию раненых и спешности их вывоза с поля боя, в общем - взялись за ум.
Русскую сторону, я думаю, описывать нет смысла, информации по этой теме достаточно, причем на родном, посконном, сермяжно-лапотном, русском языке. Теперь можно сравнить трудности французской и британской армии с нашими, что даст уже полную картину того, как воевали в Восточной войне все стороны.

 
 
 
George Rooke
20 December 2016 @ 11:14 pm

Если интересно про логистику в Крымской, могу продолжить про французов. Там тоже было эпично. Англичане смотрели на знаменитое французское Интендантство раскрыв глаза, завидуя, а французы его просто проклинали. Началось все с того, что в Варне весной 1854 года во время пожара сгорели...  все запасы сухарей и знаменитые французские мини-пекарни. Армия лишилась 3 миллионов порций сухарей. Обратились в Париж - прислали 1 миллион порций сухарей на замену. В результате армия села на голодный паек. И так далее))
Ну и знаменитая фраза Карнобера: "Кажется здесь вся система заработает только тогда, когда около моей палатки я поставлю две висилецы, одну для главного Интенданта, вторую - для офицера Управления".

 
 
George Rooke

Сидни Герберт, представитель британских военных властей, выступая в Парламенте в 1855-м говорил, что от Плимута до лагеря британской армии под Севастополем 3006 миль, из них - 3000 миль по морю, и 6 миль по суше. Но проблема именно в этих самых 6 милях. В Балаклаве, говорил Герберт, в изобилии всего, пирсы и причалы просто ломятся от грузов, но доставка провианта или припасов в лагерь становится неразрешимой логистической проблемой.


Причал в Балаклаве в 1855-м, это как раз торговые суда с грузами.

Услышанное повергло парламентариев в трепет. Помните фельетон Задорнова про второй 9-й вагон? Вот примерно так и получалось. Начиная с октября в Британию из действующей армии валом идут заявки на грузы, на обмундирование, на боеприпасы, и т.д. Спешно формируются конвои, портовый адмирал Балаклавы верещит, что все забито грузами, отсылать больше ничего не надо, ибо он это не только не сможет разместить, но и принять, но... из армии приходят заявки, и ругаются - а почему не выполнены предыдущие?
В начале ноября британская армия начала голодать, из Лондона Кардигану указали - забить лошадей и накормить войска. Кардиган отказался. В результате лошади все равно подохли, но умерло за осень-зиму 1854-55 годов 18058 солдат, в их числе от болезней и ненадлежащего медицинского обслуживания - 16297 солдат.
С медициной у британской армии случился лютый, адовый де пизес. Моряки Роял Неви с ужасом смотрели на происходящее. Началось все с того, что генерал-майор медицинской службы Эндрю Смит... неправильно определил количество войск. Как это возможно - спросите у него, я не в состоянии ответить. Короче, медикаментов и припасов, а так же медиков было взято в расчете... на 12 тысяч человек, тогда как союзные войска составляли 55 тысяч, а англичан изначально было 20 тыс. Медицинской службе не выделили не только повозок, но даже и носилок. Плюс господин Реглан еще у берегов Греции поссорился со Смитом и сказал, что ему нужно больше войск и меньше медиков, поэтому примерно 1200 человек медицинского персонала было ссажено на Мальте.
Дальше-больше. Прекрасно оборудованные больничные суда армия переквалифицировала в транспорты. Госпитальные корабли на полном серьезе мотались между Зонгулдаком, проливами и Крымом, на них перевозились не только солдаты или припасы, но и к примеру... уголь.
Великий шторм в ноябре 1854-го топит не только идущие в Крым суда, но и корабли, стоящие в Балаклаве. Часть припасов смывает в море с причалов, однако что они на причалах лежали без движения, что в море - один хрен.
В январе 1855-го началась русская зима. Обычная, стандартная, которую в Британии потом окрестили Суровой или Великой. Жрать в британском лагере нечего, медикаментов нет, фельдшеров - и тех нет. Более того - санитаров нет. С поля боя выносить некого, ибо мудрейший Раглан приказал записать в санитары инвалидов. Нет, конечно кружку с водой они принести могли, но вот таскать носилки с одной рукой или одной ногой сильно затруднительно.
Февраль - холера и тиф, плюс подкрался туберкулез, а потом и цинга. Русские кстати перенесли зиму без цинги - спасибо умнице генерал-интенданту Федору Карловичу Затлеру, поставившему в Севастополь и армии 960 центнеров хрена, и тем самым спасшим наших от цинги.
Армейское же британское начальство до кучи разругалось с флотским, и Адмиралтейство заявило, что снимает с себя ответственность за все последствия.
В результате, к концу зимы получилось, что союзники ведут с Россией 4 отдельные войны: британская армия против России, Роял Неви против России (причем он - совершенно бессистемно, ибо его противник самозатопился), французская армия против России, и союзные войска против российской природы.
Очень любят рассказывать, что при бомбардировке Севастополя 1 ноября 1854 года союзный флот выпустил 140 тыс. ядер. Это все хорошо и классно, но русские выпустили в ответ 200 тыс., то есть на 40% больше! При этом оказалось, что боезапас союзного флота практически исчерпан, и его надо везти... из Англии, ибо турецкие арсеналы тоже пусты.
В общем невыразительное выступление при таком административном и логистическом бардаке - скорее закономерность, нежели случайность.

 
 
George Rooke
20 December 2016 @ 02:38 am


"План союзников, если его можно назвать планом, состоял в переходе к Крыму, уничтожении всего, что попадется по пути, и высадке войск прямо на причалы Севастополя. Другими словами, Севастополь должен был быть захвачен с чрезвычайной быстрой. Но подобному развитию событий помешал недостаток информации - было неясно, какими сухопутными силами обладают русские, какие укрепления имеет Севастополь, и где находится русская армия. Всё, что было ясно после новых донесений разведки, что морские укрепления чрезвычайно сильны, и что в гавань не даст войти сильный русский флот из 16 кораблей и 11 военных пароходов, не считая малых кораблей. Поэтому было решено проследовать к Севастополю с демонстрацией, и продвигаясь вдоль побережья попытаться найти место для высадки армии".

.
Из книги "Британский флот в Черном море", генерал-майор В. М. Бреретон, 1856 г.

Так и хочется закричать - мать твою, это реально называют военным планированием???

 
 
George Rooke
19 December 2016 @ 07:50 pm

Цитата
Налоги собираются подушно в соответствии с личным имуществом в богатствах и землях. Если у кого-то рождается сын, его имя регистрируется у властей. Когда он достигает 80 лет, налоги с него не взимаются. Ему тогда выплачивают пенсию из казны. Они говорят: «Мы берем у него, когда он молод, и платим ему, когда он стар».

Что за страна? Что за век?)

 
 
George Rooke
В 1559 году король Наварры Антуан де Бурбон заключил с деем Марокко Мулай Абдаллахом договор, в котором, среди прочих, содержалась и такая статья:

"Все французы, которые находятся в услужении правоверных, могут быть выкуплены за 91 унцию серебра (грубо говоря - по 100 песо) за голову. Тем не менее, никто не может помешать правоверному иметь в собственности раба-француза. Французы могут так же обменять своих пленников, если предоставят равное количество кастильцев или португальцев - голова на голову".


Данные из "Записок" Эктора де Кастри, часть XXII.